Размышление.

POV Вадим. У меня на коленях лежит брат. Должно быть, уже уснул - по крайней мере, обиженное сопение сменилось мерным глубоким дыханием. Я вздрагиваю, вспоминая события полуторачасовой давности. Он, видимо, "заразившись" от меня, хмурится и возится. А, может, просто неудобно ему, черт поймет. Закуриваю. Перед глазами снова его перекошенное от ярости лицо. "Ты мне больше не брат! Ненавижу!" - звенят в голове его слова. И затем - картинный полет Глеба Рудольфовича на пол, как следствие моего удара. Вообще, я никогда не позволял себе опускаться до рукоприкладства в наших скандалах, чем младший, к слову, активно пользовался, методично доводя меня до состояния "не подходи - расчленю". И из-за чего мы дрались? Так отчаянно, до плевков кровью и хруста костей? Из-за женщины?! Твою мать, его Ленку даже Женщиной-то назвать сложно - шлюха, она и в Африке шлюха. А он не видит. Не понимает. Любит, дурак. И ревнует. А она... Я что, виноват, что она использует младшего, чтобы ко мне подобраться? Хотя, странный способ она избрала - я, вроде, в девичьих кругах известен, как... Э... Типа "большой охотник до женского тела", что ли... Да хоть "трахатель-снайпер", неважно. Суть в том, что, блин, промежность его Ленки меня никак не колышет - ее видели, кажись, все техники уже. А он, придурь, свято верит в обратное. Ну, или хочет верить. Выдыхаю дым. Больно - кажется, зуб он мне-таки повредил. Зачем я вообще все это обдумываю? Что это, к черту, даст?! Только лишь излишнюю боль от понимания своих чувств? А почему я всегда радуюсь, когда мы миримся? Точнее, не так. Почему я иду на мир с ним, абсолютно точно зная, что завтра все опять будет точь-в-точь по сценарию? Я боюсь ответа на эти вопросы. Глеб возится, едва слышно постанывая - я нехило его уронил. Аж сам испугался, что прикончил собственного брата. Он все-таки спит. Так смешно, нет, даже мило причмокивает во сне... И не скажешь, что вот, совсем недавно этот человек кричал мне, что я - тварь, что он всегда хотел мне только смерти... Я только что заметил, что на автомате глажу его по спине. Сглатываю. И... И понимаю, что мы уже - глаза в глаза, что что-то во мне с хрустом четким ломается, что сейчас я убью его доверие и потеряю младшего навсегда. Провожу пальцами по его щеке. Он хмурится - больно, должно быть. Но не об этом я сейчас думаю, черт! Он поднимается, все так же неотрывно глядя мне в глаза. Я принимаю. Все. Назад нельзя. - Глеб?.. Он обнимает меня за шею. Секунда - и я понимаю, что все-таки не я один принял свою любовь. Понимаю - и растворяю остальные мысли в мягкости его губ, жадно целующих меня.