Мой сумасшедший О'Брайен

-Ну же, Томми, расскажи нам эту историю! -буквально вымаливали друзья у Томаса.-Об этом не знаем только мы, самые близкие тебе люди.       Томас сильно покраснел и принялся жадными глотками поглощать пиво из своей бутылки, чтобы остудиться. Вспоминая ту ночь, его бросало в жар. Он начинал задыхаться. Сангстер всем сердцем желал, чтобы такое больше не повторилось. Не то, чтобы ему не понравилось. Нет, он стыдился того, что в тот самый момент, он был счастлив, ему было очень хорошо. -Ну же, Томас! -Он прекрасно знал своих друзей, которые были в миллионы раз настойчивей других людей. И он понимал, что они от него так просто не отстанут. Сделав еще один большой глоток он выдержал довольно долгую паузу, а затем начал: -Ну что ж..Это была годовщина нашего знакомства. Естественно, я знал, что Дилан что-то придумает. Знаете, нам никогда не было скучно в постели, хоть мы и не использовали игрушки. И в этот раз я был уверен, что все будет именно так, как прежде.-Томас перевел дух и закурил, затем продолжил-Но я глубоко ошибался. В тот день, меня задержали в театре и я вернулся домой очень поздно. Открыв квартиру, я понял, что в доме никого нет. Это было странно, потому что я ждал его. И тут, со спины, кто-то налетает на меня и туго затягивает мне глаза шелковой тканью. Затем по-зверски, закручивает мне руки и сцепляет их наручниками. Вот этого я точно не ожидал. Я на секунду засомневался, что это вообще Дилан. Крепко закрепив руки за моей спиной он начал толкать меня в сторону спальни, до того времени, пока я не споткнулся о какую-то вещь и не упал на что-то очень колючее. Оно резало все мое тело даже через одежду. Так больно мне никогда не было. При каждом движении, в меня впивались сотни иголок. Я кричал и плакал, но он меня не слушал. Вскоре, моя майка уже была разодрана в клочья и я чувствовал, как кровь растекается по всему торсу. Он разрезал ножницами мои штаны вместе с боксерами, так, что они просто свалились с меня. Затем, он поставил меня на колени.-Томас не заметил, как закуривал уже четвертую сигарету подряд. Руки его дрожали, а щеки горели, как при пожаре. Сглотнув слюну и тем самым обмочив пересохшее горло, он продолжал: -Подняв мои руки вверх, он прикрепил наручники к какому-то шесту. Поэтому, мои лопатки безумно болели. Но это еще пол беды, потом я почувствовал в себе нечто еще более странное..

***

      Нечто более странное были анальные шарики. Дилан, увлеченный этой картиной, начал потихоньку засовывать один за другим. Каждый последующий шарик был немного больше предыдущего. Слушать стоны Томаса доставляло ему огромное удовольствие. Хоть он делал это в первый раз и немного боялся, вид испуганного, но донельзя возбужденного парня сводил его с ума. Достав маленький канцелярский ножик, он начал медленно проводить им по оголенной спине Томаса. В местах, где проступала кровь, он осторожно зализывал раны и обжигал своим языком маленькие шрамы любовника. Затем, как бы вспомнив о шариках, он начал быстро и неосторожно двигать ими внутри. Казалось бы, Сангстер скоро разорвет горло от стонов и от этого Дилан хотел его еще сильнее. Он обезумел. Он хотел причинять ему боль. Он так безумно его любил, что ему не хватало даже этих игрушек, чтобы передать все свои чувства. Затем, вдоволь наглядевшись видом шариков, он так-же резко их выдернул. Он еще никогда не видел, что-бы Томас так сильно выгибал спину. Из его рта вытекали слюни, он кусал свои губы, из которых, в свою очередь, вытекала кровь. Он больше не стонал, он кричал, молил о пощаде. Но Дилан больше не мог остановиться. Он был заколдован, очарован. Взяв плеть, О'Брайен принялся хлестать Томаса по спине, задевая еще не зажившие шрамы от ножа. Глядя на появляющиеся красные следы на шикарном, бледном теле, Дилан задыхался. Сумасшедший нежно проводил плетью от уха до самой задницы, возбуждая мурашки у своего парня, а потом резко и неожиданно ударял со всей силой и мощью. Засунув себе в рот кусок кожи, он кусал ее. Кусал так сильно, что даже при всей ее прочности, оставались дырки. Больше не выдержав, Дилан отбросил плеть, крепко схватился за своего любовника и вошел. Со всей своей силой он начал вдалбливаться в своего Томми. Сангстер больше не кричал, его голос действительно сорвался. Он захлебывался своими слезами, смешанными с кровью. Он уже ничего не понимал, он привык к боли и лишь, при очередном движении маньяка вздрагивал и выгибался всем телом. Тем временем, Дилан, ухватился за член Томаса и начал надрачивать ему в том же темпе, в котором он двигался. Глаза его вылезали из орбит от безумия и страсти. Спустя несколько секунд они оба кончили, издав еще один, последний стон. Томас упал. Он был обессилен. Молодой парень, истекая кровью, лежал на иголках и ни о чем не думал. Он был в отключке. Из его глаз все еще вытекали слезы, насквозь промочившие шелковую повязку. Дилан, отстегнув его от наручников, перенес на кровать и уселся рядом. Маньяк плакал. Ему еще никогда не было так хорошо и одновременно плохо. Он боялся причинить своему ангелу вред и в то же время, он хотел сделать ему как можно больнее. Он запутался в себе. Сумасшедший лег рядом со своей жертвой на кровать и последнее, что он выговорил за этот день, было: -Прости меня, Томми. Просто я очень сильно тебя люблю. -Я тоже.-Хриплым и дрожащим голосом ответил Томас.-Я тоже очень сильно тебя люблю.       Рассказав эту историю, Томас тупо уставился на свои руки. Сердце его бешено стучало. Парень боялся поднять глаза и посмотреть на друзей. -Дааа, у тебя просто сумасшедший О'Брайен.-Единственное, что смог выдавить из себя кто-то из толпы.