Ты нужен нам живым

Раф боится за Лео. Не так, как обычно, когда риск был обыденным необходимым делом, когда они лезли под лазерные пули и когтистые конечности приспешников Шреддера, понимая, что это необходимо. Тогда каждый знал, что мог положиться на остальных, знал, что при необходимости поможет братьям, и они все вместе, так или иначе, вернутся домой. Так было всегда. Лео отдавал приказы, которые остальные беспрекословно выполняли, и не думая возражать, лишь иногда, когда самомнение и уверенность в собственной правоте брали верх, а потом на деле оказывались ошибочными, губительными. Лео всегда знал, как нужно поступать, более того, как поступать правильно. Приглушенное журчание канализационной воды где-то вдалеке — вот единственный источник шума в момент, когда в соседних комнатах братья решительно собираются на миссию, возможно, последнюю в их жизни. Это было вторжение крэнгов, уже третье на их памяти. Рафаэль неторопливо проводит пальцами по сюрикенам, разложенным перед собой на столе, берет в руки саи и нетерпеливо сжимает их. А сам боится. Не за себя — за остальных. В частности, за Лео. В те два раза, когда крэнги атаковали Землю в прошлом и позапрошлом году, меченосец едва не погиб, исполненный решимостью отдать свою жизнь за тысячи других, за спасение мира, за своих братьев. Раф ненавидел в нем эти качества. Вновь и вновь, за все эти годы, он много раз пытался сказать ему об этом, поэтому называл никудышным лидером, хотя и понимал, что никто не смог бы заменить его. Но не мог сказать прямо. Не мог сказать, что очень дорожит им, что боится потерять. Два года назад, когда через портал прибывал вражеский Технодрон, они собирались точно так же, поглощенные важностью и ответственностью предстоящей миссии, наделенные бесконечной, но не опрометчивой, уверенностью. Помнится, Сплинтер давал сыновьям последние наставления, говорил о том, что спасти Нью-Йорк и весь мир — их судьба. Когда они начали расходиться, грызун-мутант попросил Леонардо задержаться. — В этот судьбоносный час важно лишь одно: чтобы вы сделали свое дело, — убежденно говорил он. — Да, сенсей! — твердо ответил Лео. — ...Чем бы и кем бы ни пришлось пожертвовать, — закончил Сплинтер, скрывая в голосе неуверенность, впервые посетившую его за многие годы. Обладатель голубой повязки был слегка шокирован, но почти не показал этого, вмиг оценив всю серьезность слов учителя. Приняв самый серьезный вид, лидер сдержанно кивнул. Рафаэль слышал их короткий разговор, случайно или нарочно. Но, остановившись за дверью, он уже не мог двинуться с места. Отчего-то он чувствовал, что эти слова глубоко запали в душу Лео, такие неправильные, эгоистичные и опасные. И при первой же возможности, когда нужно было взорвать портал, меченосец не думая рискнул жизнью и уничтожил аккумулятор, что привело к взрыву, вследствие чего Леонардо выпал с окна. Раф беспокоился о том, как воспринял его старший брат слова сенсея, а оттого на протяжении всей миссии не отходил от него далеко и в нужный момент спас, подхватив его в воздухе, едва не разбившегося. Однако как он рвался к нему, когда Лео, задержав цепью главного крэнга в падающем Технодроне, приказал им уходить, бросить его и спасаться. В тот момент Рафаэль проклинал его, его глупое самопожертвование и себя за свою беспомощность, а Донни, Майки и Эйприл, будто не понимая, чем им это грозит, тянули его назад, не позволяя помочь брату. Казалось, это был конец. Никто не знал, что чувствовал саеносец в тот момент, но непомерную радость и облегчение в его зеленых глазах, когда Леонардо, целый и невредимый, выплыл к ним из воды, заметили все. На следующий день Раф, улучив подходящую минуту, когда остальные патрулировали улицы, пришел к отцу, чтобы сказать все, что он о нем думает. Об этом так и не узнали ни Микеланджело, ни Донателло, ни даже сам Леонардо, но носитель красной повязки точно знал, что никогда не был так зол. Конечно, впоследствии он понял, что был не прав, яростно убеждая Сплинтера в том, что именно из-за него Лео чуть не погиб, что только по его вине он всегда рискует своей жизнью. Позже Раф извинился, настолько искренне, насколько вообще мог, признавая свою неправоту, но еще долгие годы будет винить себя в том, что сорвался. Раф боится за Лео. Он укладывает оружие, крепит его себе за пояс, как в прошлый раз, подрагивающими руками. В этот раз он не уверен так, как в прошлые. Во второй раз старшего брата, измученного десятками футботов, отразившего нападение Рахзара, Саблезуба и Тигриного Когтя, ранил сам Шреддер, и он пролежал в коме несколько месяцев. Рафа не было рядом тогда, и он клялся, что никогда бы не позволил сотворить с ним такое. Саеносец слишком хорошо помнил, как еще долгое время тащил на себе брата, когда тот хромал, стремившись поскорее восстановить его силы и вернуть в боевую форму. Тогда Лео почти сдался. Но Раф не позволил ему, как не позволил бы рисковать жизнью и сейчас, в третий раз. Когда судьба всего мира снова зависит от них. Мутант делает глубокие вдохи, почти до гипервентиляции, до головокружения, но не может побороть страх, слишком прочно поселившийся внутри. Он знает, что где-то там, за стеной, собирается Лео. О чем он думает? Снова призывает к себе всю свою решимость, чтобы снова жертвовать и, наконец, добиться плачевного результата, почти желаемого, как казалось временами? Раф не позволит ему. Что бы он там ни внушал себе, он ему не позволит. Саеносец выходит из комнаты, даже не удостоверившись, что полностью собрался и ничего не забыл, и благодаря какому-то чудному стечению обстоятельств встречает Леонардо, который идет в лабораторию Донни, где они собираются перед отправкой. Лидер окидывает его взглядом и, пройдя мимо, продолжает идти, пока Рафаэль не останавливает его, с тяжестью водрузив трехпалую руку на его плечо. — Лео. Раф требует его внимания. Просто чтобы он его выслушал. Меченосец разворачивается и смотрит непонятливо, вопросительно. — Просто сделай в этот раз все как надо. И не строй из себя героя, чтобы мне не пришлось снова спасать твою задницу из неприятностей, — усмехается он. Обладатель красной повязки выглядит решительно, как и всегда, почти надменно, но все-таки немного волнуется. Лео всегда хорошо видел его эмоции, часто скрытые. Раф боится за него, и он чувствует это. Старший отвечает такой же полуухмылкой, и братья сцепляют руки в прочном дружеском пожатии, жесте, который они выучили еще с детства. А Лео понимает, что не должен был вести себя как идиот, ведь совсем не в этом заключаются обязанности лидера. — Смотри, чтобы тебя не пришлось спасать, Раф. Раф улыбается. Теперь он точно знает, что вправил мозги этому бахвальному придурку, который теперь дважды подумает. Лео нужен ему, нужен живым; нужен всей команде. Под пристальным взглядом голубых глаз его наполняет уверенность, а страх сразу испаряется. Раф больше не боится.