The Funeral

      Ты знаешь, что Лиам в городе, когда выходишь из дома. На самом деле, это довольно трудно теперь, когда тебя узнают все, кому не лень. Это просто - вычислить его точный адрес даже после того, как он переехал. Уже стемнело, сейчас август, а значит сумерки наступают уже к одиннадцати, ночи становятся холодней с каждым днём. Ты боишься быть узнанным, поэтому пытаешься надеть нетипичные для тебя вещи, как например, толстовку с капюшоном. Ты вызываешь кэб, чтобы не дать поймать себя в метро, но не называешь конечный адрес. Улицы смазано протекают за окнами: маленькие компании и пабы, закрытые клубы и террасы, все эти места в которые ты давно не ходишь. Вечер пятницы, кто вообще сидит дома в это время?       Зачем ты едешь туда? Если бы у тебя был ответ на этот вопрос, ты, возможно, сидел бы сейчас в кресле и пил пиво, пока твои дети пытаются тихо развалить дом. Но ты здесь, просишь остановить в проулке между двумя домами и расплачиваешься. Ты не спешишь идти, стоишь какое-то время. С твоего места видна церковь, и если посмотреть вверх, то отовсюду будут выглядывать церковные башни, но ты не смотришь вверх. Уже много-много лет.       Ты переходишь главную дорогу и поднимаешься по улице. Людей здесь, наверное, меньше, чем в любом другом месте в Лондоне, а может, тебе так кажется от того, что ты полностью погружён в себя. Какие-то подростки пьют пиво, расставив банки на крышке мусорного бака, ты проходишь мимо прежде, чем они успевают увидеть твоё лицо.       Месяц назад жара спалила Лондон дотла: жёлтые газоны и такие же жёлтые листья на них. К этому времени трава выросла снова, а листья так и остались лежать в садах и парках, и лужайках возле домов. Ты видишь это, потому что большая луна над Хайгетом освещает их. Она висит в сонном воздухе августа, над горизонтом, который здесь так низко.       Вот тут можно нырнуть в соседний переулок, где дорога идёт вниз. С одной стороны кирпичная стена, тянется, покуда хватает глаз. Редкие машины разрезают сумрак габаритами. Ты находишь дом, не глядя на адрес. Самый высокий в округе и такой неприступный, что не подобраться. Много квартир, но нет никого, кто входил бы или выходил. Горит свет в парадных на первом этаже, и та же поглощающая пустота, что и везде. Поблизости нет никакого закоулка, где ты мог бы спрятаться, чтобы не выглядеть праздным зевакой, поэтому ты остаёшься стоять на тротуаре и смотреть вверх. Так мало освещённых окон. Пусть одно из них будет окном Лиама. На самом верху, конечно, ты надеешься, что оттуда открывается прекрасный вид.       Все дороги отсюда ведут только вниз. Ты пытаешься осознать, что вас никогда больше не ждёт случайная встреча, и что ты не можешь исправить что-то, просто придя к его дому. Кто угодно может смотреть на Лиама и говорить с ним, кроме тебя. Ты хотел бы убедить себя, что видел силуэт в окне, но там ничего нет, кроме света и пустоты. Лиам может быть в тысяче мест, где угодно. Ты хотел бы сказать, что это несправедливо, но что такое несправедливость? Ты стоишь на земле по которой каждый день ходит Лиам, и это всё, что у вас есть. Ведь ты даже не знаешь, кто он теперь, а с тобой всё ясно.       Ты оборачиваешься только однажды, прежде чем зашагать к метро. Нет больше смысла прятаться. Ты придёшь домой и ляжешь спать. Тебе будет снится луна, дом и Лиам. Может, ты даже напишешь пару песен об этом в ближайшее время. С виду мёртвые листья всё-таки живы. Ведь их надежды больше не привязаны к деревьям.