Je t'aime! Oh! dites-le avec des paves!

He never ever saw it coming at all Hey, open wide Here comes original sin It's al-right I'm the hero of the story Don't need to be saved It's al-right No one's got it all

В дверь глухо постучали. Ривай напряг расслабленную шею, на которой голова болталась, как в виселичной петле, и повернулся в сторону входа. - Открыто. Эрвин неуклюже открыл – Ривай и не замечал прежде, насколько неудобно жить леворуким, когда даже двери открываются вправо. Последние пару месяцев ему приходилось сталкиваться с этим каждый день и каждый день оценивать мир с позиции левши. Эрвин смотрел совсем иначе, чем вечером: устало, примиряюще и по-домашнему. В спальне они старались не разговаривать о делах, оставляя работу и звания за пределами уютного гнезда – иначе недолго было спятить. Сейчас Риваю хотелось нарушить заведенный порядок. Именно поэтому он решил не приходить к Эрвину этой ночью. Ривай знал, что должен был его поддержать, но сделать это означало одобрить то, что разбило бы его на миллиард кусочков. Он думал, что Эрвин – целеустремленный бессердечный сукин сын, и чувствовал себя ужасно виноватым за такие мысли. - Я тебя ждал, - спокойно заметил Эрвин, прикрывая за собой дверь. Ривай промолчал. Он достаточно долго пережевывал в голове всё, что хотел сказать, чтобы ничего не озвучивать. Эрвин ловко смахнул с куцего плеча пиджак и вытряхнул из него оставшуюся руку, быстро перехватил одежду за ворот, прежде чем та упала на пол. Ривай знал, скольких тренировок стоила эта небрежность, и поймал себя на том, что расставил под столом ноги: чтобы вовремя вскочить и словить, если Эрвин не успеет. Поймал – и тут же вновь скрестил, разозлившись на себя. Ривай, конечно, всегда знал, что придет момент, когда Эрвин пожертвует собой. Но ему всегда казалось, что им он пожертвует раньше. - Ты не против, если я лягу здесь? – сказал Эрвин без вопросительной интонации. – Без тебя не спится. Ривай почувствовал, что взорвется, если тот попытается еще хоть немного поиграть в свои тупые шарады. Сочтя молчание согласием, Эрвин прошел к постели, мимолетно мазнув ладонью по его плечу, сел и принялся разуваться. - Кирштайн и Йегер сегодня подрались, - сказал Ривай, чтобы не сказать что-нибудь другое. - Ты их разнял? - И наподдал обоим как следует. Эрвин издал тихий смешок и поднял голову. Поймав его взгляд, Ривай выпалил наперед мыслей: - Я могу не успеть тебя… - продолжая смотреть тепло и мягко, Эрвин поднес к своим губам указательный палец, прервав его на полуслове. Ривай поджал губы и качнул головой, не в силах поверить, что это действительно происходит. Эрвин был для него важен, но и свой отряд – эти дети, знавшие столько кошмаров и горя, жаждущие со свойственной им страстью освободить мир и жить в покое – они были важны тоже. Раньше Ривай всегда знал, что Эрвин может за себя постоять, но теперь он не мог гарантировать, что тот не сдастся или не принесет себя в жертву при первом же удобном случае, как бы дико это ни звучало относительно Эрвина. Ривай с ужасом осознавал, что не может разорваться, чтобы тщательно следить за ним, за ними, да и за самим собой, в конце концов. Впрочем, в глубине души он понимал, что уже сделал свой выбор. Ривай встал с места рывком, со скрипом отодвигая стул, подошел к шкафу и стянул свитер, оставшись в одной тонкой льняной футболке. Скрывшись за створкой, потер лицо ладонями, потянул себя за волосы и глубоко вздохнул, прежде чем вернуться в поле зрения Эрвина. Каждый день он одевал его утром, раздевал перед сном, причесывал, брил, помогал мыться. Писал и рисовал под его диктовку. Поначалу все это было неловко и неудобно: Ривай ловил себя на мыслях, что боится обидеть Эрвина, задеть, дав повод думать, что он не может справиться со всем самостоятельно – но он и в самом деле не мог. Сейчас это стало обыденностью: раздеть себя – раздеть Эрвина. Побриться – побрить Эрвина. Просто на утренние и вечерние процедуры им двоим теперь требовалось немного больше времени, чем раньше. Если бы Эрвин обходился сам, требовалось бы намного больше. И если сначала это казалось временным и нестандартным, то сейчас Ривай понимал, что едва ли сможет без этого жить. Он привык к тому, что Эрвин в нем нуждался, и, как ни странно, чувствовал себя на своем месте. Меньше всего на свете ему хотелось лишиться всего этого: Эрвина, его решений, его присутствия, необычной связи, появившейся между ними в последнее время, того, что было между ними раньше, Эрвина… Он резко дернул его брюки вниз, буквально содрал с ног, все еще не отказавшись от идеи их переломать. - Прекрати злиться, Ривай, - сказал Эрвин тихо. - Прекрати вести себя как свинья. - Хватит, - в голосе Эрвина появился нажим и холодок, каким он обычно призывал Ривая к соблюдению субординации. Ривай замолчал, складывая и развешивая его одежду. Приподнявшись на локте, Эрвин совершил какое-то движение своей фантомной рукой, очевидно, попытавшись вытащить из-под себя одеяло, но не вышло. Ривай закусил щеку, коротко вздыхая, помог ему, укрыл. Потом сел на постель рядом, чтобы разуться. - Ты будешь спать со мной? – спросил Эрвин. - Да. Погасив свечи, Ривай лег и вдруг понял, насколько вымотался за этот день. Перед экспедициями хлопот всегда было невпроворот, но обычно он не останавливался понервничать в перерывах. Эрвин обвил его рукой и пригреб к себе, ткнувшись культей между изгибом шеи и подушкой. Если честно, Ривай был рад, что он пришел. - Ты сложил сыворотку? - Да. - Проверил УПМ своего отряда? - И твоё тоже. Он приподнял одеяло и повернулся к замолкшему Эрвину, утыкаясь в вопросительный взгляд. Чтобы хоть как-то обосновать смену позы, Ривай вплел пальцы в его волосы, заглаживая назад, будто это необходимо было сделать прямо перед сном. Эрвин мягко перехватил запястье и горячо поцеловал ладонь сначала с внутренней, а потом с тыльной стороны, положил ее себе на грудь и снова обнял его. Отрывисто вздохнув, Ривай подался вперед и сильно укусил Эрвина за губу, раз говорить о своих чувствах ему было запрещено. Эрвин лишь улыбнулся, лизнув его зубы, и ненавязчиво перенял инициативу, поцеловал мягко и влажно. Потом чуть отстранился, прижимаясь лбом ко лбу. - Доверься мне, Ривай, - сказал серьезно. – Независимо от того, что нас ждет, всё будет так, как должно быть. Ривай неопределенно мотнул головой. Он впервые действительно считал, что Эрвин неправ на все три шага вперед, и не мог объяснить, почему. Страх за его жизнь оказался способен затмить доверие, несмотря на то, что за последние месяцы Эрвин дважды оказывался на краю могилы и до сих пор был жив. - Ты же знаешь, я никогда не действую безрассудно. - Ты только так и действуешь, - возразил Ривай. Он никогда не был против, но в этот раз ставка была слишком высока. Эрвин чуть улыбнулся, смекнув, что тот сдался. Он не хуже Ривая понимал, что как только разведчик признает, что действительно может сдохнуть, то он – труп. Привалившись к нему, Ривай укусил Эрвина в шею, обвил руками, позволяя себя прижать. - Ты принимаешь мое решение? – его горло дрожало, и сильно стучала вена, уходящая к ключице. - Нет. Но я буду делать так, как ты прикажешь, - глухо сказал Ривай, не уточнив, что это не будет касаться зоны его личной ответственности. - Я ценю твою преданность, - ответил Эрвин, скользнув горячей ладонью под льняную ткань. - Я сказал, что переломаю тебе ноги, если ты продолжишь говорить со мной этим тоном. - Я люблю тебя, Ривай. - А я верю тебе, - буркнул тот, проглатывая «на свою голову».