О похищениях и их последствиях

Мифы, как правило, лгали, записанные заливающимися слезами и бьющимися в истериках сказителями, потому что драгоценную правду им запрещали писать под страхом смерти. Особенно тогда, когда дело касалось героев. Тех самых героев, что нежно крошили разных чудовищ, меняли пачками возлюбленных и спасали миры во имя справедливости и крутых бицепсов, коими хвастались друг перед другом. *** Дионис в тот раз просто мимо пролетал, никого не трогал, никому не мешал, радовался жизни и новой выпивке, что занесли ему в качестве презента от Одина скакавшие из Вальхаллы валькирии. Симпатичная священная роща привлекла его мнимым спокойствием, щебечущими птичками и полным отсутствием докучливых богов, божков, нимфочек и прочих надоедливых личностей. Особенно тех, что предпринимали попытки отучить его от вредных привычек. Вот главный алкоголик Олимпа, которого не в состоянии было споить ни одно пойло в мире, и решил устроить привал. Он только-только прилег под деревцем вздремнуть часок-другой, когда от иллюзорной умиротворенности не осталось и следа. Сначала на полянку выскочил молодой, мускулистый парень, из тех, что как тараканов развелось в Элладе – герой. Вроде бы герой. Потому что по непонятным причинам мальчонка выглядел странновато. Ведь герои были не из тех, кто щеголяли зеленюшными фингалами на оба глаза, не озирались испуганно по сторонам, и уж точно совсем не всхлипывали, прижимая к себе порванные тряпки, что раньше были одеждами. Именно после этого с Диониса спала сонливость, будто ее и не было. Из расслабленной позы он перетек в иную: позу ожидания и приготовился к чему-то весьма интересному. Интересное не заставило себя долго ждать. Оно выскочило вслед за героем из-за густых кустов в виде красотки. Однако же – тоже нестандартной. Девица была рыжая, будто в пламя одетая, в веснушках, со злыми серыми глазами и опасно острым мечом, которым она очень неплохо управлялась, начав гонять парня по поляне. - Из ума выжила, Ариадна?! – вопил прячущийся от разъяренной девицы герой. – Нам положено было влюбиться друг в друга, и чтобы ты мне помогла в борьбе с Минотавром, и наш совместный побег!.. Мне так оракулы сказали! - Ах ты, сморчок недоношенный! – рявкнула фурия в человеческом обличье. – Это так ты решил завоевать мою любовь? Выкрал артефакт, убил моего брата, обманул отца, похитил меня? Да знаешь, что я с тобой сделаю, стручок крошечный?! Иди-ка сюда, отрежу тебе, чем ты мне здесь похвалялся! - Нет! – вопль несчастного героя, у которого отобрали веру в сказку и в Деда Мороза, ударил по барабанным перепонкам бога виноделия. Последующие мгновения Дионис воистину любовался картиной визжащего героя, кажется, Тесея, как он смутно вспомнил, и его дикой и до чертиков злой предполагаемой возлюбленной. Та, вопреки правилам и всем канонам, на шею того не бросилась, не влюбилась, мало того - возжелала содрать с него живьем кожу, кастрировать, вытянуть мозг через ноздри и еще несколько сот видов пыток, которые она пообещала сотворить с ним во время забега. Почему-то Тесей пылом красотки не проникся, скуксился, обиделся да и вообще пребывал в шаге от инфаркта. Когда же этот забег с препятствиями Дионису все-таки надоел, бог виноделия вскочил на ноги и мгновенно оказался напротив девушки и героя, который все-таки вспомнил, что он герой, и по-геройски решил взять силой то, что отказались дать добровольно. - Брысь, мелочь, - равнодушно отмахнулся от Тесея олимпиец, отправив того в полет легким, пренебрежительным взмахом. – Привет, дикарка, - посмотрел он на чуть удивленную девушку своим внезапным появлением, - пойдешь за меня замуж? - Ни за что, - быстро сориентировалась Ариадна, разглядывая черноволосого зеленоглазого представителя Олимпа (то, что он оттуда, даже сомневаться не приходилось). - Хм, тогда буду тебя переубеждать, - ухмыльнулся Дионис, подхватив ту на руки и унося в божественные земли. Вопли возмущения он не слушал, время познакомиться у них тоже будет. После. После рождения их первенца. *** Тогда сказители жевали свои хитоны, бились головами о мраморные стены, падали в обмороки, умоляли о скорой смерти, но тут же вспоминали про аидово царство и, скрепя пергаментами, заносили в них мифы для потомков. Увы, правду рассказать они не могли, ведь тогда мир бы точно перевернулся с ног на голову.