В статусе: Online. Любви не ищут

Jungkook – 2U (cover, 2017)

Я не знаю, сколько именно прошло времени. Час. Два. Три. Пять. Месяц или вечность. Казалось, что время вокруг меня просто-напросто застыло, остановилось. Весь мир исчез, оставляя меня наедине со своей болью и омерзительным чувством в груди. Я не слышал шума вокруг, не видел врачей, что ходили передо мной. Нет. Всё, что я видел – это кровь. Её кровь на своих дрожащих руках. Страх и паника по-прежнему держали меня в своём плену, заставляя сердце учащённо биться, а глаза слезиться. Я побывал во многих передрягах, но сейчас всё иначе. Я не могу отойти от дрожи, что пробивает моё тело. Лёгкие сжимаются, ужасно хочется курить, но я не позволю себе эту слабость. Нет. Я буду сидеть и ждать новостей от врача. Я не оставлю её одну. Больше никогда не оставлю. Я буду рядом с ней. Боль давит изнутри и режет на части. Отравляет кровь, не оставляя мне шанса для спасения. И я не хочу, не хочу спасаться. Не хочу, зная, какую боль причинил своей девочке. Знаю, что я непростительно виноват перед ней и понимаю, что заслуживаю всё это дерьмо. Я слышу голос Лины в своей голове и вздрагиваю. Совесть – та ещё сука, как и жизнь. Перед глазами постоянно всплывают её пустые глаза перед тем, как она отключилась. Дура. Дура. Дура. Зачем? Зачем ты сделала это? Неужели ты думала, что сможешь прикончить Мартынова? И ради чего? Ради меня? Нет, принцесса, я не стою этого. Я не стою даже твоего мизинца. Шумно выдыхаю и прикрываю глаза, чувствуя, как сильно дрожат мои ноги. Ожидание всегда убивает. Что-то неприятное и колкое давит изнутри, заставляя меня чувствовать себя жалким существом. Что-то разрывает моё сердце на части. Возможно, это чувство вины? Или боль? Да, плевать! Что бы это ни было, я заслужил. Я, а не она... Прошу тебя, господи, оставь её рядом со мной… Да, я знаю, что она дышит. Но травм слишком много, а она такая беззащитная! Всё моё внимание сосредоточено лишь на ней. На хрупкой, но любимой девушке, за жизнь которой сейчас борются врачи. Глаза смотрят в пустоту. Мысленно я продолжаю взывать к богу, молясь о том, чтобы он спас её. Ведь я не смогу, не смогу жить без неё. Не смогу дышать, зная, что моей девочки больше нет. Она для меня всё. Моё персональное солнце. Мой кислород. Если бы не Лина, то я не знаю, где бы я сейчас был. Она спасла меня, вытащив из дерьма, в котором я тонул с головой. Когда я начал общаться с ней, то я и не подозревал, что она станет единственной для меня. Даже после того, как вскрылась правда, я не мог побороть свою тягу к ней. Я понимал, что это аморально, что это не кончится добром, ведь тогда я был простым учителем, а она моей ученицей, пускай и совершеннолетней. Но я всё равно решил овладеть ею. Сделать только своей. Она была идеальна для меня. Её внутренний свет и энергия помогли мне вновь начать жить. После смерти матери я совсем забыл, каково это. Но Лина напомнила мне: она вдохнула в меня новую волну жизни, вновь научила дышать. Каждый раз, когда она улыбалась – это придавало мне сил. Её весёлый смех – бальзам для моей души и самый лучший звук на свете. Ради неё я готов свернуть горы. Чёрт возьми, я никогда не любил никого так сильно, как люблю Лину! Да, блять, я убить ради неё готов! Когда дело касается её, я готов на всё. И она всегда отдавала себя мне без остатка. И чем я отплатил ей? Болью и слезами. Мудак? Однозначно. Наверное, в мире ещё не существует такого слова, которое подошло бы для меня в данный момент. От невыносимых ощущений внутри хочется орать, крушить всё вокруг, чтобы каждый знал, как мне жаль. Как мне больно. Я не хотел… Не хотел поступать с ней так. Я лишь хотел защитить её, а в итоге сделал только хуже. Одинокая слеза вновь скатывается по моей щеке, и я не спешу стирать её. Мне абсолютно похер, что подумают другие. Они не знают, каково это: считать каждые секунды в ожидании тревожных новостей. Они не знают, как я виноват. Они не знают, они не видели её глаза. Не они держали её тело на руках. Не их руки запачканы кровью любимого человека. И не им судить меня. Неожиданно на моё плечо ложится чья-то рука, и я вздрагиваю, выныривая из потока своих мыслей. Подняв голову, вижу рядом с собой Яна. Я вижу в его глазах тот же страх, то же беспокойство. Уверен, он прекрасно понимает, каково мне сейчас. Ведь именно сейчас мы тесно скованы друг с другом одной цепью – мы оба боимся потерять её. Она его сестра. И я лишь догадываюсь о том, что он чувствует. Ян обеспокоенно смотрел на меня в ожидании ответа на свой единственный вопрос. Я знаю, что это за вопрос, но не спешу отвечать, ведь сам ничего не знаю. Они увезли её от меня несколько часов назад, и с тех пор никто не выходил из этих проклятых дверей. Пару раз ко мне даже подходил охранник и просил поехать домой, чтобы привести себя в порядок. Но я отказывался. Как же он не понимает? Моё место здесь рядом с ней. — Есть новости? Как она? — спрашивает Ян, присаживаясь на соседний стул. — Я ничего не знаю, Ян. Её увезли несколько часов назад, и больше ничего не известно, — отвечаю я, решив утаить от него тот факт, что она могла умереть в машине скорой – не стоит ему знать этого. Внезапно, по другую сторону от меня, вновь кто-то садится. Я перевожу взгляд и вижу рядом Киру и Даню. Отлично. Все в сборе. Слегка улыбнувшись, блондинка достаёт из своего рюкзака упаковку влажных салфеток и отдаёт мне, но я лишь молча качаю головой. — Что с Мартыновым? — спрашиваю я, когда молчание слишком сильно затянулось. — Мёртв, — отвечает Кира. — Каролина? — спрашиваю я одними губами. Виновато опустив глаза, блондинка согласно кивает. Блять! Блять! Только не это. — Проклятье! — рычу я. — Надеюсь, вы сделаете всё, чтобы её просто вычеркнули из этого дела? — Естественно. Кстати, касательно Мартынова. Его счета арестованы. Товар уничтожен, а всех его последователей и партнёров объявляют в федеральный розыск, — говорит Кира. — Мы, как и всегда, чисты, — добавляет Даня. — Хорошо, — отвечаю я. — Если кто-нибудь из вас скажет Лине, что она убила Мартынова, то я убью вас, ясно? Не смейте ничего ей говорить. Умер от пулевого ранения – всё, что угодно. Но не смейте упоминать о ноже, понятно? Она… Она не сможет жить, зная, что лишила человека жизни. — Знаешь, когда она поменялась местами с курьером, её это явно не заботило, — говорит Даня. — Завались! — рычит Ян, сжимая руки в кулаки. — Ты понятия не имеешь о том, что она пережила. Так что захлопни свою варежку, пока я не пересчитал тебе зубы. — Заткнулись оба! — ору я, встав на ноги. Неожиданно из-за дверей реанимационного отделения начинают выходить врачи. И я нервно сглатываю, видя их расстроенные лица. Чёрт возьми, что происходит? Неужели она… Нет. Нет. Нет. Этого не может быть. Нет. Она не могла. Не могла оставить меня. Нет. Острая боль беспощадно пронзает меня. Перед глазами всё плывёт. Пустота стремительно разрастается внутри. Нечто омерзительное подступает к горлу. Что-то, от чего хочется кричать и сбивать кулаки о стену. До крови. До костей. Я перестал дышать. Забыл, каково это. Если её больше нет, то и мне больше незачем жить. Я поеду туда, куда отвозил её в первое наше свидание, и пущу себе пулю в лоб. Последним из-за дверей вышел мужчина, который принимал Лину. Увидев меня, он снимает с себя медицинскую маску, и не спеша идёт в мою сторону. — Простите, это же вы приехали с бригадой скорой помощи? — спрашивает мужчина, останавливаясь. Ян, Кира и Даня сразу же встали рядом со мной. Все ожидали только одного – новостей о состоянии Каролины. Что с ней? Как она? Жива ли она? — Да. Что с ней, доктор? Она жива? — спрашиваю я, сжимая руки в кулаки. Я чувствую, как Кира сжала своей рукой моё плечо, оказывая немую поддержку. — Операция прошла успешно. Мы остановили кровотечение и извлекли остатки пули из тела девушки, но мы столкнулись с другими проблемами. Пациентка потеряла много крови, и нам пришлось делать переливание. Также мы обнаружили сильные и многочисленные ушибы рёбер, ключицы и таза. У неё порвана связка на правой руке и разбит нос. Но хуже всего то, что у неё закрытая черепно-мозговая травма. Рентген показал микротрещину в лобовой части головы. Именно из-за повреждений головы организм впал в кому. Если честно, я очень сильно удивился тому, что скорой удалось довести её до больницы. Я не думал, что она выживет… Простите, ради бога, за такие слова. Но, продолжим. Девушка с большим трудом самостоятельно дышит, поэтому мы будем подключать её к ИВЛ. Она будет оставаться в реанимации до тех пор, пока не выйдет из комы. Также ей требуется некоторые платные лекарства. И нам необходимо составить договор для оплаты палаты. — Как долго будет длиться кома? — спрашивает Ян. — Я не бог, молодой человек, и не могу сказать точно: день, два, три, несколько месяцев или год. Мы не знаем, сколько это будет длиться. Кома – страшная и непредсказуемая вещь. Как только девушка будет готова очнуться, то она очнётся, — отвечает врач. — Сейчас к ней нельзя? — спрашиваю я. — Нет. В ближайшие несколько дней посещения запрещены. — Хорошо. По поводу договора и лекарств, я могу приехать к вам завтра? — говорю я. — Да, конечно. Вот, возьмите, — мужчина протягивает мне визитку. — Свяжитесь со мной, как приедете. А сейчас, прошу простить меня, но я должен идти. Всего доброго. С этими словами мужчина оставил нас в полной тишине. Прикрыв глаза, я шумно выдыхаю, чувствуя некое облегчение внутри. Жива. Она жива. И это самое главное. Плевать, что в коме. Я сделаю всё, чтобы она как можно быстрее вышла из неё. Буду сидеть сутками возле её кровати, говорить о том, как люблю её. Деньги? Плевать на деньги. Их у меня неприлично много, и я, не задумываясь, отдам их на лечение Лины. — Ну что, мы тогда поехали, — говорит Кира, беря в руки свой рюкзак. — И вы тоже давайте по домам. Нам всем нужен отдых и душ. — Я останусь, — говорю я. — Езжайте отдыхать. Я останусь здесь. — Нет уж, вали-ка ты домой, Асинский. Тебе не помешает принять душ и поспать. Сегодня я останусь здесь, — отвечает Ян, ударяя ладонью по моему плечу. — Будем дежурить здесь по очереди. Сегодня я, завтра ты. — Но… — начал было я, но он прервал меня, произнеся: — Я сказал, вали домой. Иначе я вытащу тебя отсюда за шкирку. — Хорошо-хорошо… Если что-то случится или понадобится, звони мне, — говорю я, накидывая на плечи куртку. Кивнув, блондин вновь садится на стул и достаёт из рюкзака наушники и телефон. — Тебя подвезти? — спрашивает Кира, когда мы направились к выходу. — Да, — отвечаю я, и оборачиваюсь назад. Кидаю быстрый взгляд на двойные двери, за которыми сейчас лежит Лина, и шумно выдыхаю. Даже от осознания того факта, что она жива, я не могу унять острое чувство вины в душе. Ведь она там из-за меня. Больно? Ещё как. Но не физически, а душевно. И это так хреново. Словно тебя режут сотни острых ножей. Каждый шаг даётся мне с большим трудом: ноги не желали слушаться меня, а тело продолжало дрожать. Ничего. Я заслужил это. В душе вновь появляется пустота. Я не хочу покидать её. Не хочу оставлять её здесь одну. И будь моя воля, я бы остался здесь. Я бы сидел и ждал возле дверей до тех пор, пока врач не разрешил бы посещать тебя, принцесса. Но не сегодня. Не сейчас. Сейчас я должен смыть с рук твою кровь. А уже завтра… Завтра я не отойду от тебя ни на шаг. Больше никогда на свете. Я не оставлю тебя, обещаю.