В статусе: Online. Любви не ищут

Громкие басы музыки ударяют по вискам, яркий свет прожекторов светит прямо в глаза, но суматоха на танцполе и выпитый алкоголь изолируют моё сознание от окружающей реальности. Танцуя с очередным парнем, я чувствую, как его руки ложатся на мои бёдра и начинают поглаживать их. В любой другой ситуации я бы просто дала ему пощёчину, но не сейчас. Сейчас мне настолько хорошо, что этот жест кажется мне чем-то обыкновенным. С манящей грациозностью и соблазном, моё тело двигается в одном ритме с музыкой. Пульс в стучит висках, а по венам растекается удивительное чувство эйфории. Толпа вокруг сходит с ума. Тесно прижатые друг к другу тела, двигающиеся в одном ритме; запах алкоголя, вперемешку с потом, ударяет в нос, дурманят разум и заставляют меня смотреть на всё происходящие вокруг расслабленно-спокойно. Горячее дыхание парня обжигает кожу шеи, а его руки начинают более настойчиво скользить по моему телу. На долю секунды прикрываю глаза, чтобы насладиться чувством свободы, как вдруг моё подсознание выдаёт воспоминание того, как мы с Егором целовались на кухонной тумбе. Странное ощущение разлилось по телу, на своих губах я ощущала привкус его губ. Сжав руку в кулак, резко поворачиваю голову в сторону, стараясь уйти от этого внезапного наваждения. Заведя руку за спину, запускаю пальцы в густые волосы парня и сжимаю их, притягивая его к своей открытой шее. Он, видимо, понял намёк, и начал оставлять на коже свои поцелуи: при этом слегка прикусывая и посасывая. Я не понимала, что со мной про исходит. Моё сознание вновь выдало долю воспоминаний, связанных с Егором.Я пытаюсь прогнать это странное чувство, пытаюсь вернуться в реальность, но всё бесполезно: его образ и нежно-тихое «принцесса» засели в моей голове. Чёрт, какое же я ничтожество. Удивительная эйфория и пелена тумана моментально исчезли, а на их место пришла режущая боль. Чёрт! Я слишком слаба, чтобы противостоять чувствам... Нет, я не позволю ему взять над собой верх. Прочь Егор Андреевич, прочь из моей головы и моего сердца. Из груди самопроизвольно вырвался какой-то спонтанно-гортанный рык. Оттолкнув от себя незнакомого парня, направляюсь в сторону бара, где выпивая очередной мохито и флиртуя с парнями, меня ждала Настя. — Что ты больно быстро ушла от того парня. Он настолько плох? — с усмешкой спросила Настя, прикуривая. Ничего не ответив, беру в руки рюмку водки и залпом выпиваю её, тут же закусив лаймом. Кисло, но весьма терпимо. — Оу, подруга, всё настолько хреново? — вновь спрашивает брюнетка. Я пытаюсь заглушить воспоминания алкоголем, но это не даёт должного эффекта. Его образ, голос, трепетные касания и аромат парфюма держат меня в безвыходной ловушке. — Ничего, бывало и хуже, — отвечаю я, садясь за барную стойку. — Слушай, а у тебя с этим твоим учителем был секс? — Нет. — А что так? Боялся нести ответственность за свои желания? — Он всегда говорил, что я не готова и всякую ванильную чушь, о том, что не хочет делать мне больно. — Ага, сказала та, которая по-прежнему верит в эту ваниль. Признай же это, Каролина. Ты до сих пор любишь его и не хочешь отпускать, именно поэтому ты не подпускаешь к себе кого-то другого. Разве ты не хочешь всепоглощающей любви? — А ты? — Не переводи тему разговора, речь сейчас не обо мне. Но, если тебе это так интересно, то, да, в будущем, я бы хотела иметь рядом человека, который бы любил меня и защищал. — Почему же ты не найдёшь его сама? Посмотри вокруг, тебя окружают толпы парней, так почему бы тебе не попробовать построить отношения с кем-нибудь из них? — Наверное, я просто ещё не нагулялась и не встретила того, кто примет меня такой, какая я есть. Так что думаешь, или хотя бы собираешься делать? — Ничего. Буду гулять до тех пор, пока эта дурь, причиняющая мне боль под названием «любовь», не выветрится из моей головы. Я больше не хочу чувствовать себя ущербным ничтожеством… А любовь? В любовь верят только девочки, перечитавшие сказок о прекрасных принцах. На самом деле, любовь – это самое отвратительно чувство, приносящие море боли, от которой практически нельзя избавиться. А мы друг для друга просто-напросто наркотик, бросишь кого-то одного, найдёшь ему замену в ком-то другом, более сильном наркотике… Здесь стало слишком душно, пойду подышу свежим воздухом. Ты со мной? — спросила я, слезая со стула. — Ну ты… ты реально сумасшедшая, — с улыбкой ответила Настя, слезая следом. — Ты права, но, знаешь, мне это нравится. Выйдя из клуба, мы остановились на крыльце. Было немного холодно, ибо на мне только чёрное короткое платье от какого-то дизайнера и туфли. Но я стараюсь не обращать на это внимание. Закурив сигарету, и выпустив смог дыма в морозный воздух, я спрашиваю: — Что-то твоя компания задерживается. Два часа уже прошло. — Погоди, сейчас они купят ящиков пять текилы для продолжения вечера, так сказать, и приедут. Кстати, среди них есть несколько красавчиков с параллели, я могу тебя познакомить с ними, если хочешь, конечно. — Ага, чтобы твои эти красавчики при первой же возможности затащили меня в постель? Нет, уж, спасибо. Остаток здравомыслия у меня ещё есть. — Мы после клуба едем на квартиру к Димке, ты с нами? — Я подумаю. Неожиданно возле клуба останавливаются две весьма солидные машины, а через несколько секунд из них выходят несколько девушек и парней. Судя по широкой улыбке Насти, это и есть её компания. Довольно-таки большая: парней смело можно отправлять на обложки глянцевых журналов, как и девушек, в принципе. Впервые в жизни, я почувствовала себя как-то неудобно. До этого мы с Настей ходили в клубы вдвоём, а тут… Не буду ли я третьей лишней? Быстро докурив и затушив сигарету, выбрасываю её в мусорку и смотрю, как громкоговорящая и явно о чём-то спорящая компания приближается к нам. Можно смело сказать, что трое из шести парней состоят в паре с девушками. — Да, пока вас ждёшь можно опьянеть, протрезветь и опять опьянеть, — сказала Настя, с улыбкой смотря на ребят, что подошли к нам. — Серебрякова, сама потом ныть будешь, что алкоголя мало, — сказал какой-то блондин, обнимая рыжеволосую девушку за талию. — Можно подумать, что только одна я пить буду. — Эй, а ты чего такая стеснительная? — спросил кто-то, чем привлёк моё внимание, ибо до этого я рассматривала носы своих туфель. Подняв голову, я увидела, что практически все уставились на меня. — Ребят, знакомьтесь, это – Каролина. — Привет, — ответила я, мысленно убивая себя за такую оригинальность. — Та самая безбашенная красотка с разбитым сердцем, да? Что же, в таком случае, приятно познакомиться. Я – Денис, но можешь звать меня Дэн, — сказал весьма симпатичный брюнет с тёмно-зелёными глазами. Далее один за другим они представились мне, и мы направились внутрь клуба. Следующие несколько часов мы проводим весьма хорошо. Постоянные шутки и танцы расслабили меня, и вскоре я перестала чувствовать себя лишней. Из всей компании больше всего, как мне кажется, я приглянулась Глебу: на протяжении всего вечера он открыто флиртовал со мной, но иногда спрашивал действительно интересующие вещи. Однако я не собиралась поддаваться на его уловки, а просто поддерживала беседу. Но это общение, по крайней мере, помогло мне частично забыться. Неожиданно Костя вспомнил про какой-то спор, который Глеб проиграл. После нескольких минут словесной перепалки шатен сдался, и мы направились к бару. Проигравший должен был выпить десять стопок текилы и станцевать на барной стойке. Слабовато конечно, но ладно, я с удовольствием посмотрю на это шоу. После того, как бармен разлил напиток, вся компания начала галдеть, а Глеб обречённо закатил глаза. — Поможешь мне? — спросил он, повернувшись ко мне. — Чем я могу помочь? Ты должен сам всё выпить, — с усмешкой отвечаю я, смотря на шатена. Улыбнувшись, он касается рукой моего подбородка, очерчивая большим пальцем контур моих губ, отчего я нервно выдохнула. — Ты должна зажать своими сладкими губами кусочек лайма, чтобы я смог закусить чем-то кисло-сладким. Удивлённо округлив глаза, я на долю секунды замерла и посмотрела в сторону, увидев до боли знакомые светло-голубые глаза. С противоположного угла бара за нами наблюдали Даня и Егор. Причём Асинский смотрел на Глеба таким уничтожающим взглядом, что мне начало казаться, будто он ревнует. Весь его внешний вид говорил об этом: руки сжаты в кулаки, заметная напряжённость всего тела. Но… Он не может ревновать, ему просто неприятно от того, что его игрушка ушла от хозяина. Его взгляд встречается с моим, я выдыхаю и чувствую, как мои губы растягиваются в откровенной усмешке. Сейчас он поймёт, какого было мне, когда он целовал других девушек. Пусть почувствует, что чувствовала я. Я ответила Глебу согласием, чего тот явно и ожидал. Пока шатен под громкие вопли друзей пил текилу, я зажала между зубами дольку лайма, моментально ощущая кисло-соленый привкус. Я не замечаю того, как парень выпивает все рюмки, а лишь чувствую резкий рывок за талию и то, как фрукт исчезает из моего рта. Его губы практически касаются моих, как вдруг кто-то резко схватил меня за руку и дёрнул в сторону, отчего я чуть не упала. Какого хрена? — Всё, Староверова, тебе сегодня явно хватит, — сказал Егор, плотно прижимая меня к себе. — Отпусти меня, — сказала я, пытаясь вырваться из его рук. — Эй, парень, у тебя какие-то проблемы? Эта девушка с нами, — сказал Глеб, подходя к нам. — А у тебя? Если они тебе нужны, то поверь мне, я смогу их устроить. Убирайся, блять, отсюда. — Какого черта ты делаешь? Ты мне никто, отпусти меня! — вновь крикнула я, смотря на Асинского гневным взглядом. — Я как бы твой парень и классный руководитель, Каролина. — Бывший парень. — С тебя на сегодня хватит. Нет, с тебя вообще хватит. Иди, прощайся и я отвезу тебя домой, а если не пойдёшь сама, то я силой запихаю тебя в машину. — Я никуда с тобой не поеду! Отпусти меня. — Ладно, я предупреждал, — сказал Асинский, и перевалил меня через своё плечо. Сказать, что я удивилась, это ничего не сказать. Да как он смеет прикасаться ко мне? Я била его по спине, кричала что-то весьма неприличное, а ему было всё равно. Попрощавшись за меня, он взял мою куртку и сумочку, а затем пошёл к выходу. Толпа удивлённо смотрела нас, чем приводила меня в ярость. Убью его. Ненавижу. Когда мы вышли на улицу, я почувствовала, как начинаю замерзать, но, несмотря на это, я продолжала бить его. А он? Ему было всё равно. Он лишь накинул на меня куртку и продолжил свой путь. Как оказалось, его квартира находится через дорогу от клуба. Поняв, что сопротивляться бессмысленно, я обречённо вздохнула. Зайдя в подъезд многоэтажки, мы поднимаемся на четвёртый этаж. Не понимаю, каким образом он смог открыть дверь, но через мгновение я уже стояла в прихожей. Чтобы я не смогла сбежать, Асинский закрыл дверь на замок. Сжав руки в кулаки, шумно выдыхаю и на повышенном тоне спрашиваю: — Какого чёрта ты делаешь? Кто дал тебе право вмешиваться в мою жизнь? — Всё, что касается тебя – это моё дело. Тому парню от тебя нужен был только секс, разве это не видно? — отвечает Егор, подходя ко мне. Я не замечаю, как куртка съехала с плеч, лишь сильнее сжимаю руки в кулаки. — Да? А тебе разве не то же самое от меня нужно? Именно это. Так давай, быстро трахнемся и разойдёмся. Ты же этого хочешь, да? Ты всегда хотел этого! Несколько минут Егор, не отрываясь, смотрел на меня, затем вновь перевалил через плечо и куда-то понёс. Я не пытаюсь вырываться – бесполезно. Асинский приносит меня в ванную комнату, ставит в душевую кабину, проворачивает кран, и моментально на меня обрушился поток ледяной воды. Взвизгнув, я попыталась выбежать, но Егор не дал мне сделать этого. Зайдя в кабинку, он отрезал мне все пути для бегства, уперев руки в стенку кабинки, по обе стороны от меня. Он поймал меня в ловушку. Прижавшись спиной к стене, я смотрела в его глаза, и дрожала, чувствуя жуткий холод. Егор подошёл ко мне вплотную и зарылся лицом в мои мокрые волосы. Мои руки легли на его плечи в попытке оттолкнуть, но почему-то я не спешила делать этого. Я просто застыла на месте, не зная, что делать. Сердце отбивало бешеный ритм, пульс участился, дыхание сбивалось, становясь рваным и прерывистым. Стена, что я так старательно отстраивала заново, давала трещины. Тело предавало меня и я не могла сопротивляться. Зубы начали стучать от холода, но мы всё так же стояли на месте. Сквозь мокрую ткань его рубашки я ощущаю тепло его тела, рельефность мышц. Его близость дурманит мой рассудок, заставляя меня болезненно кусать губы, ощущая, как новая волна чувств зарождается где-то в глубине души. Эффекта алкоголя в крови практически не ощущалось, холодный душ помог мне прийти в себя. — Прости меня… Девочка моя, прости за всё, — шептал он, нежно целуя мою шею. Резко отстранившись от меня, Егор выключает воду и достаёт из тумбы несколько полотенец. Повесив одно себе на шею, он снимает с меня насквозь промокшее платье, оставив меня лишь в нижнем белье, и закутывает в одно большое полотенце. — Подожди, сейчас я что-нибудь поищу для тебя, — сказал Егор, и вышел из ванной. Несколько минут я смотрела ему вслед, а затем перевела взгляд к зеркалу. Ужас. Это уродина и правда я? Опухшее лицо, размазанный макияж... В кого же я себя превратила? Кем я стала? — Держи, должно подойти. И я буду ждать тебя на кухне, — сказал Егор, кладя на стиральную машинку свою рубашку и закрывая дверь. Приведя себя в более-менее человеческий вид, я надела его рубашку, и, по привычке, поднесла ворот к носу. Вдыхаю до боли знакомый аромат парфюма и чувствую, как увлажняются мои глаза. Нет, нельзя поддаваться на поводу сердца. Я должна выдержать это. Вздохнув, выхожу из ванной и иду на кухню, попутно осматривая интерьер квартиры. Весьма неплохо: квартира просторная и уютная. Рубашка доходит мне до середины бедра, но я упрямо игнорирую этот факт. Наконец-то я нашла кухню. Егор стоял возле плиты, переодетый в сухую одежду и заваривал кофе. Тихо присев на стул, я сцепила пальцы в замок и прислонилась головой к стене. И что дальше? Что теперь? — Держи, выпей, легче станет, — сказал Егор, подойдя ко мне и протягивая мне две таблетки и кружку воды. — Что это? — спрашиваю я. — Пей говорю, иначе голова болеть будет. И прости за холодный душ, но это был единственный выход, чтобы привести тебя в сознание. Выпив таблетки, я вновь откинулась на спину, смотря на Егора, что вновь подошёл к кухонной тумбе. Он молчал. Я тоже. Между нами повисла напряжённая тишина, которая давит на виски. — И что дальше? Мы так и будем смотреть друг на друга? — сказала я, скрещивая руки на груди. — Нет, я просто думаю, как правильно сформулировать мысли, потому что я не знаю, какие надо подобрать слова, чтобы извиниться за то, что сказал тебе неделю назад, и за то, что сделал, — сказал Егор, проведя пятернёй по волосам. — А зачем тебе извиняться, Егор? Ты говорил, что чувствовал. Просто обидно, что ты не ценил мои чувства. — Нет, Лина, я ценил их, и сейчас ценю. Тогда я не контролировал себя, и все те слова были сказаны под влиянием наркотиков. Я никогда бы не посмел обидеть тебя, и тем более, ударить! Прости. Какая-то сука подсыпала мне в кофе колёса, причём такой мощи, что у меня просто-напросто поехала крыша. Но с этим мы уже разобрались. Я не хотел, и сейчас не хочу, чтобы ты влезала в наши разборки, но ты против воли втянулась в игру. Ты пыталась спасти меня, а я отвергал твою помощь, как самый настоящий эгоист. В тот день я был на взводе, а когда мне сказали, что ты ходила к Мартынову, то я как с цепи сорвался. Меня злило, что ты не послушала меня, что пошла туда совершенно одна. Тебя же могли убить, этот ублюдок не ценит жизни других... И то, что я сказал тебе тогда, и та пощёчина… Блять, Лина, мне так жаль, я прошу тебя, прости меня, если ты сможешь. Всей жизни не хватит на то, чтобы я заслужил твоё прощение. Если ты пошлёшь меня, куда подальше, то я пойму это. Я не ценил то, что имел и теперь расплачиваюсь за это, — сказал Егор, потирая виски пальцами. По моим щекам скатывались слёзы. Я не знаю, что именно чувствую в данный момент, все эмоции смешались друг с другом, а чувства бьют через край. Тихо встав со стула, я подхожу к нему, но замираю в шаге от Егора. Прижав руки к груди, спрашиваю: — Ты спрашивал своего отца про мать? Выяснил, что на самом деле он сделал с ней? — Да, — кратко отвечает он, поворачиваясь ко мне. Сама не знаю зачем, но я залепила ему смачную пощёчину. Почувствовав, как мощная волна истерики накрывает меня с головой, стирая разум в порошок и сметая всё на своём пути, я бью ладонями по его плечам. Ещё и ещё. — Ты... Посмотри, что я сделала с собой! Я хотела забыть тебя, хотела, что бы всё это ушло. Но каждый раз, когда ты врываешься в мою жизнь, я не могу сопротивляться чувствам. Снова и снова возвращаюсь к тебе. Я ненавижу себя за эту слабость перед тобой. Перехватив своими руками мои, Егор рывком прижимает меня к себе, отчего я еле ощутимо вздрагиваю. — Ты можешь бить меня, называть как угодно и делать всё, что хочешь. Я заслужил. Но я прошу тебя, не отдаляйся от меня. Позволь мне просто быть рядом с тобой, даже если ты никогда не простишь меня, просто дай мне шанс держаться возле тебя. Сколько раз ты помогала мне, показывая и доказывая, что топиться в жалости к самому себе – не выход. Надо двигаться дальше. И ты мой стимул. Мой смысл. — Ты никогда не сможешь уйти из семейного бизнеса. Это всегда будет преследовать тебя. — Согласен, но прошлое всегда можно закрыть на замок, выбросив ключ. И начать жить заново. — Егор… отпусти меня. — Ты хочешь уйти? — тихо спрашивает, почти шепчет он, смотря на меня взглядом, пропитанным болью. — Да, — шепчу я в ответ, и чувствую, как он отпускает меня. Опустив голову, я отступаю на шаг назад и, развернувшись, направляюсь к выходу из кухни, но внезапно останавливаюсь. Я не могу переступить барьер, что удерживает сердце. Несмотря на всю свою ненависть и боль, я до сих пор люблю его. Так стоит ли нам начать всё с чистого листа? Прикусив нижнюю губу, я смотрю наверх, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. — Лина? — тихий шёпот позади меня вызывает во мне волну дрожи. — Я хочу остаться. Сегодня, сейчас… Всегда. Я ненавидела тебя за то, что ты причинил мне столько боли, а себя за то, что несмотря на всё это, продолжала любить тебя, — сказала я, развернувшись к нему лицом. — Я так устала претворяться сильной. Я никогда не была такой. Но, чёрт возьми, это так трудно – сопротивляться чувствам. Я всё ещё люблю тебя. Эти слова будто решили всё. Не сказав ни слова, Егор притягивает меня к себе вплотную, накрывая губы поцелуем. В один момент рухнул весь мир. Для меня. Для него. Для нас. Все чувства вырвались наружу. Обвив своими руками его шею, я отвечаю на поцелуй. Губы сминают губы, терзают, кусают и оттягивают друг друга. Поцелуй выдался настолько жадно-голодным, что мои ноги стали подкашиваться. Его руки лихорадочно бродят по моему телу, сжимают бёдра, ягодицы. Рыкнув, Егор приподнимает меня руками и сажает на стол. Не разрывая поцелуя, он разводит мои ноги в стороны, удобно устраиваясь между ними. Губы припухли и ощутимо болели от столь страстных поцелуев, но оторваться нет сил. Он целует меня так страстно, будто у нас практически не осталось времени. Так отчаянно, будто это последние секунды нашей жизни. — Ненавижу тебя и себя,— прошептала я в его губы, снимая с него футболку и откидывая её в сторону. — Люблю тебя и ненавижу себя, — выдохнул он, вновь целуя меня. Я не удосужилась застегнуть рубашку, и снять её не составило особо труда. Откинув ненужную ткань в сторону, его руки накрывают мою грудь поверх кружевного лифчика. А губы оставляют на моей шее весьма ощутимые засосы и укусы, пока руки сжимают грудь. Я жалась к нему так сильно, что в какой-то момент мне удалось почувствовать весьма ощутимую выпуклость в области его паха, что скрывала ткань джинсов. Неожиданно Егор подхватывает меня на руки, и я обвиваю ногами его торс, а затем он куда-то несёт нас. Мы преодолеваем несколько дверных проёмов, вновь целуясь. Почувствовав под собой шёлковую ткань, я поняла, что мы в спальне. Наша разгорячённая кожа вновь соприкоснулась, разнося по телу мелкие электрические заряды. Егор отодвигает чашечку лифчика в сторону и накрывает руками мою грудь, сжимая её большими пальцами. Он нежно массирует её, едва-едва задевая твердые горошины сосков. Я шумно выдохнула, сжимая руками шёлковую ткань покрывала. Внизу живота образовалось приятное тепло, которое моментально растеклось по венам. Первый еле слышный стон слетает с моих губ, когда он втягивает в рот один сосок, очерчивая контур языком. Прикусив до боли губы, я кладу руки ему на плечи и поглаживаю их. В этом деле я полностью доверяла Егору. Кожа пылает от столь сладостных и нежных прикосновений рук. Он ласкает мою грудь, поглаживая бока и плоский живот. Отстранившись, Егор начинает покрывать моё тело лёгкими поцелуями, отчего я еле ощутимо всхлипываю. Чувство близости сводило меня с ума, принося незабываемое ощущение. — Какая же ты красивая, моя принцесса, — прошептал он, вновь накрывая своими губами мои. Мы тонем друг в друге, стараемся зацепиться за это момент, словно это наше спасение. Его рука раздвигает мои ноги в стороны. Кончики пальцев нежно проходят по внутренней стороне бедра, вызывая во мне табун мурашек. Я издаю короткий смешок, щекотно, и сквозь поцелуй, чувствую улыбку Егора. Когда его рука коснулась ткани моих, уже влажных трусиков, я застонала. Он безошибочно находит и дотрагивается до тех мест, что приносят мне массу приятных ощущений, заставляя меня выгибаться в спине и шептать его имя. Умелые пальцы проникают под кружевную ткань, нежно касаются и ласкают мокрые складочки, находят клитор и начинают массировать чувствительный центр, срывая с моих губ стоны. Выпуклость в его штанах упиралась в моё бедро и давила, но это было приятно, как никогда. Он, как и я, на грани. Желанием слишком велико. — Ты готова принцесса? — шепчет он, целуя меня в лоб. С лёгкой улыбкой на лице, я согласно киваю. От оставшейся одежды мы избавляемся в считанное мгновение. Еле ощутимо вздрагиваю, когда он вновь дотрагивается до меня. Наши губы соединяются в поцелуе, пока Егор устраивался между моих ног. Мои руки скользили по его спине, слегка царапая её ногтями. Резкое проникновение и режущая боль заставляют меня оторваться от любимых губ, и зажмурив глаза, зашипеть. Егор замер, давая мне возможность привыкнуть к новым ощущениям. — Прости… Потерпи, малыш, сейчас будет легче, — прошептал он, целуя меня в висок. Он покрывал мою шею и лицо поцелуями, постоянно шепча что-то успокаивающе. Когда я более-менее привыкла к новым ощущением, то просто посмотрела в его глаза и кивнула. Он понял всё без лишних слов и начал двигаться. И если поначалу его толчки вызывали лишь дискомфорт, делая боль какой-то режущей и малоприятной, то теперь я чувствовала удивительную эйфорию. Пальцы наших рук лихорадочно переплелись друг с другом, я обвила ногами его торс, делая проникновения более глубже и приятней. Тишину в комнате нарушает наше шумное сбивчивое дыхание вперемешку со стонами, и пошлые шлепки тел. Плевать, что это неправильно. Плевать на моральные устои. Сейчас есть только мы, и это самое главное. Я люблю его и хочу вернуть всё. Толчки внутри стали более грубыми, но именно от этого и сносит крышу. Мы тонем в море удовольствия, полностью растворяемся друг в друге. По телу прошлась странное ощущение, а тугой узел внизу живота начал развязываться. Несколько сильных толчков и я выгибаюсь в спине, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя, как тело пронзает волна высшего удовольствия. Егор делает несколько толчков и достигает пика удовольствия, быстро выйдя из меня, и излившись тёплым семенем на мои бёдра. Я сама не замечаю того, как мои губы расплываются в еле заметной улыбке. — Никогда тебя больше не отпущу, — прошептал Егор, оставляя на моей щеке поцелуй. — А я больше не уйду, — шепчу в ответ я. Приведя себя в порядок, Егор накрывает нас одеялом, и обняв меня, притягивает к себе, а я с удовольствием льну к нему. Укладываю свою голову ему на грудь и крепко обнимаю. Барьер, сдерживающий нас, полностью разрушен.