Часть 1
8 августа 2015 г., 01:24
Стайлз целый день ломает голову над поведением Лидии. Не то, чтобы с ней было что-то не так, но парень чувствует неладное. Её приветливость и доброжелательность, на первый взгляд, абсолютно ничего не скрывают за собой. Да и на второй – хоть целый день смотри на неё, если ты не Стайлз Стилински, едва ли ты заметишь какой-то подвох.
Стая в большинстве своём считает, что Мартин близка к разрешению очередной загадки, что всегда несказанно радует её. Кира предполагает, что у подруги завязываются более, чем дружеские отношения с Пэрришем. Малия, погружённая с головой в мёртвых докторов, учёбу и собственные проблемы, даже не заморачивается анализом поведения банши. Поэтому Стайлз и решает не поднимать этот вопрос, ведь это только её – Лидии – дело. Ну, и его переживание, разумеется.
На всех уроках Стилински пытается заметить хоть какую-то – любую, самую пустяковую – странность в её поведении в течение учебного дня. Ничего. Она уверенно отвечает на все вопросы, не выбегает из класса и не прячется на переменах. Даже подозрительный взгляд Стайлза не смущает девушку, и она не бросается убедить его, что всё в порядке.
Как только раздаётся звонок с последнего урока, парень подлетает к её парте и хлопает ладонью по поверхности, не слишком сильно, чтобы привлечь её внимание.
– Эй, Лидия, – обращается он к подруге, пытаясь придумать, что сказать, – тебя подвезти до дома? – не самый лучший выбор, но слово не воробей.
– Стайлз? – Мартин одаривает его удивлённым взглядом. – У тебя всё нормально?
– Я? У меня… да. Так что?
– Нет, спасибо. Я собиралась кое-куда, так что извини.
Лидия с трудом всовывает последнюю тетрадку в сумку, защёлкивает замок и выходит из кабинета. Не найдя больше способа задержать её, Стилински следует её примеру и отправляется домой. Ему достаточно того, что чутьё не подвело его – банши обошлась без колкостей и шуток по поводу его предложения, а это уже что-то значит. Пытаясь отделаться от мыслей о рыжеволосой ведьме, парень обращается к развешанным на доске в комнате фотографиям, чертежам, схемам – попытки заняться вопросом о мёртвых докторах, впрочем, не слишком успешны.
Стайлз абсолютно теряет счёт времени – когда он прекращает бесцельно разглядывать доску, на электронном будильнике уже светится 22:37. Он спускается вниз, чтобы перекусить, но не успевает даже дойти до кухни – раздаётся дверной звонок. Не ожидая в столь поздний час гостей, парень слегка напрягается, но, увидев в окно Лидию, тут же торопится открыть дверь.
– Привет, – девушка чувствует себя неловко, словно не зная, зачем она пришла сюда.
– Лидия, – Стайлз несколько секунд в смятении разглядывает её, – прости. Проходи, пожалуйста. Что-то стряслось?
Мартин делает пару шагов и останавливается, едва оказавшись в доме. Она кое-как прикрывает за собой дверь, стараясь не прерывать зрительный контакт. В её глазах Стилински снова замечает задумчивость, погружённость в какой-то собственный мир – то, чего ему так не хватало утром.
– Нет, нет, ничего не произошло, – наконец, отвечает она, не желая больше заставлять друга нервничать.
– Отлично, здорово, – начинает тараторить Стилински по привычке. – Не то, чтобы я не был рад тебе, Лидия, просто ты сама должна понимать, что я не слишком привык к тому, что ты вот так приходишь ко мне ни с того ни с сего. Приятно, конечно, знать, что ты…
– Стайлз, дыши, ты заговариваешься, – она издаёт смешок, пытаясь остановить парня.
Они снова замолкают, но, видимо, лишь для того, чтобы теперь поменяться ролями.
– Честно говоря, произошло столько всего, что кажется, будто я не успеваю со всем разобраться. У нас столько вопросов, и нет даже ниточки, за которую можно уцепиться. Словно мы ищем иголку в стогу иголок. Я уже не говорю, что, как подростки, мы имеем право ненавидеть весь мир, чувствовать себя одинокими, жаловаться на жизненную несправедливость.
– Я… – Стайлз надеется вставить хоть слово в этот монолог.
Тем временем расстояние между ними стремительно сокращается до всего пары сантиметров.
– Молчи, я не закончила. И вот сейчас я пытаюсь решить хотя бы то, что подвластно только мне, что отвлекает меня от основных проблем. Но даже это не выходит! – Лидия почти срывается на крик. – Я не знаю, какие чувства я испытываю к Пэрришу. Я не знаю, что мне делать.
Упоминание помощника отца в данном контексте режет не хуже ножа и абсолютно сбивает с толку. Серьёзно? Лидия Мартин пришла к нему поздним вечером поплакаться о том, что не может решиться начать отношения с очередным парнем?
– Лидия, я не, – Стилински качает головой, не в силах подобрать нужные слова, и кривая улыбка – скорее, ухмылка, появляется на лице.
Он делает пару шагов назад, но Лидия хватает его за руку, не давая уйти.
– Стайлз, – девушка делает глубокий вдох, – мне нужно только одно, чтобы решиться – мне нужно снова это почувствовать.
– Что?..
– Поцелуй. Меня, – шепчет она, но в тишине дома её слова звучат отчётливо и несколько требовательно, почти вызывающе.
Ей не приходится повторять дважды, и в мгновение его руки обнимают её лицо, касаясь нежной бархатистой кожи. Он мягко приникает к её губам, хотя в этом прикосновении чувствуется его мужская настойчивость. Они оба наслаждаются моментом, растворяясь друг в друге. Для обоих этот поцелуй – всё, что у них есть. И они упиваются каждым новым ощущением.
Наконец, Лидия отстраняется, но не отпускает Стайлза из объятий. Она прислушивается к стуку его сердца, которое уже отбивает чечётку где-то под рёбрами. В молчании они проводят несколько – кто считает? – минут, не желая снова становиться отдельными.
– Я решилась. Спасибо, – тихо произносит Мартин, и даже не взглянув на парня, подходит к двери.
Стилински в эту же секунду уверен – он ничего не смыслит в женском поведении. Он буквально слышит, как замыкает компьютер в его голове, и, вероятно, больше не подлежит ремонту. Пришла, поцеловала, поблагодарила, ушла? Господи, когда поведение Лидии Мартин перестанет быть такой трудной головоломкой?
– Стайлз, – она вдруг останавливается, стоя уже по ту сторону порога, – у меня нет ни малейшего желания узнавать, насколько хуже или лучше целуется Пэрриш.
