Один день сержанта Маркова

Полдень опускался на лагерь ГСБ под Даугавпилсом в Латвии. В тот момент сохранялось относительное затишье. Но гарнизону базы было не до спокойствия: с нетерпением ждали вестей от разведгруппы, направленной в окрестности одного из пригородов на противоположном берегу Даугавы. Ожидалось, что там есть большое скопление войск Братства Нод. Скаутам было поручено проверить эту информацию. Пока разведчики ещё были на задании, в коридоре между двух отделений базы ГСБ стояли и курили трое: ракетчик Штрейхер из немецкого отряда, автоматчик Марков из российского отряда и американский гренадёр Смит. Они обсуждали текущее положение на фронте и свои насущные дела. - Как ты думаешь, - интересовался немец у российского коллеги, - почему в правительстве Латвии одни лохи? Около 10 лет назад они освободились от тоталитарной секты под названием СССР, а совсем недавно поменяли одну секту на другую! Скажи, к чему бы это? Почему руководство твоей страны поступило мудро, присоединившись к стану победителей в лице ГСБ, а латвийской - наоборот? - Моей стране повезло с лидерами, - прикуривая сигарету, отвечал Марков. - Ею рулят убеждённые западники, знающие, каким курсом надо вести Россию. А насчёт латышей не знаю, надо у них спросить, почему они не умеют делать правильный выбор. Не за шпроты ли они продались Братству? - Как бы не так! - вмешался Смит. - Нуждались бы они в шпротах - никому бы не продались! Вспомни, как месяц назад мы пересекли эстонско-латвийскую границу. На первой базе Нода и во всех населённых пунктах шпротов было навалом! Так что латвийская нищета выглядит очень сомнительно. Да и остальные отрасли их промышленности пока ещё не в жопе - видал хотя бы новенькие РАФы у нодовцев? - Видал, да. Предположим, что Латвия и вправду цветёт и пахнет. Так что её выбор между сторонами конфликта выглядит по меньшей мере странно. - Особенно странно выглядит, если вспомнить, что Братству Нод лояльны всякие банановые республики наподобие африканских, где населению нечего жрать, и оно от безысходности готово довериться любому проходимцу, назвавшемуся пророком или освободителем. Штрейхер вновь заговорил: - Как говорил наш великий философ Ницше, чем шире раскрываешь объятия, тем легче тебя распять. Так и здесь - наивные людишки чаще всего вместо лучшей жизни получают один большой концлагерь и живут ещё хуже, чем раньше. - Верно подмечено! - заметил Марков. А впрочем, Бог этим латышам судья. Помните случай с придурком из 1-й ударной бригады ГСБ? - Даже не слышал про него, - сказал немец. - И я тоже, - повторил американец. - Значит, так. Это было сразу после захвата пляжа в Эстонии, положившего начало нашей кампании. Некоему автоматчику то ли от большого ума, то ли из боязни быть убитым на войне приспичило полезть в поле тиберия. А поскольку он никак не был защищён, то он с первых секунд мутировал, стал покрываться зеленью, блевать во все стороны... - И он умер? - Глупый вопрос. Парень изменился внешне настолько, что даже сослуживцы едва опознали его. Разговор был прерван приближающимся шумом моторов. Это на трёх БМП вернулись разведчики домой. - Первый пошёл!.. - раздался голос из первой машины. Весь немногочисленный личный состав базы собрался на периметре. Выйдя из БМП, разведчики привели троих пленных нодовцев: двоих ракетчиков и одного химического воина; последнего легко было опознать по противогазу, противотибериевому костюму и жёлтой нарукавной повязке со знаком биологической опасности. Глядя на него, Марков вспомнил: "Так это же химический спецназ! Бригадный генерал Шеппард как-то говорил о нём в своих инструкциях. Его воины вооружены особыми коррозийными составами, способными легко справиться с бронёй любой толщины!". На место явился командир базы ГСБ. Ему отрапортовали: - Сэр, задание выполнено. Зона чиста. - Чиста?? - недовольно спросил командир. - А эти нодовцы? - Они сами сдались к нам в плен. Мы прочёсывали лес, они прятались в кустах и появились у нас прямо под носом. Но, видя безвыходность положения, они подняли руки вверх и заявили о сдаче. - Странное дело, - задумчиво произнёс командир базы. - Братство Нод обычно придерживается тактики "ударил-убежал"; следовательно, они должны были драпать от нас со всех ног. Выдержав пятисекундную паузу, он добавил: - Хорошо. Всем разойтись! Сержант Марков, останьтесь. Марков остался один на один с командующим. Тот приказал: - Сержант Марков! Вам, как напористому и терпеливому дознавателю, приказываю допросить пленных! У нас есть основания полагать, что в этом районе укрылись нодовцы, и у пленных есть важная информация о их расположении. Приказ понятен? - Так точно. - Вольно! - Есть, - козырнул Марков и повернулся к пленникам. - Марш за мной! Тройка пленных послушно проследовала в дознавательный кабинет, находившийся в казарме. На допросе Марков уделил особое внимание "химику". Он выяснил, что позывной у "химика" - "Садовник", а настоящее имя тот не назвал, сославшись на то, что в его подразделении якобы очень строгие порядки, в частности касающиеся имён бойцов, разрешающие использовать только позывные. В Братство Нод он пошёл добровольно, поведясь на красивые лозунги пропагандистов. В прошлом он занимался озеленением улиц в Даугавпилсе, что и позволило ему начать карьеру в элитном подразделении. В ходе допроса Маркова поразило не то, что Садовник не забыл русский язык за первые годы независимости его страны. Поражало другое: он давал показания так, словно говорил не о войне по другую сторону баррикад, а о походе в лес за грибами или ягодами - легко и непринуждённо. Для полноты картины не хватало только сигареты ил закуски с выпивкой. И развязанных запястий Садовника. - А теперь рассказывай, - наседал Марков, - что ты делал в лесу. - Разведка нам сообщала о высокой концентрации вашей бронетехники в этой зоне, - расплывался Садовник в подробностях, иногда даже усмехаясь. - Поэтому наша противотанковая пехота распределилась по разным местам. Моей тройке поручили защищать лес, где нас ваши пехотинцы и захватили. - Ещё что? - Мы два дня просидели в засаде, но так и не встретили никого. Либо у разведки глаза слепые, либо вы струсили и отвели свою технику от греха подальше. - Нет, ты ошибся, - хладнокровно парировал Марков домыслы Садовника. - Это проблема ТВОЕЙ разведки, что она недостаточно хороша работала. А теперь главный вопрос: в этой зоне есть войска Братства? Мы знаем все ваши партизанские штучки, скрывать от нас что-то бесполезно. - Да, есть, - спокойно отвечал химик. - Их много. В пригороде Даугавпилса половина гражданских домов заняты солдатами, по 4-6 человек в каждом. В гаражах ждут своего часа танки - чуть ли не весь арсенал Братства. Есть даже один стелс-танк, он патрулирует улицы. Господин Марков, почему ваши коллеги-разведчики до сих пор не стукнули себя по лбу и не признались в собственной феерической безалаберности? - Я уже теряю терпение! - едва не сорвался на крик Марков. - Когда я допрашивал после боя в Пярну в Эстонии двоих новичков, я целых ШЕСТЬ ЧАСОВ выжимал из них сведения, но лишь после моего рукоприкладства он стали что-то говорить. Но ты... Но ты хоть и говоришь как на духу только полчаса, но хамство меня просто бесит! Скажи мне, чем таким вас в Братстве стимулируют? - Правдой! - не меняя лица, отвечал Садовник. - Я знаю, что сдаю сейчас своих с потрохами и этим навлекаю на себя гнев Кейна, но... Мы победим в любом случае - даже если в меньшинстве пойдём в открытый бой. Потому что за нами правда, а тех, кто с правдой, не остановит ничто - ни ваши пехотинцы, ни ваши танки с самолётами! Даже ионная пушка, которую вы сейчас строите, не испепелит истину... Окончательному армагеддону сержанта Маркова помешал внезапный звонок. Это голосил стрелок со сторожевой башни на главных воротах. - База, это 1-я башня! На нас напали! По нам бьют мотоциклы!.. Марков оставил пленного и побежал на защиту базы. Его сменил другой автоматчик из российского отряда. Прибежав на поле боя и оглядев атакующих сектантов, Марков подумал: "Ну ничего себе! Похоже, кто-то из той троицы - очень важная персона. Иначе бы так не бомбануло у нодовцев, чтобы они бросали против нас такую армаду". Врагов и вправду было очень много. Три мотоцикла Нода обстреливали сторожевые башни вне досягаемости их обстрела, а с флангов наступали четыре лёгких танка. Те ломали бетонные стены, надеясь обойти защитников и сразу ударить в тыл. За их могучими каркасами шли вперёд пять взводов пехоты Братства. А защитников было всего тридцать против пятидесяти шести. База не могла похвастаться большим числом техники - всего-то три джипа "Хамви" и ещё три БТРа. Осмотрительность и точность стрельбы солдат ГСБ решили исход столкновения. Четыре танка были обезглавлены снарядами ракетчиков, а от мотоциклов и вовсе остались одни щепки. Живой силе Братства не помог даже повышенный моральный дух, вся она так и осталась у стен лагеря. Но и защитникам пришлось кое-кем поплатиться: были убиты десять солдат. Танкисты успели сделать дыру в стене и снести хранилище тиберия. Это было всё, чего добились нодовцы, ураганом накинувшиеся на лагерь ГСБ. Прошло десять минут. Строительная команда со сборочного двора починила всё, что было повреждено. Харвестер продолжал тихо-мирно собирать тиберий, находясь далеко от сражения. Командир базы по прошествии десят минут нарушил молчание. - Внимание всем! Видим на радаре два танка "Язык дьявола"! Всем отойти на периметр! Лёгкая паника обуяла ряды защитников. Они были хорошо осведомлены об огнемётных танках класса "Язык дьявола". Эти машины смерти с двумя огромными баллонами с напалмом ещё не стали тогда широко известными, но сообщения об их испытаниях нагнали немало мурашек войскам ГСБ. Итак, пехота отошла за сторожевые башни. Все настороженно глядели в сторону, откуда шли враги. - Ха! - засмеялся вдруг сержант Марков. Соратникам такой смешок пришёлся не очень по душе. - Что такое? - сердито спросили они его. - Как никак, а нодовские пуканы горят просто сказочно! И всё из-за наших "языков". Услышав про пуканы, часть его сослуживцев ответила Маркову весёлым смехом. Тот обратился к ракетчикам: - Но, господа ракетчики, в ваших пушках заключён вазелин последнего поколения! Врежем им по первое число! А смертоносные танки подкатывали всё ближе и ближе... Вот он, опасный момент. Четверо ракетчиков нацелились на танки. Кто-то из них, словно зная о том, выстрелил в большущий баллон на одной из машин. Взрыв был просто "шикарный". - Ребята! - закричал он своим. - По баллонам бейте! По баллонам! Слабо бронированные машины не выдержали подобных попаданий. Их баллоны лопались от снарядов очень легко, в результате чего весь боезапас выгорал впустую. Когда от танков остались лишь остовы, сержант Марков заключил: - Горят пока ещё, да и ладно! Погорит и отпустит... "Языки дьявола" были последним, что Братство бросило в наступление. Тем временем Садовник всё ещё сидел на допросе. Новый дознаватель оказался не таким выдержанным и спокойным, как Марков. Нельзя было ему отказать в напоре, но и оскорбить пленного он тоже был не прочь. - Ну что, проститутка, расскажешь, сколько тебе заплатили? - 400 латов. - Так-так, это в долларах у нас сколько? - Примерно столько же. - 400 долларов... Охуеть! А ты хочешь знать про нашу страну? У нас на пять... шесть... нет, блять, даже на семь старушек можно поделить твои бабки! Они-то хоть, бедные, на Родину трудились всю жизнь, а ты что для своей страны сделал, подонок? - Дознаватель подошёл вплотную к Садовнику и ударил его прикладом автомата в челюсть. - Моя страна здесь не причём, - стоически переносил издевательства Садовник. - Человечество ещё не знает всех возможностей тиберия. Я получаю деньги за великую миссию - научить мир гармонично сосуществовать с минералом, который вы искореняете! А вы держите мир во тьме! Дознаватель не нашёлся, что сказать. Видимо, он исчерпал лимит своей безграничной злобы. Но всё равно он ещё раз стукнул Садовника прикладом. - Ладно, хорошо, - в сердцах бросил он. - Как твоих друзей, что с тобой здесь сидят, звать? - У того, кто слева, позывной... - Не надо нам позывных! Настоящее имя говори! - У нас в подразделении все должны использовать только позывные. Настоящие имена мы позабывали. Слева от меня - "Муха", справа - "Москит"... - Аххахахаха!!! - рассмеялся следователь. - Прикольные погонялова вам дают! С ними вас только и раздавить можно! Считай... аххахахааа... уже прихлопнули... Вот придурки!.. Садовник, измотанный вконец допросом, промолчал. Его соратники тоже ничего не говорили... А в это время гарнизон базы, убедившись в отсутствии штурмовых групп врага, был отправлен в пригород Даугавпилса. Его штурм был несколько легче, чем первый эпизод обороны. Садовник на допросе не солгал: половина домов была занята пехотой, а в гаражах в действительности ждали сигнала к атаке машины. Первые шаги контратакующих не прошли незамеченными. Тотчас завыла сирена, из гаражей как по команде разом двинулись все транспортные средства, а засевшие в зданиях солдаты приготовились открыть огонь. Но войска ГСБ не дрогнули и не отступили ни на шаг. Говоря в общем, нодовцы сильно напоминали здесь самоубийц. Их техники не хватало для подавления сил ГСБ; четыре багги и пять мотоциклов через какое-то время после боя нашли своё место на свалке. С пехотой тоже быстро разобрались. Среди отличившихся в этом деле был сержант Марков: он прицельно стрелял по окнам, из которых глядели сектанты. Как он подсчитал позднее, из тринадцати автоматных очередей в цель попали девять. Около здания городской бани он выручил шестерых своих товарищей. Те нарвались на засаду огнемётчиков, но на место примчался Марков и изрешетил двоих вражеских солдат. Никто из шестерых его друзей не пострадал. В 19.10 по местному времени всё было кончено. Никого в плен больше не брали; солдаты Братства все до единого полегли за "великую миссию". По возвращении домой первым делом поинтересовались состоянием "языков". Как доложил автоматчик К., замещавший Маркова в дознавательном кабинете, все трое пленных отправлены на сборочный двор. Командир базы решил позднее переправить их в тыловой лагерь под Таллинном для большей безопасности. Изрядно уставший сержант Марков, докуривая пачку "Петра I", всю свободную часть вечера названивал своим родным и близким. Однажды он посмотрел на дату на своём мобильном: XX августа 1999 года. "Славненько! - размышлял он, глядя на дату. - А там и племянничек у меня в первый класс пойдёт, и сестра с моря вернётся и будет ждать меня... Главное - самому остаться в живых и дома своими глазами посмотреть, как поменялась жизнь...". Его розовые мечты омрачало лишь одно: война, в общем-то, только-только началась.