Лекарство от погоды

- Отвали, пьяная морда! - прошипел сквозь сжатые зубы Ривай, что есть силы упираясь Ирвину в грудь ладонями, головой отклонившись настолько назад, что, если бы не медвежьи командорские объятья, точно бы упал. - Ну хватит тебе, что ты сопротивляешься? Один маленький поцелуй, - Ирвин упрямо продолжал тянуть шею, пытаясь добиться своего. Сделать это было совсем не просто - Ривай хоть и был не крупным и по силе ему уступал, вертелся как уж не давая приблизиться к заветной цели ни на сантиметр, норовя совсем вырваться из хватки. - Еще чего, воняешь, как бродяга! Они обжимались в углу риваевой комнаты, после того, как Ирвин явился туда, пошатываясь, уже добрых двадцать минут, а Ривай все не сменял гнева на милость. Сначала он злился из-за позднего визита, потом дулся на пьянство без него, а теперь изображал неприступность - непонятно только, зачем. Всё равно уступит под конец, позволит сделать, как Ирвин хочет, а тот твердо решил провести ночь в его уютной, неизменно свежей постели, и никакие сопротивления или возражения не заставили бы его передумать. - И зачем ты приперся? Иди отсыпайся в обнимку со своими бутылями, - вполголоса сдавленно проворчал Ривай, продолжая упорно выворачиваться из плотного кольца рук. Ирвин перехватил его поудобнее, приподнял над полом, прижимая к себе за бедра, за что получил ощутимый тычок под ребра. - Эй, поставь меня обратно, сам свалишься и меня покалечишь! - Не настолько я плох, - с улыбкой ответил Ирвин, но на всякий случай отпустил. Полет до пола, особенно с крутящимся телом в руках, был бы как минимум неприятным для обоих. - Зачем мне холодные бутыли, когда есть теплый ты, сам подумай? Он горячо подул на чужое ухо и, прикрыв глаза, развел ладони по спине Ривая вниз и вверх, поглаживая и одновременно притягивая на себя. - Больше чем уверен, те, с кем ты наклюкался, тоже были теплыми. Ирвин фыркнул. - Глупости, теплее тебя никого нет, - заявил он и глубоко вдохнул прогретый воздух комнаты с уловимым запахом горящего дерева и банного мыла; волосы Ривая были немного влажными после помывки, видимо, действительно собирался ложиться спать, так его и не дожидаясь. Всё же напиться у Ирвина была хоть и не уважительная, но причина, а именно - празднование дня рождения Майка, правда, уже третьего за этот год (лучшим поводом выпить Майк считал день рождения, а выпить он любил). Веселое времяпрепровождение совершенно случайно перешло негласную границу "захмелеть" и превратилось в "хорошенько захмелеть". Обычно Ирвин себе такого не позволял, негоже перед подчиненными ходить под градусом, но тут нестерпимо захотелось: погода была гадкая пару дней к ряду, а алкоголь грел изнутри и убавлял желание послать все бумаги к чертям. После бутылки самогона на двоих и нескольких часов дружеских разговоров, Ирвин случайно вспомнил об обещании наведаться вечером к Риваю. Была уже ночь, но он рассудил, что в таких делах лучше поздно, чем никогда. Он спешно попрощался, сославшись на неотложные дела с капралом, неуверенно поднялся, придерживаясь за стену, под понимающим, каким-то ехидным взглядом Майка, и пошел выполнять невыполненный долг. - А вот когда ты ко мне еле живой пришел, я тебя к себе пустил, согрел, - уличающе прошептал Ирвин постепенно сводя борьбу на нет, не пытаясь уже поцеловать, - даже шуточная, она отнимала много сил. Ривай тоже успокоился, посмотрел на него странным задумчивым взглядом и резко дернул головой в сторону: - Не было такого! - Было, было, - мстительно пробормотал Ирвин. - Ты не помнишь ничего, спал как убитый до вечера, а я тебе воды носил каждый час. Ну и нажрался ты тогда. Ривай насупился, вздохнул глубоко - видимо, понял о чем речь, - и как-то виновато погладил по груди через рубашку как раз те места, на которые раньше болезненно давил. - Ладно, - сказал он, самостоятельно заставляя Ирвина наклониться. Поцеловал долго и целомудренно, прижимаясь сухими губами к губам, ласково погладил по шее. - Я, может, тоже хотел напиться, а вы вдвоем все выдули, тихушники. Не позвали, не оставили. - Выпивка дрянная была, честное слово. - Это я и по запаху понял. Оба замолчали. Постояв немного в тишине, Ирвин осторожно оперся спиной о стену и потянул Ривая за собой, наклонился к нему и, дурачась, коротко поцеловал в губы, потом еще раз и быстрой, прерывистой дорожкой дошел до уха, в конце прижавшись к мочке. - Пустишь меня к себе спать? - полушепотом спросил он, щадя чужой нюх и выдыхая в сторону. Впрочем, особо это не помогло, Ривай демонстративно подул себе под нос. - А ты на что-то еще сейчас способен? Над этим Ирвин крепко задумался: конечно, он не был готов на все сто, но если постараться, собрать волю в кулак, может что-нибудь и получится. Главное - не сильно подвижное. Не дай Бог в процессе не выдержит желудок и дрянной самогон в комплекте с поздним ужином окажется на свежих простынях... Такого Ривай ему точно не простил бы, и вход в комнату, не говоря уже о большем, оказался бы заказан на очень и очень долгое время. Вот к этому Ирвин точно был не готов. Мутное сознание, в свою очередь, не добавляло легкости в решении дилеммы: признаться в бессилии на эту ночь или рискнуть? Тяжелые размышления прервал насмешливый, растерявший раздражение голос Ривая. - Перестань, я почти услышал, как скрипят твои шестеренки. Не дури и пойдем спать. Если утром будешь жив, поговорим о твоем наказании. "Наказании", - про себя мечтательно повторил Ирвин, с трудом отлепившись от стены и нетвердо следуя за невысокой фигурой в сторону кровати. Мир плавно шатался, норовя лишить его точки опоры. Расстегнув подрагивающими пальцами пуговицы рубашки и оставшиеся ремни, он рухнул в подушку лицом, наслаждаясь прохладой и свежим запахом ткани. - Штаны хоть сними, пьянь, - Ривай наклонился над ним, чтобы до конца стянуть рубашку несколькими неловкими движениями. Со стороны обращение могло показаться грубостью, но Ирвин только улыбнулся и приподнял бедра, позволяя ему самому расстегнуть ремень. Ловкие пальцы разделались с пряжкой и ширинкой, резко сдернули брюки на бедра вместе с бельем. Деланно раздраженно вздохнув, Ривай снял сапоги и закончил со штанами, оставляя Ирвина беззащитно обнаженным. Им приходилось и раньше раздевать друг друга: торопливо - от желания добраться до тела, осторожно - от необходимости обработать раны, и даже в похожих обстоятельствах, только наоборот. Ирвин не шутил, когда говорил про случай с напившимся до беспамятства Риваем; тогда тот, непонятно по какой причине, еле дошел до его комнаты, а не до своей. Благо у всех хватило чувства такта и мозгов не уточнять у командора, почему капрал спит в его постели целый день, требуя то питья, то Ханджи с настойками от похмелья. И все-таки было приятно ввериться в чьи-то руки в таком состоянии. Поерзав, Ирвин вытащил из-под себя одеяло и накрылся им, придвигаясь ближе к стене. - Но-но-но, - прервал его Ривай, с предсказуемой педантичностью складывая вещи. Ирвин не видел, но мог поставить на кон полразведки, что именно это и происходило. - Сегодня там сплю я, иначе будешь ползать через меня всю ночь, если припрет. Спорить было не с чем, пришлось переместиться обратно. Поднимать голову с подушки страшно не хотелось, она приятно холодила горячие щеки, поэтому момент, когда Ривай закончил и задул свечу, ускользнул от Ирвина. Почувствовав движение за спиной, он все-таки развернулся. Потолок и стены сильно качнулись в сторону, отвергая резкие перемены в положении. - Ложись уже, - хрипло позвал Ирвин, распахивая одеяло и глядя на раздевающегося Ривая снизу вверх; привычка спать обнаженным пришла к тому совсем недавно, буквально с наступлением весны. С точки зрения рациональности это было неправильно: напади посреди ночи титаны или случись что, не выбегать же в чем мать родила. Но, даже с учетом этого, жаловаться Ирвину было грешно - теперь он мог гладить и щупать на протяжении всей ночи где душе угодно, не путаясь в бесполезных одеждах. В сравнении с ничтожными шансами нападения, этот плюс перекрывал все доводы прекратить так делать. Показательно не торопясь, Ривай положил стопку своих вещей на стоящий рядом стул, налил из кувшина воды и поставил на пол возле кровати, со стороны изголовья, потом наконец соизволил забраться в постель, правда, сразу же отвернулся лицом к стене. Ничуть не обидевшись, Ирвин обнял его поперек живота и подтянул к себе, поближе. Ривай подозрительно идеально вписался в изгибы тела, вставая, как точно прилаженная деталь. - Спи давай, - бросил он, не поворачиваясь; при правильной расшифровке во фразе можно было услышать пожелание спокойной ночи. Ирвин промычал что-то неразборчивое в ответ и прижался щекой к макушке. Стало тепло и уютно, даже лучше, чем после возлияний с Майком. Наверное, надо было не топить плохое настроение в алкоголе, а сразу прийти сюда и лечь спать. Или не спать. На утро голова бы не болела, а стратегический запас самогонки остался бы цел. Теперь же Ривай дуется, что пили без него и что Ирвин опоздал, а мог бы быть весьма довольным. - Не злись на меня, ладно? За то, что тебя не позвали. - Спи, - с нажимом сказал Ривай, не сдвигаясь ни на миллиметр. Отсутствие положительного ответа Ирвина удручало. - Хочешь я тебе вина привезу из Шины, когда в следующий раз поеду? - упорно ворочая языком, спросил он, стараясь держать мысль за хвост. Тепло и мягкость постели делали свое дело, в сон тянуло слишком настойчиво, но уступать организму Ирвин не собирался пока не услышит то, что хочет. Ривай развернулся к нему лицом. - Я не злюсь. Пока что, - твердо прошептал он, отчего-то понизив голос. - Поэтому молчи и спи, или хотя бы не мешай мне. - Хорошо. - Но на счёт вина я запомнил. - Хорошо, - перенимая его тихий тон повторил Ирвин и удовлетворенно кивнул самому себе. Ривай еще пару секунд хмуро смотрел ему в лицо, но потом развернулся обратно, тут же придвигаясь спиной к груди. Положив руку на прежнее место, Ирвин расслабленно вздохнул и прикрыл глаза.