Зверь Раканов

- Мама, мама! Расскажи сказку! - Нет, Шарль, тебе уже пора спать. - Ну, мама! Пожалуйста! - Ну, хорошо. Если ты будешь себя хорошо вести. Вот так, давай я подоткну одеяло. Что же тебе сегодня рассказать? - Расскажи про Великого Маршала, который Империю спас! - Ты же ее уже слышал? Еще хочешь? Ну, ладно-ладно, слушай… - …Давным-давно, когда ни тебя еще на свете не было, ни меня, а был только твой пра-пра-пра-дедушка, была страна огромная, Империя великая, пол мира она занимала, и Талигом звалась. Все бы хорошо было, да ополчились на нее враги, напали все разом, и погибли все ее полководцы – кого враги убили, а кого и друзья-предатели. И остался один-единственный, и пришлось ему одному бой с врагом лютым вести. Вот как это было… Уж солнце красное закатилося, а Робер Эпине все сидел в своем доме в Олларии, столице Талига, и думал думу тяжкую: «И с востока то враг подступает, и с запада то враг подступает, полонит он землю нашу, талигойскую! А полководца то у нес и нет как нет, с тех самых пор, как сгинул свет-Алва в дыре бездонной! Кто ж защитит Талиг-батюшку? Кто ж оборонит Олларию-матушку?! Видно, мне придется на дело ратное идти!» А, надо сказать, не вызывали эдакие перспективы у Робера энтузиазму: и месяца не прошло, как взял он в жены прекрасную да премудрую Марианну. Вот день ходит он понурый, два ходит, и замечает Мариам – это ее супруг так ласково называл – что гложет его тоска тайная. И так она, и этак его развлечь пытается, да только грустит Робер. Даже на желтое платье с во-от таким вырезом не реагирует! И спросила Мариам у Робера, усадив его на ложе мягкое, шелками застеленное, да касеры поднеся: «Что ж ты голову русую повесил? Какая кручина у тебя? Может, я чем помочь смогу?» Отвечает ей Робер: «На войну с врагом лютым, дриксом проклятым, уходить мне придется. Тебя, молоду жену, на кого я оставлю?» «Разве не богата земля наша, талигойская, разве нет воинов в ней, окромя тебя? - удивилась Мариам. – Довольно ты за землю нашу сражался – и на той, и на этой стороне!» «Нету... Все полководцы на Изломе повывелись!» – Робер ей отвечает. «Эх, Робер-Робер… Вызови чудище пучеглазое, Зверя Раканов страшного, да и пошли его вместо себя!» «Как же я его вызову?» – спрашивает. «А как Алва - Леворукого вызывал, - объясняет. - Кровью знак тайный нарисуй, касеры в камин поплещи, да танец багряноземельский голышом станцуй, под заклятья древние, – прилетит Зверь, как миленький! Не захочет зрелище такое пропускать!» Восславил Робер мудрость прекрасной Мариам, и благословил день тот, в который женился на ней. Заперся он в комнате потайной один, и сделал он так, как она ему сказала. Загрохотали грома, заревел ветер, повалил дым, и появился страшный Зверь. Ну, как страшный: за дымом то его и не разглядеть было, но Роберу и голоса его хватило, чтобы понять – страшный! «Слушаю и повинуюсь, о Повелитель Молний!» – прорычал Зверь. Оправился Робер немного от ужаса леденящего, и говорит: «Приказываю тебе, Зверь Раканов, разбить-разметать врагов полчища, что к стенам Олларии уж подступают! Гнать их – приказываю – в Земли Седые, в Моря Полуночные, нехай живут там». «Выполню я твой приказ, - говорит зверь, - да только ведомо ли тебе, какую плату я беру?» «Любую цену заплачу, ничего не пожалею!» – Робер отвечает. «Что ж, тогда - прощайся с жизнью!» – захохотал Зверь. Завертелось тут все у Робера перед глазами, да и пропало. Не стало Робера. А над Олларией вихрь страшный пронесся, да прочь полетел. Разбежались враги, ужас такой завидев. Спасен был Талиг. А Маршалу памятник в Олларии, на главной площади, поставили. С тех пор его как святого почитают, да не только у нас, в Эпине, но и везде. - А дальше что было? Маршал так и умер? - А дальше уже другая сказка. Я ее тебе завтра расскажу. Спи. Болела голова. И шея. И… что-то еще. Тоже болело. А тут еще кто-то орет над ухом! Чтоб их! - Вставай, Робер! Чего разлегся! - что-то немилосердно ткнуло его в бок. - Молодой человек, не могли был вы быть осторожнее! – возмутился кто-то, пока невидимый. – Это брюхо – не ваша собственность! - Альдо, эр Рокэ, не ссорьтесь! – вплелся в какофонию голосов третий, останавливая начавшуюся было перепалку. Робер рискнул открыть глаза. Зря. Над ним склонились три очень хорошо ему знакомые физиономии. Они подозрительно радостно ухмылялись, и приветствовали его речами разной степени торжественности… …Когда Робера в третий раз привели в сознание – а но все никак не хотел возвращаться в этот бренный мир из блаженного небытия, - он решил оглядеться. Что и говорить, вид открывался чудесный. Прямо под ним колыхалось, то надуваясь, как парус, то опадая, роскошное зеленое брюхо. Нежно-салатовое, в мелкую чешуйку. Из-под него виднелись лапки. Нижние. С длинными загнутыми когтями. Оглядевшись, Робер определил наличие еще одной нижней конечности – а именно, хвоста, а также четырех верхних – двух лап и пары перепончатых, просвечивающих на утреннем солнце, освещавшем крышу особняка Эпине, крыльев. На этом он перешел к подсчету… голов. Сначала он насчитал три – уже знакомые. Даже слишком. Роберу резко захотелось сбежать. Желательно, куда-нибудь подальше. И побыстрее. Он рванул в сторону печной трубы… И беспомощно задергал левой задней лапой и захлопал по черепице длинным хвостом. Своим хвостом, как он понял по неприятным ощущениям, возникшим в этой части тела. - Не волнуйся так, Робер, - сказал Альдо, - ты привыкнешь. Я так рад, что ты здесь! А то с этими… - Робер, возьмите себя в руки. Кхм… простите, лапы, - уже привычно оборвал Альдо Первый Маршал. - Кто там рвался Талиг защищать? Едины, мы непобедимы! - заявил он с пафосом. - Мы теперь всегда будем вместе! – счастливо улыбнулся и посмотрел - почему-то, на Алву, - Ричард. - Вперед, к новым свершениям! – резюмировал Первый Маршал, и уточнил: - Ричард, ты берешь управление правым крылом. Альдо, ты – левым. Я – задаю курс. Робер, постарайся не дергать хвостом, а то запутаемся. Не можешь? Ничего, научишься. Они растопырили крылья, подобрали хвост, и, под бодрый голос Алвы – «Три, два, один… Поехали!» - сорвались вниз. Гигантская «птичка», бешено вращая хвостом, заваливаясь то на одно, то на второе крыло и ругаясь в четыре голоса, летела в сторону Устричного Моря…