Я смотрю на тебя

Я смотрю на тебя. — Луни... Я шепчу это одними губами, почти без голоса. Ты, конечно же, не слышишь меня, ты погружен в чтение новой книги. Иногда мне кажется, что если бы не мы, регулярно вытаскивающие тебя на очередную шалость, и не твоя волчья натура, заставляющая тебя раз в месяц исчезать из замка, ты бы непременно прочел всю библиотеку, включая запрещенную секцию, за год. Скажи мне, что это сегодня? Что-нибудь любимое и давно известное, как "История Хогвартса"? Что-нибудь непонятное, как арифмантика? Что-нибудь мозгосломное, как трансфигурация? Что-нибудь нудное, как история магии? Что-нибудь бесполезное, как пророчества? На самом деле мне совсем не интересно, что ты читаешь, признаюсь честно. Я смотрю на тебя, а книга — лишь уместное и важное дополнение твоего образа. Я пробегаю по тебе жадным и восхищенным взглядом. Темно-русые пряди спадают на твое лицо, рассеченное побелевшими шрамами. Они почти не заметны, если не приглядываться. Но я — приглядываюсь. Мне очень хочется потрогать их, пробежать по ним пальцами, а еще лучше — губами. Мне хочется залезть руками в твои волосы и прижать твою голову к своей груди. Твою умную дурную голову. Голову, в которой одновременно с трансфигурацией и чарами на "отлично" когда-то умещалась такая в высшей степени странная мысль, что ты можешь разонравиться мне, если я узнаю о том, что ты оборотень. Дурень ты, Луни, даром что лучший студент на курсе. Да знал бы ты, как я жду этих полнолуний, только нашего времени, времени Мародеров. Я знаю, я чувствую, что иногда ты все еще беспокоишься. Ты все еще думаешь, что твое истинное "я" может как-то отвратить меня от тебя. И хотя сейчас ты уставился в книгу, я вижу тень этих переживаний на твоем лице. Очнись, Луни, я и сам пес, разве могу я не любить тебя? Не любить моего прекрасного волка? Между твоих нахмуренных бровей залегла морщинка. Я обожаю ее. Она появляется каждый раз, когда ты сосредотачиваешься — на уроках или в свободное время. Ее же я вижу, когда ты снова и снова пытаешься отговорить нас с Сохатым от очередной глупости. Тщетно, конечно, и ты это и сам знаешь, но все равно не бросаешь попыток — ну как, староста же. И вот эти моменты, когда ты взываешь к нашей совести, я люблю едва ли не больше полнолуний — ты такой очаровательно-строгий, что мне хочется смеяться и обцеловывать твое лицо. Я пытаюсь посмотреть в твои янтарные глаза. Но нет, ты увлечен книгой и не замечаешь меня. Я слежу за тем, как твой взгляд скользит по строчкам. Я обожаю твои глаза. Какие же они красивые и завораживающие, Луни! Такие теплые и родные, цвета темного меда. И когда ты смотришь на меня, мне кажется, что я чувствую сладость. Твои губы чуть шевелятся — кажется, ты нашел новое для себя слово. Ты повторяешь его себе под нос дважды, а я, затаив дыхание, слежу за твоими губами. Мне так хочется попробовать их на вкус — я еще помню, какие они мягкие и сладкие. Мне не терпится проникнуть меж ними языком. Я смотрю на твои руки, бережно сжимающие книгу. Я очень хочу ощутить твои ладони на своем теле, почувствовать твои ни на что не похожие прикосновения — только ты умеешь одновременно быть нежным и страстным, ласковым и нетерпеливым. Но я знаю, что должен ждать — ты занят чтением. И хотя я не понимаю и не одобряю твоих увлечений, я жду. Смотрю на тебя и жду.

***

Я смотрю на тебя. — Бродяга... Я шепчу это одними губами, почти без голоса. Но ты не услышал бы, даже если б я крикнул — в отличие от меня, ты спишь крепко. Это только я мучаюсь бессонницами, раздумывая об уроках, полнолунии, совершенных шалостях, о тебе, в конце концов. Ты же — беспробудно спишь после ночной вылазки. Иногда мне кажется, что именно нарушение правил делает твой сон особенно сладким. Ты лежишь на своей кровати, так и не закрыв полог, так что я могу смотреть на тебя вдоволь. И я смотрю, Бродяга, я смотрю на тебя. Твои длинные темные волосы спутались — вот будет веселье завтра расчесываться. Я был бы рад прикоснуться к ним прямо сейчас — они такие мягкие и шелковистые. Ты переворачиваешься на живот, и шумно, по собачьи, вздыхаешь во сне. Скажи мне, что тебе снится сегодня? Бесчисленные поклонницы, уроки, наказание у МакГонагалл? А может быть, ты выдумываешь очередную шутку? Твои руки и ноги чуть дергаются — я знаю, что ты видишь во сне. Это погоня, Бродяга. Все-таки ты настоящий пес. Я бы хотел проникнуть в твой сон, хотел бы, чтобы ты видел меня. Ведь я вижу тебя во сне почти каждую ночь, ты знал об этом? Конечно же, ты не знал. Я скольжу взглядом по твоему лицу и снова поражаюсь тому, какой ты красивый. Не удивительно, что ты так популярен... и все же ты мой и только мой. Знал бы ты, как я тебя ревную ко всем этим пустозвонкам, которые вечно ходят за тобой, как привязанные. Знал бы ты, как сжимаются мои кулаки, когда ты строишь им глазки, как я сдерживаю себя, чтобы не проклясть их чем-нибудь непростительным. Черт, я тебя даже к Джеймсу ревную, хоть и понимаю, что это глупо. Я бы хотел, чтобы ты перестал флиртовать с кем-либо, кроме меня, ведь в такие моменты, независимо от полнолуния, во мне просыпается зверь. И хотя я знаю, что ты это делаешь только для того, чтобы раззадорить меня, я вновь и вновь попадаюсь на твою удочку. Потому что я попался на нее давным-давно, и наживка оказалась такой вкусной, что я не могу оторваться до сих пор. Ты обхватил руками подушку. Я хочу, чтобы ты обнимал меня так же сильно и нежно. И хотя с наших объятий прошло всего ничего, я уже скучаю по тебе. Удивительно, но я скучаю по тебе всегда, даже когда я с тобой. Я смотрю на твои руки и представляю, как они ласкают меня. Только с тобой я чувствую себя больше, чем оборотнем, больше, чем человеком. Только с тобой я чувствую себя защищенным, знал бы ты, как это важно для того, кто всю жизнь боится себя и оглядывается на мнение других. Если бы ты только знал... Ты тихо улыбаешься и чуть приоткрываешь рот. Что тебе снится, Бродяга? Как ты наконец-то догнал свою добычу и теперь можешь насладиться ею в полной мере? Я не могу не надеяться, что эта добыча — я. Я смотрю на твои губы и не могу себя сдержать, мне хочется поцеловать их прямо сейчас. Мне хочется разбудить тебя прикосновением, перелезть на твою кровать, накрыть тебя своим телом, почувствовать твои теплые ладони на своей талии. Хочется ласкать тебя, водить руками по твоей груди, цепляя соски. Хочется видеть, как ты игриво выгибаешься и стонешь, а потом переворачиваешься, прижимая меня к подушкам, и уже заставляешь стонать меня. Хочется чувствовать тебя в себе и вместе выстанывать мелодию любви. Эти мечты невозможно сладкие, невозможно реальные, почти ощутимые. Стоит лишь протянуть руку, и вот он ты, мягкий сонный, расслабленный и такой любимый. Если я вдруг решусь прикоснуться к тебе, ты проснешься и поцелуешь меня в смущенную улыбку. Но я знаю, что должен ждать — ты спишь после ночной вылазки. И хотя я не понимаю и не одобряю твоих увлечений, я жду. Смотрю на тебя и жду.