Пари

- Ах, в доме престарелых, - прошипела та, подпирая бока руками. - А спорим завтра, он будет моим? - Ларина, - закатила глаза Джулия. - Это какое-то избиение младенца. И это я вас обоих имею ввиду? Пожалей хотя бы парня…Ему еще жить да жить… - А, боишься, - в глазах блеснул азарт. - Что после меня ты возглавишь список потенциальных пациентов пластической хирургии? - Только после тебя, - усмехнулась Ванг, протягивая руку пари. - Спорим? - На что? - оставалось лишь согласиться. - Ну - закатила глаза. - На двести баксов. Ларина усмехнулась, окинув ее недвусмысленным взглядом. - Не слишком ли мало для тебя? - Скорее, для тебя слишком много. Хочешь ставки посерьезнее? Ну ладно? Сощуренный взгляд не предвещал ничего доброго. - Тогда давай более серьезный стимул. Победительница отымеет проигравшую. В самом прямом смысле. Рука Лариной застыла на пути к цели. К такому женщина совсем не была готова. Но торжественный взгляд Ванг не оставлял ничего другого. - А давай, - приняла вызов она, подавая руку. В самом деле, не сдаваться же этой стерве без боя. Да и на самом деле - не в такой уж она плохой форме. Джулия честно была не слишком рада открывшейся перспективе. Данное предложение для нее самой стало не меньше неожиданностью. Просто хотелось поставить на место эту Ларину. Что делать теперь? В любом случае она должна любой ценой не позволить ей выиграть. Одно дело - удар по самолюбию. Совсем другое - отдать свое тело во власть какой-то сумеречной ведьме. Уж лучше самой завладеть им. Тоже неприятно, но из двух зол выбирают меньшее. Как бы ни старалась Таня обольстить каратавого логика, ее методы оказались бессильны перед чарами Бездны. На следующий же день парень без умолку тараторил о новой космической возлюбленной, строя планы на совместное ближайшее и далекое будущее. Спор оказался проигран. До конца не верившая в ее способности Таня была в шоке. Вот ведь сволочь! Наверное, реально продала душу Дьявола. Вообщем все худшее оставалось впереди. Празднуя победу, Ванг готовилась принимать приз. Что полагается делать в таких случаях? Купить свечи? Накрыть стол по «фэн-шую». Ванг уже не помнила, когда в последний раз ходила на свидание. Если это можно было назвать таковым... Тем не менее, надо быть ко всему готовым. К чему? Она ведь даже не практиковалась с женщинами. В любом случае ей повезло больше, чем несчастной Лариной. Хотя, кто знает... Конечно, об этом мечтает каждый простой смертный, но насколько она знала насилие над собственным телом унизительно для людей. Оставалось надеется, что Ларина после этого не сиганет с крыши... Звонок. Оставалось открыть дверь. Ларина встретила ее ожидаемо-угрюмым взглядом исподлобья. "Что, получила? «Сейчас ты получишь» - усмехнулась – та, закрывая дверь. Ларина не спешила проходить вперед. Думаешь, это тебя спасет? Перед смертью не надышишься... - Снимай куртку, - взгляд упал на вешалку. Оставалось, надеется, что ее голос звучал достаточно тому. Для того чтоб она не робела. С остальным справлюсь сама, - не задерживая палец не подбородке, не сталкиваясь с взглядом. Осторожно озираясь медленно снимать куртку. - Хочешь начать со стриптиза? Кинув озлобленным ненавидящим взглядом, Таня скинула верхнюю одежду, стремительно продвигаясь в спальню. Открывшаяся картина привела ее, мягко говоря, в состояние шока. Да она готовилась! Мягкие ладони, уверенно легшие на плечо заставили вздрогнуть. - Ванг? Зачем все это? – обернулась, скидывая с себя ее руки. - Чтобы ты смогла расслабиться и получить максимальное удовольствие. Да она, что издевается? - Чтобы я расслабилась, - ответила Таня, ища глазами ближайшее ложе. - Давай закончим побыстрее! - Как скажешь, - пожала плечами Джулия, проводя ее вдаль. Стараясь не смотреть на грядущее в лице этой стервы, Ларина забралась на «разделочный стол». Хотелось закрыть - глаза - нельзя показывать страх, быть может, растравляя ее еще сильнее. . Жалость сжала сердце. Неужели для нее это так серьезно? Страшно. На миг хотелось, наплевав на этот спор, отпустить ее к чертовой матери, но чувство собственное достоинства не могло позволить сдаться на милость благородным человеческим порывом. Безотрывно-упрямый взгляд напротив кричал вызовом. Где-то далеко спрятался страх. Ну что ж...Так даже лучше. Спокойнее. Медленно-незаметно, словно пантера, забраться сверху, четко ощущая мелкую дрожь теплого, непременно влекущего тела. Зверь вышел на охоту... Нельзя давать ему разгуляться. Пока Осторожно, уже уверенно схватить губами теплые губы, требуя, выпивая их незнакомый, непременно сладкий вкус. Мягко ненавязчиво - в достаточной мере уверенно - можно было назвать, нежно. В плену этих рук - животного страха, Таня ощущала, что готова отказаться променять его на эту странную, несомненно приятную пытку. На ласку этих мурашек заменивших дрожь. На крепкость, тепло этих рук, змеями ползущих ниже – ядовитыми, гибкими. Плавно, легко - словно по воздуху, они коснулись застежки платья. Милая, а ты подготовилась. Специально одела длинное роскошное платья - обольщения или скорейшего окончания. Щелчок молнии - молниеносно. Легкий разряд - ладоней, по мягкой коже остановившихся на застежке бюстгальтера - новым. Щелчок - удар освобождение из оков небольших холмиков, доверчиво упавших в ее руки. Мягких, с твердыми шпилями. Удобно помещающихся в ладонях. Словно влитые. Хочется, изучить, почувствовать их максимально – разглядывая, перебирая – сжимая, кажется, улавливая волны, так сильно бьющегося сердца. Таня глотала воздух, ртом освобожденным от губ. Его было мало. Мало. Этих ласк. Этого мучения, ставшего наслаждением. Немыслимым. Безумным. Невозможным. Для спора. Для насилия. Для женщины, называющим себя Духом Хаоса. Главной конкуренткой. Да плевать. Как, как она может? Испытывать это? Такое. Так. Незабываемо. Принудительно. Неповторимо. Во всех смыслах. И это было самым удивительным, ужасным...Невозможным. Стоном – безумия, наслаждения рвущимся с губ. Нельзя позволять. Показывать. Зажать губы тихой, электрической - волной, когда губы коснулись вершин. Удар по губам током. Отброшенная подняться выше, отброшенная, убитая насмерть бешеным страхом в глазах... Она не должна видеть…Знать. Ответная дрожь прошлась по телу Джулии. Неужели ей так больно? Еще сильнее захотелось наплевать, закончив, сладкую но все же пытку. Но тело, бьющееся под руками и вездесущая, неумолимая гордость умоляло двигаться дальше, быстрее. Припасть к вершинам мягкими поцелуями, унять дрожь. Потерпи, моя маленькая. Все закончиться. Руки текут вниз - по талии, предвкушая пожар эпицентра. Догонять – губами, быстро, не так больно. Ноги не спешат смыкаться. Между них уже чувствуется горячая влага. А может? Нет, нужно закончить, как можно быстрее. Слишком многое на кону... Танино тело согласно. В отличии от нее самой – понимающей, что это все. Больше не повториться. Зато будет сейчас. Запретно. Дико. Незабываемо. Совершено точно - язык цели. Не сдержаться - застонать. Пусть...Пусть думает - неважно. Слыша краем уха. Надежды. Нужно было действовать быстро. Осторожно, чтобы причинить как можно меньше боли. Как и жить с этой болью. Просто давать тепло - взамен страху. В искупление. Подарок. Память хотя это было лишнее. Но незаменимое. Наконец ощутить судорогу, поднимая взгляд - на бездумный. Оргазм. Нормальная реакция организма. Так даже лучше. Пока. Таня не видела ее, тихо качаясь на послушной волне. Плавно. Размеренно. Блаженно. Так не может быть на море - только в раю. Возможно. Не хотелось возвращаться на землю. К этим губам. Рукам. Которые были так непростительно близко. И больше не будут. Напряжение нарастало, развевая все сомнения. "Бедная, все еще не может пойти в себя. Какое ж я чудовище." - думала Ванг, глядя на обнаженную девушку, распластавшуюся перед ней подстреленной птицей. Добычей. Добилась, чего хотела. Но она хотела совсем не этого. Чего? Уже неважно. Тем не менее, оставалось лишь ждать. Впрочем недолго. Таня поднялась с места, хватаясь за одежду. - Душ, - комок у горла делал голос хриплым. Оставалось лишь указать в сторону двери. Таня отрицательно мотнула головой, поспешно одеваясь. Быстрее, быстрее. От этого безумия. От этой безумно-притягательной Ванг. От самой себя, кажется, успевшей окунуться с головой. Джулия стояла в стороне, не в силах двинуться с места. Веки словно вросли друг в друга, став свинцовыми. На зубах тот же горький металлический привкус. Конечно. Насильник предложил смыть следы акта. Какое издевательство. Пожалел волк, кобылу оставил хвост да гриву. Боль ножом ударила сердце. Бедная девочка. На улице темно. Мало ли… - мысль, сметенная тем же чувством. Сейчас она скорее согласиться на самое страшное, ночное приключение. Что я сделала с девочкой. На следующий же день, Джулия была все же рада видеть ее на съемках. Целую и невредимую. Но не этот убитый, убийственный взгляд, будто выворачивающий душу наизнанку. Хотелось умереть - это было единственным возможным вариантом - не видя шансов извинения или прощения. Таня не могла ее видеть. Ну, что ж Ванг. Ты добилась своего. Выиграла спор. Выиграла ее. Тело. Душу. Ничего не оставив взамен. В пощаду. Ни утешительного приза. Ни нежных губ. Ни таких на самом деле ласковых рук. Ни намека на призрачную сладкую надежду в прежнем, холодном, бесстрастной взгляде. Ни-че-го. Только главную конкурентку. Роковую обольстительницу. Духа Хаоса Дочь Люцифера - циничную стерву ненавистную как прежде. Сильнее, чем прежде. Уже любимую. Джулия не знала, что делать, чувствуя, как чахнет девочка - с каждым новым днем. Каждыми новыми съемками. Не нужно было быть Духом Бездны - слабым экстрасенсом, чтобы прочесть в этих глаза следы слез. Других. Незнакомых. Отчаянных. Поло-пустых, полу-печальных. Обездоленно-голодных. Равнодушно-жестоких к этому миру, в котором не видели ничего хорошего. И не ждали. Словно бы Таня умирала - тихо-незаметно, - но верно. Джулия же не могла так жить. Видеть. Понимать, что она сделала с ней это. Став насильницей. Убийцей. Невольно, но так жестоко. По прихоти игры - которая должна была показаться веселой. А обернулась преступлением. В самом прямом смысле. Неважно, что гласят главы уголовных кодексов. Главное - зов твоей собственной души. Совести. От его не спрятаться за тысячей адвокатов - десятками лет. Значит, остается только идти навстречу... Таня была сильно удивлена - растеряна увидев ее на пороге. Другую. Понурую. Тихую. Позабывшую или потерявшую маску надменного сарказма. Чем-то похожу на ее саму. - Что, пришла? - опереться о косяк. Явно же ни - с чем добрым. Она молчала. Не поднимала глаз. Это пугало, не оставляя сомнений в серьезности ее намерений. - Ладно, проходи, - распахнуть дверь. Она вошла. Также тихо. Неожиданно покорно следуя за ней. - Вообщем, - комок застревал в горле. Не каждый день приходилось говорить такое. Решиться. Взгляд - вызова и отчаяния. - Я не могу так больше. Руки потянулись к к жилетке, расстегивая первые пуговицы. - Можешь делать со мной все, что хочешь. Глаза Лариной максимально открылись. Как и рот - из которого вот-вот должна была выпасть челюсть. На самом деле - спросить. - Что? - она что издевается. Иль правда не понимает? Впрочем она заслужила. - Все что я делала с тобой. Можешь добавить от себя, - говорила обыденно обреченно, словно сама собой. Уже не стараясь увиливать или сохранить свою репутацию. Таня так застыла на месте. Кажется, задыхалась. Она, что издевается? Или правда, понравилось? Слабая мысль призрачной надеждой, закопошилась внутри. Нет! Взгляд – вызовом, злобой задул слабое пламя. - Мне уйти, - хрипло. Конечно. Она и сама не могла представить КАКИМ нелепым, непристойным выглядит ее предложение. Может, обидела еще больнее. Но это единственно, что она могла сделать. Додуматься. Расценивая молчание, отрицательный ответ, Ванг тяжело встала с места, готовая принимать обреченность. - Стой, - голос заставил ее застыть на месте. - Да пусть неожиданно. Абсурдно. Можно сказать изощренно. Не сможет упустить ее снова. В последний - раз. - Я согласна, - обернулась странное облегчение. Невзирая на потерянную репутацию - честь. Она взяла ее тело - значит отдать свое. Все честно. По праву – обязанности Духа Истинны, посланного на Землю во имя справедливости. Покорно, без указки забраться на эшафот. Словно кукла. Ощутить на себе тяжелую легкость распробованного тела. Взгляда с толиками победной иронии. Заслуженно. Ласку нераспробованно-несомненно чувственных губ на лице – невесомо, чуть касаясь, волшебно - никак по-другому. Млеть таять в плену таких же рук, умело нежно расправляющихся с ее одеждой. Уверенно - без мести. Не веря в то, что это происходит с ней, Таня действовать осторожно - изучить почувствовать, взять то, что казалось невозможным. Буквально подать рукой. Двигались дальше - путая пепел волос и пеплом кожи. Взорваться пылинками звезд при прикосновении шелком рук уверенных, тонких рук. Плавно. Сильно. Стремительно подбираясь к самому недоступному - самому главному. Легко, азартно расправившись с лифчиком, пальцы потекли - к центру наслаждения, извивающегося в агонии - дрожи. Сдерживать неразумное тело, стон - в сладкой истоме пальцев, губ, сжимающих, выпивающих, роскошные вершины - недоступные доселе. Правильно. И не надо. Только она...Только ей... Тяжело, порывисто душа - перед смертью. Перед тем, чтобы раствориться окончательно, - как пальцы к единой, желанной, желаемой цели. Стремиться, вперед, дальше к ним - к ней. Не останавливаться, входя в азарт по дороге мраморной коже. Больше, чем шелк. Жарче чем огонь. Слаще. Чем мед. Губы гуляли по животу - пальцы у самого центра. В. Резко. Глубоко. Жестоко. Медленнее, нежнее. Растекаясь теплой, кипящей рекой - по рукам. Плыла дальше. Далеко отсюда. Туда где смешивается остатки земного и космического. Разума и безумия. Рая и Ада. Хаоса и гармонии. Чуждого, пустого – так легко, так неожиданно ставшего родным и приемлемым. Вдруг. Невзначай. Бессрочно. Принять - окончательно в кровь выброшенной на берег. Все еще видя эти высоты, чувствуя глубины – душой – телом, пребывающим в сладком оргазме. Таня смотрела, все еще не веря. В то, что это было. Безумное. Прекрасное. Невозможное из того, что могло быть. И будет. Боль подскочило к горлу - возвращаясь неизбежной, незаживающей раной. Ожившей, кровоточащей сильнее - выпустившей все живое - обретенное. Потерянно - скоро. Уже навсегда. А пока любоваться этим восхитительным телом на вкус еще лучше. Земля возвращалась обратно. Сознание. Ужас – неосознанный, но определенный. Конца. Мести. Страшной. Изощренной. Подарить ласки - возводящие к небу жизненно важные - сразу - раз. Жестоко. Смертельно. Заслуженно. Что ж...Бой сыгран в ничью. Или она победила...Возможно. Главное ей не выиграть. Опустив глаза с побежденным видом одеться - по инерции. Молчала наблюдать сквозь комок высохший в горле. Слез нет. Слов нет. Шансов нет. Ее не будет...Совсем скоро. Так близко. Так... Шаг - вперед. Назад - от нее - от них... - А почему ты все-таки пришла? - раскатом грома. Остановиться. Обернуться не веря. Не зная. Пожать плечами - вперед. Сесть рядом - не так. Пожать плечами. - Не знаю - честно. - Потому что должна была, - хочется положить руку ей на плечо - едва хватит смелости. Только взгляд – с вызовом. Другим изумленным взглядом. - Кому должна? Это был спор - и слова даются с трудом. Позабыв обо всем, хватает руку - на коленях сжимая. - Тань, - пытливый, внимательный взгляд. - Я все понимаю. Должна была понять. Может ты думаешь, я такая стерва Дух Хаоса у меня нет принципов и ничего человеческого. Должна была понимать, что это болезненно и унизительно. И его очень трудно забыть пережить, - опустила, глаза кидаясь на грудь - прости меня. - Джу, - Таня не смогла сдержать смеха, зарываясь в волосах. - Ты чего? Правда думала что я мучаюсь...из-за этого - удивленный взгляд. Подозрительный. - А из-за чего же? Пришла очередь Тани кусать губы, надеясь подыскать подходящие слова. Уйти -невозможно под прицелом внимательного, требующего взгляда. Сказать - хуже...Хуже. Не в силах вырваться - осколками слез пронзивших сердце Джулии. - Танечка - прижала к себе, нежно гладя по спине. - Что что такое? Нежный шелк прикосновения - вспышка боли – невозможности. Позабыв обо всех правилах, она отпрянула от нее… Забытая вина пронзила диким ударом. Позабыв обо всем – также не веря, не понимая, Ванг схватила ее за плечи, отчаянно встряхнув. - Зачем, зачем, ты мне врешь? Я тебя изнасиловала. Пришла отыграться. Судя по всему, неудачно. Что я могу сделать? Таня не смогла сдержать дикого смеха изумлением в глазах Духа Хаоса, подозревающей истерику. - Джу, - рука коснулась волос. - Какая ты глупенькая. - Неужели ты думаешь, что мне было так неприятно все, что со мной делала. Да это было лучшее...Лучшее, что было в моей жизни. Уже не будет, - обреченно, не боясь. Жалость сдавила сердце, мешаясь с диким, неверящим восторгом. Господи! - Танечка, - прижала сильнее, надеясь успокоить убедить в том, что все будет хорошо. Будет. - Глупенькая. Ты чего не сказала? Я так мучилась. И мучилась бы сильнее - если б ты позволила мне уйти. Таня смотрела просветленными глазами, круглыми от удивления. Не может быть. - То есть? Ответ был четким. Жарким. Продолжительным - сколько может длиться обмен тепла между губ. - Теперь поняла? - Не совсем, - невинные глазки Лариной. Вот лярва! Оскалившись, словно дикий зверь, она повалила ее на кровать, надеясь доказать свою правоту - раз и навсегда.