oh, boy!

Возможно, ему не следовало этого делать. Надо было сразу поехать домой, заварить рамён, посмотреть низкорейтинговую передачу по телевизору и завалиться спать. Он ведь так устал за последние дни, что впору было бы взять парочку выходных и провести их в спокойной и тихой обстановке. Без беготни и нервотрёпки. Позвонить маме и узнать, как там у них с отцом дела, выпить со школьным другом или сходить в стриптиз-бар. Определённо. В следующий раз он точно поступит именно так. А пока что шило ходуном ходит в заднице. Ну, нераскрытое дело и всякое такое. Сами понимаете. В списке подозреваемых десятки нелегалов, ядерный коктейль из кучки мафиозных шаек и правительственной верхушки. Да уж, есть где развернуться. Но самое смешное, что Тэхён как обычно чхал на то, что удалось накопать его коллегам. Он доверяет исключительно своим проверенным(!) источникам. И, нет, дежурные шуточки про голубей не имеют ничего общего с действительностью. Впрочем, ладно, пару раз он пытался брать показания у животных, но к делу это не относится. Чуйка подсказывает, что сегодняшний день всё изменит. Сегодня он нароет свеженькую информацию и наконец-то добьётся уважения всего отдела. Вечные прокурорские подколы уже порядком за*бали: его даже собственный стажёр не уважает! Хватит с него, пора брать быка за рога — или, как минимум, провести собственное расследование. Чем он, собственно, и занимается. Третий час в засаде протекает в точности как и первые два: уныло и безрезультатно. Тэхён бросает машину на противоположной улице и, прогулявшись по раскидистому парку, прячется в кустах в ожидании неизвестно чего. Так уж получилось, что днём раздраженный после встречи с начальством Юнги отдал Чимину на растерзание несколько папок с подробным досье на каждого подозреваемого, которые вскоре плавно перетекли на тэхёнов стол. Сам бог велел всё тщательно перепроверить, чем Тэхён, разумеется, и воспользовался. А Чимину с его заявами прямая дорога нахуй. Отметя сразу несколько уголовников, наркоманов и насильников, он остановил свой выбор на странном парнишке лет двадцати четырёх. За ним числился всего один несостоявшийся угон и мелкие хулиганства со времен школы. То бишь, ничего интересного. Но чутьё Тэхёна буквально вопило, что с ним не всё чисто. Во-первых, не может молодой парень жить в доме с высокими потолками и бассейном и красть машины. По результатам проверки: родители живы и никто из ближайших родственников не оставлял пацану наследство, значит либо тут замешан богатый спонсор, либо он срёт деньгами. Во-вторых, что это за имя такое? Чон Чонгук. Тэхёну даже напрягаться не пришлось, чтобы восстановить в памяти его лицо. С глянцевой фотографии 4х4 на него глядел чёрноглазый чёрноволосый чёрнобровый чёрт. С орлиным носом и акульей аурой. Нервно сглотнув, Тэхён трёт переносицу: забираться в дом к этому парню — паршивая идея. Проверенный(!) источник донёс в клювике, что Чонгук частенько пропадает по ночам. В промежутке с десяти вечера до трёх утра он зависает где-то в районе Мёндона, а потом след его пребывания где бы то ни было обрывается. Чон Чонгук исчезает со всех радаров, банально испаряется, словно его никогда и не было, но неизменно возвращается под утро. Живой и невредимый, отдохнувший и в прекрасном расположении духа. Странное сочетание для того, кто продаёт себя за большие бабки. Хотя, кто знает, может, на балкончике у хитроумного злодея Чон Чонгука маленькая плантация травки, а по ночам он сбывает товар постоянным покупателям? Тэхён намеревается проверить, что этот говнюк скрывает. К полуночи Чонгук выскальзывает из парадной. К тому времени Тэхён успевает просадить зарядку на телефоне, окунуться в дрёму на пару бессовестно украденных минут и поживиться припрятанным в нагрудном кармане сникерсом. Лучше? Лучше. В желтоватом свете наддверного фонарика Чонгук похож на огромную летучую мышь. Но не в духе спасителя Готтема, а скорее — ночного кошмара. Темнота окружает его со всех сторон, скрывая единственный островок света — его опущенное лицо — куполом чёрного капюшона. Как будто ему есть от кого прятаться, думает Тэхён и внимательно следит за каждым его шагом. Чонгук оглядывается по сторонам на пустой дороге, рассовывает по карманам руки и исчезает в подземном переходе. У Тэхёна в запасе несколько часов и всего одна попытка. Ладно. Допустим, это была не самая лучшая его идея. Забираясь в окно на первом этаже, Тэхён падает на пол и больно ударяется бедром. Если завтра в душе Чимин или кто-нибудь ещё из отдела пошутит по поводу цветущего черничного синяка, он использует своё табельное, чтобы нахер их всех перестрелять. Из груди вырывается сдавленное проклятье, но потом он вспоминает, что вообще-то не имеет права на промашку. Поднимаясь и аккуратно (но не до конца) прикрывая нижнюю створку окна, Тэхён оглядывается, попутно нащупывая в кармане фонарик. Маленький карманный помощник откликается слабым свечением и предупреждающе мигает, мол, неплохо бы поменять батарейки. Но ни батареек, ни времени на то, чтобы их достать, у него нет. Ордера на обыск или арест, кстати, тоже. И это проблема. Потому что если что-то пойдёт не так, и Чонгук вернётся раньше, или если Тэхён вляпается в сигнализацию или наткнётся на дрессированного тигра у него в спальне, или если его спалил кто-то из соседей и вызвал полицию, то у него отберут лицензию и значок. И можно будет навсегда забыть о геройской славе детектива. По той же причине у Тэхёна нет подружки. Или дружка. И с лучшими друзьями непреходящие накладки. Найти второго такого же безбашенного и рискового сукиного сына практически нереально. Потому-то Юнги и подсунул ему Чимина: понадеялся, что груз ответственности перевесит на чаше весов, но маниакальная страсть к расследованиям и генерация тупых предположений передаются воздушно-капельным путём. Теперь в команде на одного дебила больше. Но Тэхён здесь не причём. И некому говорить спасибо. Чимин хороший парень, мозговитый и вообще — Юнги бы не мешало получше к нему присмотреться. В любом случае, Тэхён отказался от мысли взять Чимина с собой, за что мысленно похвалил себя в троекратном порядке. И столько же раз упрекнул. На самом деле, словами не передать, как страшно одному разгуливать по чужому дому среди ночи, вооружившись исключительно полудохлым фонариком и понадеявшись на собственные силы и смекалку. Тэхён бросает быстрый взгляд на лестницу под углом 45 градусов относительно пола и прислушивается к своим шагам. Тихо и жутко. Если бы он пошёл в карманники, то наверняка бы не задерживал дыхание от каждого шороха. На кухне чисто. В прямом и переносном смысле. Идеальный порядок. Ни следов принятия пищи, ни шумящей посудомойки. Ничего. Даже в мусорном ведре ни зёрнышка. В холодильнике сплошные полуфабрикаты и овощи. Чонгук точно маньяк покруче Ганнибала. Спорим, он хранит в чулане подвешенные тушки замученных жертв. А по выходным насилует школьниц и снимает на видео. В чулане пусто. Вернее: настолько полно всего, что, одним словом, не остаётся места ни для одной улики. В гардеробной и на балконе тоже. На заднем дворике в окружение небольшого бассейна никаких следов свежевскопанной земли. Никакого запаха травки, хотя не то чтобы Тэхён, как какая-нибудь ищейка, кинется обнюхивать и облизывать каждый сантиметр. Он даже кармашек под плитой проверяет. Чемоданчик с медикаментами пестрит маркировками с разноцветными подписями: что это и от чего. Допустимая норма викодина в таблетках не превышена. Вот же педант сраный. У Тэхёна опускаются руки. Весь энтузиазм соскабливает незыблемость чонгуковского алиби. Он с надеждой переводит луч фонарика на лестницу и хмыкает. А что, если вся эта показушная аккуратность и вылизанная чистота только для отвода глаз? Что если там, за трапом в 45-градусов, свалена гора замороженных и герметично спрессованных трупов? Тэхён нутром чует, что за всем этим идеальным фасадом прячется страшная тайна. Одной капельки крови будет достаточно, чтобы оправдать его опасения. Он осторожно поднимается по лестнице, чувствуя, как лицо лижет приятная прохлада второго этажа. Должно быть, Чонгук проветривает помещение к своему приходу. Ведя пальцами по шершавой стене, Тэхён прищуривается: подозрительно. Хотя сам он со своей однокомнатной квартиркой поступает точно также. На пороге второго этажа он предстаёт перед выбором: крохотный квадратный тамбур разветвляется на три стороны. Налево пойдёшь — богатство найдёшь. Направо пойдёшь — любовь обретёшь. Прямо пойдёшь — смерть свою сыщешь. Поразмыслив не дольше секунды, Тэхён сворачивает направо (как это ни банально). И оказывается в спальне, где его встречает заправленная светлым бельём широкая кровать, без единой складочки на покрывале, зеркальный шкаф-купе во всю стену и раздёрнутые шторы. Бледный полупрозрачный тюль поднимает паруса, впуская свежий ночной воздух. Нагнетающая атмосфера. Тэхён поправляет полы джинсовой рубашки, не признаваясь самому себе, что тем самым вытирает с ладоней пот, и проверяет в заднем кармане комплект наручников. Который, по факту, вовсе не придаёт уверенности. Не говоря уже о твердости духа. (Будь он чуточку умнее, он бы подошел к вопросу о безопасности с большей ответственностью.) Даже если он найдёт в прикроватной тумбочке пакетик героина или унцию завернутого в полиэтилен кокаина, то не сможет ничего доказать. Его самого скорее посадят за взлом и незаконное проникновение в частную собственность, чем Чонгук окажется за решёткой. Наверное, стоит поменьше прислушиваться к внутреннему голосу, перестать смотреть криминальные передачи и читать перед сном дешевые дорожные детективы. И к чёрту собственные расследования, ни одно из них не привёло ни к чему хорошему. Только позора ему добавляют и поводов для насмешек. Тэхён напоследок ложится на пол, мажет приглушённым огоньком под кроватью и, не найдя ничего интересного (даже катышка пыли), со вздохом поднимается на ноги и выключает израсходованный фонарик. Обратный путь он с лёгкостью пройдёт и в темноте. (Так он думает, пока за его спиной в коридоре не загорается свет.) Резко обернувшись, Тэхён встречает Чонгука округлившимися от удивления глазами. Тот стоит, прислонившись к стене, капюшон спущен за спину, а штрихованная бровь плавным движением приподнимается в издевательской манере. Глаза чёрные и насмешливые, прищуренные, как будто Тэхёна захватили в прицел. Хотя, чёрт подери, не исключено, что так и есть. Тэхён лихорадочно размышляет, какова вероятность смыться по-быстрому и остаться в живых. Или каковы шансы, что Чонгук до сих пор не вызвал полицию. Хотя, возможно, ему действительно есть, что скрывать, а значит наряд копов, до зубов начинённых справедливостью, здесь лишний. Впрочем, сейчас главное не обосраться. На втором этаже остались две непроверенные комнаты. И Тэхён — ныне пойманный с поличным — намеревается убедиться в правильности собственных догадок. Худший из сценариев: Чонгук помнит его с последнего задержания. Любой другой автоматически даёт послабление и возможность вернуться и допроверить дом через пару месяцев. Но то, как Чонгук кривит губы и расцепляет сложенные на груди руки, с хрустом сжимая пальцы, отсекает все обнадёживающие варианты. Чонгук наступает, а Тэхён пятится спиной назад. Ему категорически не нравится эта игра в кошки-мышки. Особенно, когда он в роли мышки. Особенно, когда Чонгук смотрит на него так. — Твою мать, — выплёвывает Тэхён прежде, чем ломануться в противоположную от Чонгука сторону. План спасения подразумевает добежать до приоткрытой форточки и, если хватит скорости, выпрыгнуть в окно. А если не хватит — выбить его нахрен и эффектно вылететь бомбочкой на травку. В стекольных брызгах. И в идеале ничего себе не поломав. Вот только Чонгук, чтоб его, ужасно быстрый сукин сын. Намного быстрее самого Тэхёна. И силы в нём, как на зло, немеренно. — Твою мать, — повторно цедит Тэхён, когда Чонгук хватает его за воротничок джинсовой рубашки и дёргает на себя. С координацией у него всегда было хреново. А тут ещё такая восхитительная ночь, по-любому полная Луна и ни черта не видно. Тэхён влетает в стену, больно ударяясь плечом, но успевает увернуться до того, как Чонгук с хлопком припечатывает кулак рядом с его лицом. В этот миг его осеняет: наручники. Он может выйти почти-победителем, если подсуетится и достанет их из заднего кармана. Если отвлечет Чонгука длинной и неуместной речью о его правах и нацепит ему на запястье… Но Чонгук бьёт его по лицу. В переносицу, кажется. У Тэхёна слишком кружится голова, чтобы точно определить точку удара. Во рту появляется металлический привкус. Верхней губе мокро, закладывает нос. Может, Тэхён и не очень умный, но зато отлично помнит уроки нападения и обороны. Внешней стороной ладони он вытирает с лица кровь и, скривившись, показывает Чонгуку средний палец. Тот с усмешкой кивает, мол, принято. Тэхён выуживает из кармана железную связку браслетов, замечая, как Чонгук меняется в лице. Из нахального оно становится враждебным. Всё серьёзно, понимает Тэхён, и сломанным носом теперь не отделаться. Твою же богу душу мать... Надо было сразу поехать домой и провести вечер самым скучным из всех возможных образов. Позвонить маме, напиться и завалиться к девочкам в стриптиз-баре. И засунуть мечты о продвижении на службе в задницу. Что б ему ещё хоть раз это говно ни упало… Тэхён задушенно всхлипывает и поджимает губы — хрена с два он доставит Чонгуку удовольствие слушать и знать, как ему больно. Но тот словно наслаждается его позорным проигрышем: вдавливает щекой в шершавую стену, не так давно служившую путеводителем и опорой в глухой темноте коридора, и сильнее выворачивает руку. Тэхёна встряхивает от боли, но он упрямо сцеживает немой стон. Блять. Чонгук прижимается к нему со спины и издаёт что-то сродни смешку, когда ему удаётся разжать пальцы Тэхёна и забрать у него наручники. Окей. С самого начала идея была паршивой. Начиная с того, что Чонгук — грёбанный фрик, и заканчивая тем, что его ствол (и тут два варианта: либо автоматический и с глушителем, либо тот, которому на его месте стоит отдать безоговорочное предпочтение) упирается аккурат в джинсовый шовчик между тэхёновых ягодиц. Тэхён искренне надеется, что у Чонгука нет причин его убивать, но есть хотя бы одна, чтобы трахнуть. В случае, если он выживет, надо напомнить ему о самоубийстве. Когда на правом запястье защелкивается первый браслет и кожу в том месте обдаёт характерным холодом металла, Тэхён испуганно дёргается и шипит, потому что Чонгук отказывается смягчать хватку на его левой руке. К слову, он уже не чувствует лопатку, а плечо режет будто бы сквозным штырём. Чонгуковы пальцы цепко держат его под локтём. Чудно. Вывих ему обеспечен. О том, что будет дальше, он старается не думать. А зря. Потому что Чонгук явно не намерен останавливаться на этом. Тэхён вскрикивает, когда вылетевший сустав возвращается на место, кремовый орнамент перед глазами темнеет и расплывается, ноги слабеют и превращаются в вату, с трудом удерживая его в вертикали — по ощущениям, вероятно, это даже не его заслуга. Чонгук наваливается сзади, когда сознание Тэхёна отключается. Но радоваться не стоит. Он приходит в себя спустя несколько мгновений. Рассудок поощряет мозговую деятельность и подсыпает к посттравматическому шоку несколько болеутоляющих витаминов. Короче, Тэхён плохо соображает. Понятно одно: Чонгук тащит его наверх. Плечо отзывается дикой болью. Ступеньки вращаются. На выбор три веточки: налево, направо и прямо. Направо мы уже знаем — спальня. К разочарованию Тэхёна чёрные подошвы сворачивают именно туда. (Ему следовало подумать об этом заранее.) Глаза мгновенно распахиваются от понимания. — Ох, только не говори мне, что… Чонгук хмыкает и роняет его поперёк кровати. В его ухмылке нет ничего хорошего. В том, как он стягивает через голову толстовку — тоже. Чёрная мышь, помните? Тэхёнов ночной кошмар. Он задыхается от противоречий. О, боже. Татуировки. Они повсюду. Чернильные рисунки, мандала и дотворк, чешуйчатый рукав скрывается за сетчатой борцовкой. А под ключицей цифры. Первая дата его отсидки. На костяшках правой руки: free. Хренов позёр. Тэхён выставляет перед собой ладони, короткая цепочка между наручникам звенит и натягивается, браслеты неприятно врезаются в кожу, но он всё равно пытается защититься. Теперь известно от чего. Чонгук без особого труда минует преграду, хватая его за щиколотки и подтягивая к себе. Тэхён чуть не съезжает задницей на пол, но Чонгук крепко удерживает его бёдра и это… Чёрт возьми, это ужасно. Ужасно и прекрасно одновременно. Чонгук замирает на мгновение: приоткрытые влажные губы, запекшаяся багровая корочка на переносице, шоколадные волосы, хаотично разбросанные по белому покрывалу. Ладно, допустим, он залипает на том, какой Тэхён красивый. И как трогательно упирается сжатыми кулачками ему в грудь. Как будто имеет что-то против. Эдакий обманный манёвр. Если это его первый раз, Чонгук пообещает быть нежным. Честно. (Скрестив пальцы.) Чонгук наклоняется ближе, наваливается всем своим весом и, когда Тэхён пытается вывернуться из-под него и увильнуть, подцепляет пальцами «свободной» руки его подбородок, удерживая в положении. Тэхёну страшно. Но как же всё-таки хорошо, что он не взял с собой Чимина. Он сглатывает ком в горле и мелко вздрагивает, зажмуриваясь. В эту секунду можно забыть о том, что он профессиональный детектив и ярый борец за справедливость. Чонгук прикусывает его нижнюю губу, вонзая клыки в мягкую плоть, и Тэхён, скуля, податливо тянется вперёд, закидывая скованные руки ему за голову. (Что бы там ни было в двух оставшихся комнатах, оно подождёт до завтра.)