Syndrome Belmondo

Кровь стекала по лбу парня, когда он провел по нему ладонью. Левую руку он крепко прижимал к себе, а когда начинал двигать ей, ключица изгибалась прямо под кожей и на это было неприятно смотреть. Парень ждал уже около пятнадцати минут на койке, находившейся по середине палаты с кучей таких же. Врачи семенили туда-сюда пытаясь понять, как при таких ранениях Стайлс остался в сознании и если это возможно, как он терпит такую боль. А тот смирно ждал, как и всегда при походе в больницу. Гарри вспоминал, как он выбрался. С помощью какого-то парня, который открыл дверь используя домкрат. Но неуклюжесть присутствовала в жизни Стайлса с самого детства, поэтому он тут же свалился на асфальт. И убедившись, что Гарри в сознаний, спасший его парень побежал помогать другим пытаться оттолкать «мустанг,» чтобы достать второго пассажира. Дело у них продвигалось плохо. Железо вмялось друг в друга и сцепка у них была крепкая, поэтому до приезда МЧС ничего не удалось сделать. Еще будучи в машине, Гарри посмотрел на друга: тот был без сознания с разбитым носом и головой из которых текла кровь. Гарри испугался, но ничего не мог бы сделать. Спустя два часа после произошедшего, уже в больнице, к Гарольду подошел пожилой мужчина. Его лицо было Гарри знакомо: когда Найла увозили в операционную, этот мужчина был врачом, который должен был оперировать. Но доктор пришел не с лучшими новостями. Гарри до сих пор потрясывает от слов, сказанных мужчиной. Конечно, он сказал парню держаться. Сказал, что Гарри ни в чем не виноват, что повреждения у его друга были смертельными, но легче от этого не становилось. Физически Гарри никогда не чувствовал боли, но сейчас он начинал ее понимать. Эмоционально. Боль – концентрация мыслей на одном объекте, который не отпускает тебя. Боль хочет, чтобы ее чувствовали. Из-за своих размышлений, Гарри не заметил, как мужчина ушел и на его месте появилась другая докторша. Она несколько минут наблюдала за ним в то время как парень смотрел в окно, где мелькали машины. - Здравствуй, Гарри, - доктор сказала, сев рядом. – Мы позвонили твоим родителям, они уже едут. У юноши все нутро перевернулось. - Родителям? Зачем? – Гарри спросил, неодобрительно посмотрев на врача. - Потому что ты попал в аварию, - доктор ответила. – Итак, у тебя есть болезни о которых нам стоит знать? Какое-то время Гарри сидел молча, смотря лишь в окно. Ему не хотелось рассказывать о всех своих проблемах со здоровьем. И ещё он думал о том, как увидит маму и как она посмотрит на него, на больного ребенка от которого одни проблемы. Этот взгляд жалости он ненавидел. Ненавидел, когда родители смотрят на него будто говоря, что их сын так болен, и они должны его оберегать, а он в очередной раз ослушался их. - Есть, к сожалению, - Гарри сказал и вновь выдержал паузу. – У меня в последнее время зрение ухудшилось, поможете? Гарри пустил на врача взгляд, как бы говоря, что он не собираться ей ничего рассказывать. Та, в свою очередь, захлопнув историю болезни, удалилась, стуча каблуками по плиточному полу будто специально. Она направилась к своим коллегам, которые так же пристально наблюдали за парнем. Гарри заинтересовалось чуть ли не все отделение, но парень не давался: ни на какие вопросы и провокации он не реагировал. Будто они были вне его, и он отторгал их, как это делают взрослые. Поэтому его решили оставить до приезда родных. В течении следующего часа в больницу прибыли отчим и мама Гарри. Они выслушали врачей, узнали, что произошло. Забрать сына на своей машине им не разрешили так как он отказался от какой-либо медицинской помощи, а у тела были явные повреждения. Было принято решение о том, чтобы на машине, принадлежащей больнице, транспортировать упертого больного в госпиталь, который он посещает каждый день. Мед персонал все подготовил и осталось только убедить Гарри сесть в эту машину. - Сынок, - Анна сказала, войдя в палату. Глаза парня при виде матери наполнились слезами. Он видел этот взгляд. Именно этот. - Мам, пожалуйста, не смотри на меня так! Этот взгляд… раздражает! Ненавижу, когда ты смотришь вот так. Я слышал все разговоры. Машина готова? Отлично! Схватив в куртку, Гарри вылетел из палаты, оставив мать в недоумении. В госпитале дежурил мистер Смит и он как всегда с улыбкой принял парня. И Гарри никогда не знал, что означает улыбка этого врача. То ли он был рад видеть Гарри живым и практически невредимым, то ли радовался очередной работе. Но парню она уже казалась родной. Доктор проводил парня в уже знакомую им обоим палату и позвал своего коллегу, чтобы тот осмотрел парня. Коллегу мистера Смита звали Джон. Он был не многим старше Гарри и в больнице работал не больше полу года, но с болезнью анальгезией был знаком давно. Парни неплохо обсуждали все ее крайности и побочные эффект. Гарри рассказывал интерну то, о чем не пишут ни в одной газетной статье. Например, что люди, страдающие анальгезией должны осматривать все конечности после каждой физической нагрузки. А от Джона Гарри узнал, что с его болезнью можно вести вполне обыденный образ жизни, только с некоторыми ограничениями. После тщательного осмотра, парень помотался по разным врачам. И уже в заключении Гарри отправили к хирургу, который вправил ему ключицу и обездвижил левую часть парня. Рука тоже оказалась без движения и Гарри придется таскать ее на себе по меньшей мере недели три. Так же Гарри сделали рентген и не выявили никаких серьезных повреждений, как например черепно-мозговая травма. «Да ты в рубашке родился! Отделался лишь синяком» - сказал ему мистер Смит, пролистывая его историю. Стайлса отправили сдать несколько анализов. Было уже за полночь, поэтому Гарри прошел все быстро и вскоре вернулся в палату и ему разрешили поспать. Хорошим сном это не назовешь. За всю ночь Гарри просыпался восемь раз и после каждого пробуждения долго не мог уснуть. Ему все не верилось, что это все реально. Просыпаясь каждый раз он думал, что окажется в своей кровати с кедами на ногах, ожидающий, что мама вот-вот зайдет. Но этого не происходило, и он ложился обратно на больничную койку и пытаясь скрыться в мире сна от всего ужаса. Под утро, когда Гарри удалось немного задремать, мимо его палаты прошел какой-то парень. Он был первым за ночь, кто проходил здесь. На плече у него была татуировка оленя, среди рогов которого находилось сердце, а джинсы немного завернуты. Незнакомец ненадолго остановился у входа в палату и посмотрел на спящего парня с неимоверным интересом. Будто, кудрявый чем-то его манил. Но позади послышались чьи-то шаги, и парень направился дальше, оставив Гарри. Как только силуэт незнакомца скрылся за поворотом, Гарри проснулся. Состояние у него было уставшее. Затуманенным от сна взглядом он посмотрел на то место, где пару секунд назад стоял парень с тату. Стайлс протер рукой глаза, пытаясь выбраться из омута сна. Потом, опустив ноги вниз, надел тапочки и уже хотел было подняться, но в комнату вошел мистер Смит. - Гарри, - он сказал. – Как себя чувствуешь? - Вот хотел к зеркалу подойти, осмотреть лицо, - Гарри ответил, потянувшись. Смит был явно чем-то озадачен. Еще раз пролистав последние записи истории болезни Гарри, он уже было собрался уходить, как вдруг добавил: - Да, Гарри, у тебя ничего не обнаружено, поэтому я не вижу смысла держать тебя у нас. Мы может позвонить родителям, чтобы они забрали тебя. - Нет, спасибо, не стоит. Я сам, - Гарри сказал, перебив врача. - Ну, что ж, хорошо. Быстро собравшись, Гарри надел свою шапку и удалился из госпиталя. Погода оказалась еще более скверной. Было немного туманно. По небу гуляли темные тучи, готовился пойти дождь. Дорога в небольших лужицах, мокрые тротуары. Людям этого города погода не помеха, поэтому детская площадка, находившаяся через дорогу от госпиталя, была полна детей. На лавочках сидели мамы и о чем-то друг с другом беседовали. Сколько Гарри помнил свое детство, он всегда издалека наблюдал за такими площадками, но сам никогда не играл. И сейчас он смотрел туда с той же детской тоской. Но он не позволял себе долго придаваться тоске по ушедшему прошлому. Усмехнувшись, парень направился в сторону остановки. До дома было чуть больше часа езды. В детстве он часто ездил с мамой на автобусе до больницы. Слово больница у всех детей вызывает приступ страха и паники, но не у Гарри. Он знал, что на обратном пути они обязательно зайдут в небольшую пекарню, где купят до ужаса вкусные пирожные, которые Гарри уплетал одно за другим. Вкус песочного медового теста со сгущенкой внутри напоминал Гарри поездки на автобусах, когда на улице были уже сумерки, а на нужной им остановке их встречали Джемма с отчимом. До дома было две дороги: через парк и напрямик. Отчим всегда предлагал прогулять по парку. Даже в дождь. Тогдашнему Гарри эти прогулки казались чем-то очень значимым. Но после того, как Гарри узнал всё о своей болезни, он больше не ходил туда. Гарри хотелось поскорее оказаться дома и принять душ. После ночи в больнице он чувствовал себя не лучшим образом. В носу до сих пор был запах спирта. Через три остановки в автобус вошел тот самый парень с татуировками на правой руке. Он сел у левого окна, а Гарри сидел справа, поэтому руку незнакомца Гарри рассмотрел предельно точно. Олень и сердце. Спустившись взглядом ниже, Стайлс увидел птицу, уткнувшуюся в запястье, где была веревка как будто завязанная цифрой 8. Еще куча мелких тату. Незнакомец будто почувствовал взгляд Гарри на себе, поэтому повернулся и увидел округлевшие глаза парнишки. Он рассмотрел своего наблюдателя и, увидев висящую на шее у парня руку, поджал губы, как бы сочувствуя. Гарри слегла улыбнулся, говоря, что мол ничего страшного, заживет. Парень с тату чуть пожал плечами и отвернулся к своему окну. За те недолгие секунды, что незнакомец смотрел на Гарри, он запомнился ему. Эти растерянные глаза, кудрявые волосы, торчащие из капюшона. На его взгляд Гарри выглядел как школьник, которого застукали с травкой. Еще и рука сломана. На Гарри было жалко смотреть. Проехав еще пару остановок, парень вышел из автобуса. Закинув сумку на плечо, он обернулся. Поймав на себе взгляд кудрявого и махнув ему рукой, парень направился по своим делам. Стайлс махнул ему в ответ и надел наушники, дабы потеряться в музыке. До того, как Гарри доехал до нужной ему остановки, в автобус заходило еще много разных людей, но он их уже не замечал. Стайлс все думал о том парне с разрисованной рукой. Кудрявый запомнил тот неловкий взор, будто говорящий: «Ты смотришь… на меня?». Сам парень показался Гарри каким-то до жути знакомым. Может быть Гарри видел его по телевизору, или еще где. Взгляд незнакомца был таким мягким и снисходительным, что Гарри даже не зная его понимал, что этот человек не представляет собой ничего опасного. Гарри захотелось еще раз встретиться с ним, хоть он и не знал, что дальше. Добравшись до дома, Гарри закрылся в своей комнате, спускаясь лишь на ужин. Но молча взяв еду с собой, уходил в обратно. Ему было стыдно за то, что он ослушался родителей. Но с другой стороны жутко досадно из-за болезни. Не будь ее, может быть, Найл был бы сейчас жив. Кудрявого губила та мысль, что блондин не с ним. Что мама сидит внизу и, наверное, жутко переживает за сына. Что ее материнское сердце сжимается от горя за такого отпрыска. Во всех своих бедах он винил ее – анальгезию. Укрывшись одеялом и пытаясь спрятаться в темноте, Гарри уснул, уткнувшись носом в плед.