Намджун хочет

The Glitch Mob — Between Two Points (feat. Swan)

Намджун хочет Техена. Давно и бесконечно сильно, до боли сжатых кулаков. Ким Техен, в основном, весь глупый какой-то, нелепый. Он и сам себя не понимает, ходит по общаге и горланит тротные песни или лезет к Чонгуку за всякой фигней типа объятий и «эй, дай потрогать мускулы». И от этой самой фигни Намджун бесконтрольно бесится и вдавливает злые тексты ручкой в бумагу по ночам. Потому что он-то по-любому с Чонгуком даже рядом не стоит — у него ни мускул, ни объятий. Максимум — по плечу похлопать. — Хён, ты смешной, — как-то говорит ему Техен, но Намджун смотрит на него таким взглядом, что тот тут же опасливо отходит. Потому что у них как бы сексуальный концепт, и Рэпмон тренирует позу перед зеркалом, а гребанный Ви горяч просто сам по себе, ничего специально для этого не делая. И вот макне-лайн в перерыве носятся друг за другом, Техен корчит идиотские рожи, а Намджун тихо бесится, потому что тот сейчас ну нихрена не сексуальный, но все равно хочется его где-нибудь зажать. Прикосновения, громкие смешки — Рэпмон все замечает, хотя и старается не смотреть и не обращать внимания. Техен пристает практически ко всем без разбора, к этому привыкли, этому никто не удивляется. Только вот с Намджуном он всегда какой-то непривычно тихий и зажатый. С заторможенной улыбочкой и непонятным взглядом. Рэпмон пытается быть спокойным — он же, мать его, лидер — и говорит всегда сухо, наверное, из-за попытки скрыть эмоции. Ким Техен дохрена странный и непонятный. Он застывает с открытым ртом во время разговора, смотрит куда-то сквозь собеседника, а иногда тихо подходит и произносит странные вещи. Намджун даже не успевает рта раскрыть, Техен всегда говорит неразборчиво, быстро и сбивчиво, так, чтобы слышал только он, обжигает ухо своим дыханием и в следующий момент уже находится где-то далеко. Рэпмон никогда не понимает, что ему шепчут, и никогда не переспрашивает. Потому что ухо до сих пор горит от ощущения чужого дыхания, а от хриплого низкого голоса пробирает до мурашек, заставляя представлять стонущего Техена. Также хрипло и низко. В его объятиях и зажатого в каком-нибудь темном углу. Оказывается, даже этого достаточно для того, чтобы Намджун уединялся в ванной. И так. Каждый. Гребанный. Раз. Он постоянно убеждает себя, что с Техеном подобное ему светит только так — одиноко и лишь в мечтах — но иногда возникает шальная мысль, что Ви, возможно, противиться не будет, странный же дофига, кто его знает. Намджун кончает, когда слышит стук в дверь и хриплое «хён, ты скоро?», и чувствует себя грязным извращенцем. *** Намджун нормально не спит уже как минимум две недели. И вовсе не потому, что перед камбэком предостаточно дел, а потому что гребанный Ким Техен глухо стонет, лежа в соседней кровати. И почему-то это особо никого не заботит, лишь, черт подери, его одного. И все бы ничего, только богатая фантазия не дает покоя, и глаза закрыть страшно — Намджун уверен, что картинка будет слишком живой и настоящей. Поэтому на фотосессии для нового альбома он чувствует себя на пределе по всем параметрам. Он почти ни с кем не разговаривает, тупо смотрит на воду и надеется, что холодный ветер, пробирающий до костей, хоть как-то поможет ему пережить то время, когда нужно будет сниматься вместе с Техеном. Ви, одетый в странную штуку, замерзший и серьезный, кажется ранимым и, черт его дери, еще более желанным. У Намджуна сердце пропускает удар, когда тот неожиданно возникает рядом, еле ощутимо задевает плечом, стоит и просто смотрит себе под ноги, не говоря ни слова. Рэпмон ловит себя на мысли, что об этом идиоте хочется позаботиться: успокоить, поддержать, накинуть свою куртку на плечи. Он пугается своих нежных порывов и морщится, думая, что совсем уже помешался и спятил, а Техен замечает и смотрит в упор, не моргая. — Неужели я тебе совсем не нравлюсь? — наконец произносит он и тут же отворачивается — уже прискакал Чонгук, у которого только что закончилась съемка. Намджуну становится не по себе от того, как вдруг безнадежно прозвучала эта фраза. Ему бы поспать и подумать несколько дней, чтобы как следует осмыслить ситуацию, но почему-то кажется, что ответить нужно и именно сейчас. Почти не думая, Намджун резко разворачивает к себе Техена и видит удивленный и немного напуганный взгляд в ответ. Рядом все еще ошивается Чонгук, поэтому он лишь выдавливает из себя: — То, что ты сейчас сказал… Все совсем не так. Получается как-то жалко и совсем устало. На фоне громко кричат какие-то птицы, но это отходит на второй план, потому что наблюдать, как на лице Тэхена появляется что-то типа осознания, намного интереснее. Рэпмон почему-то чувствует смущение и громко сглатывает. Он неосознанно делает шаг вперед — даже присутствие Чонгука не мешает — но сделать ничего не успевает — их зовут на съемку. Намджун проклинает все на свете, но, в основном, конечно, этот концепт и себя за то, что сам предложил снимать их с Техеном вместе. Им говорят встать поближе, и промозглый ветер больше не спасает. Намджун старается сохранить невозмутимость, но Ви стоит совсем близко, бледный и с влажной челкой, которая спадает на глаза. Техен смотрит то на него, то куда-то мимо, приоткрывает губы, и Рэпмону кажется, что они созданы для поцелуев. Для его, черт подери, поцелуев. А еще кажется, что погода вокруг них каким-то образом меняется, потому что Намджуну вдруг становится душно и жарко. Он чувствует себя очень странно — будто все тело горит огнем — дышит часто и шумно и старается не смотреть на Техена. Но лишь одного быстрого взгляда хватает, чтобы его накрыло окончательно, потому что Ви еле заметно дрожит и смотрит, кажется, на его губы так, что хочется отступить хотя бы на шаг. Время становится тягучим, как плавленый сыр, а у Намджуна пожар где-то внутри. Он думает, что не может быть настолько жарко только ему, и вдруг надеется, что его смелые фантазии могут воплотиться в жизнь. Когда всех зовут на обед, Намджун, чудом вытерпевший, пока закончатся бесконечные съемки, отбирает Техена у Чонгука и ведет хрен знает куда на «серьезный разговор». Никто не обращает внимания — он лидер и ему, вроде как, можно. Техен, который только что громко ржал, как конь, идет тихо и не вырывает руку, хотя Рэпмон сжал ее так, что самому больно. Когда вокруг оказываются одни камни, они останавливаются. Внезапно просыпается что-то вроде здравого смысла, Намджун замирает и понятия не имеет, что делать дальше. С тем Ви, который в голове, было намного легче. Но тот, что сейчас стоит напротив, такой бледный и хрупкий, вызывает что-то вроде болезненного чувства нежности. Техен пронзительно смотрит и, рвано выдохнув «хён», делает шаг к нему. Происходящее вокруг сразу теряет значение, и вот хрен вообще знает, видит их кто-то или нет. Намджун ничего не замечает — перед ним волнующийся Техен, который сжимает край его рубашки и прижимается к его губам своими. Мозг отключается сразу и слишком быстро, Намджун прижимает Техена к высокому камню, что позади, перехватывает инициативу и углубляет поцелуй. Техен послушный, глухо стонет ему в рот и, кажется, позволяет делать с собой все, что угодно. Рэпмон внезапно пугается самого себя, но настойчиво продолжает — в голове по-прежнему пусто. Он влажно целует шею и лезет холодными руками под футболку, чтобы коснуться чужого горячего живота. Чтобы еще жарче и ближе. Ви откидывает голову назад, громко и прерывисто дышит и сквозь хриплые стоны просит прекратить, притягивая Намджуна к себе и цепляясь руками за шею. Рэпмон злится, вдавливает его в камень еще сильнее, выдыхает что-то наподобие «как же ты уже достал» и кусает за губы, а тот снова стонет своим охренительным голосом. У Намджуна мысли скачут, он вспоминает название нового альбома и думает, что цветущая юность ощущается в полной мере именно в такие моменты, как сейчас. Когда намджуновы руки касаются ремня, у Техена подкашиваются ноги, но Рэпмон подхватывает его практически у земли и смягчает падение. У Техена тяжелое дыхание, Намджун аккуратно водит пальцами по его красным губам, вспоминает, что у них, вообще-то, фотосессия, и благодарит небеса, что увлекся не слишком сильно. Ви снова тянет его к себе за край рубашки и хрипло произносит: — Хён, ты мне нравишься. Пожалуйста, позаботься обо мне. Намджун все еще хочет Техена. И все также бесконечно сильно, до боли сжатых кулаков. Хочет любить, заботиться и целовать вот так, до дрожи в коленях. — Мой, — кратко выдыхает он ему куда-то в плечо и целует жадно и собственнически, а Техен прижимается только сильнее и обнимает за шею дрожащими руками.