Тебе выбирать

Я прижимаюсь к груди Марка и закрываю глаза, готовясь к смерти, но ничего не происходит. Я открываю глаза и вижу перед собой что-то на вроде купола. По бокам от купола стоят люди в странных одеждах. Одеты все совершенно по-разному, но есть одно, что объединяет их, — амулеты. Их амулеты светятся голубым светом и глаза этих людей тоже. В центре я замечаю Нору. Она парит над землей. Всё свечение направлено на неё, а уже из её амулета свечение устремляется вверх, в центр купола. Все, и оборотни и дуанималы замерли. Все в удивлении пялятся на купол. Я отмираю и смотрю на Марка, он, так же как и остальные, смотрит на купол. — Марк? Ты как? — я отрываю его от созерцания. — Ну, у меня стрела в груди, как ты думаешь? — Прости, — я отламываю кусок стрелы, оставляя лишь небольшой кусочек и наконечник. Марк корчится от боли. Нужно срочно что-то делать. Я пытаюсь найти глазами брата, но не нахожу. Адам присаживается на колени рядом со мной. По глазам вижу, что он очень многое хочет мне сказать, но сейчас не место и не время для этого. К нам подходит Онер, за ним Тео и Эльза. Так же Алан садится со мной рядом. Я чувствую его недоверия к ребятам, но он молчит. — Кто это? — озвучивает Онер вопрос, который мучает всех здесь собравшихся. — Это очень хороший вопрос, мой друг, — говорит Адам. — Это… люди? — спрашивает Эльза. — Вряд ли, — отрицательно качает головой Адам. — Ребята, — встреваю я в разговор, — сейчас нужно думать не об этом, — напоминаю я. — Тея права, — поддерживает меня Тео. — Что нам делать со всей этой ситуацией? Два враждующих племени, стоят очень близко друг к другу, и, — парень смотрит на Адама, — твой отец явно не собирается уступать. — Да, я знаю, Тео. Я думаю, не знаю, как всё лучше провернуть, — Адам запускает пальцы в волосы. Я, тем временем, замечаю, что раны на его теле заметно затянулись, он стал приходить в себя. — Переворот? — подаёт голос Алан. Всё поворачиваются в его сторону, — что? по-моему, это самое логичное, что можно сейчас сделать. Адам, это и так бы всё досталось тебе, — пожимает плечами парень. — А что? Вполне даже, — я поддерживаю план Алана. — И как вы намерены это сделать? — спрашивает Тео. — Мне нужно увести мой народ. Мы безоружны, с детьми на руках. Нам нужно скрыться от стужи пока не поздно, я не собираюсь рисковать своими, — я не смотрю на ребят, смотрю куда-то в сторону. — Так говорит истинный лидер, — в восхищении в голосе говорит Алан. Я смотрю на него в недоумении. — Не думал, что наши пути так сильно разойдутся, — я чувствую ноты тоски в голосе Адама и, только после этого понимаю, что я сейчас сказала. Я разделила на «своих» и «чужих». Но я не могла поступить иначе. Дуанималы для меня стали чужими, да они и никогда не были для меня семьёй. — Прости, — скрепя сердце говорю я. Только я хочу подняться, как Адам хватает меня за руку, тянет меня на себя и целует. Я широко раскрываю глаза в недоумении. Парень отстраняется и смотрит мне в глаза. — Нет, Тея, однажды я уже имел глупость тебя отпустить, больше я этого не сделаю, — от его решительности, я даже не смею возразить, мне остаётся лишь удивленно хлопать глазами. — Ты как? — Адам наклоняется к Марку, но тот не отвечает. — Марк?! — я начинаю хлопать по щекам парня. — Отойдите, — Эльза отталкивает нас и садится ближе к Марку. Она расстегивает рубашку. — Что это? — спрашивает кто-то, у меня и вовсе слова застревают в горле. Вокруг раны выступили вены, которые пульсируют. Сама рана не кровоточит, нет и не капли крови. — Стрелы отравлены, — с ужасом говорит Эльза, — хорошо, что ты не вытащила стрелу, от открытой раны яд распространился бы быстрее, но если мы в ближайшее время не доставим его к лекарям, он умрёт. — Нет, Марк… — я пытаюсь сдержать слёзы. Слёзы горю не помогут. — Так, — Адам поднимает Марка, — ты так просто не умрёшь, приятель. Онер помогает другу, вместе они поднимают Марка. — Ну, отлично, а дальше что? — интересуется Эльза. — Марк и остальные оборотни направятся в город солнца, — решительно заявляет Адам. — Что?! Ты рехнулся? — Эльза даже растерялась от заявления брата. — Ты что-то придумал? — спокойно спросил Онер. — Возможно. Купол пропадает, захватчики ушли. Они явно вернуться. Конечно, они не давали таких обещаний, как Карлсон. Но что-то мне подсказывает, что кто бы это ни был, так просто они явно не будут сдаваться. — Идём, — Адам с Онером потащили Марка в сторону города. Но не успел Адам сделать и пару шагов, как услышали грозный голос вождя: — Адам! Что ты творишь?! — Отец, не смей мне мешать. Марк и остальные оборотни идут с нами в деревню, они переждут стужу там и, ты нас не остановишь, — Адам говорит не менее грозно, раньше он не решался ослушаться отца. — Не говори ерунды! Оборотни нам враги! Ты хочешь подвергнуть опасности себя и свой народ? — Оборотни не собирались на нас нападать, это ты привел воинов и шёл на них войной. — Рудхри! — в разговор встревает Нора, — тебе придётся подчиниться своему сыну. Мы — совет хранителей, пришли помочь оборотням и вам всем придётся подчиниться. Сегодня что, день грозного тона, а я не в курсе?! За её спиной появляются остальные хранители. Выглядят они устрашающе. Я думала, что как только Нора примкнула к нам, то она перестала быть хранителем, но видимо я чего-то не знаю. Видно, что Красный король не в восторге, только у него не остаётся выбора. Армия дуанималов возвращается обратно в город. — Не волнуйся, Тея, целители обязательно ему помогут, — пытается успокоить меня Эльза. Я сижу на крыльце лазарета, Эльза сидит рядом. К нам подходит Алан, я поднимаю на него взгляд. — Ну что? — спрашиваю я у парня. — Дуанималы напуганы, сын вожака пытается их успокоить, наших временно разместили в доме культуры, — отвечает Алан. — А что хранители? — спрашивает Эльза. — Хранители на нашей стороне, они пытаются вразумить дуанималов, — отвечает Алан и садится рядом со мной. Я роняю голову ему на плечо. Парень никак не реагирует, лишь продолжает смотреть на свои ботинки. — Ребята, я пойду к Адаму, может, чем помогу, — встаёт Эльза и уходит. Я продолжаю так же сидеть, облокотившись на Алана. Закрываю глаза и пытаюсь собраться с мыслями. У меня куча вопросов, на которых нет ответа. Я одновременно не могу сидеть, вот так без дела и одновременно я не хочу ничего делать и решать. Я устала. В последнее время на меня слишком многое свалилось. В принципе, всё время, жизнь преподносить мне «сюрпризы», но сейчас я чувствую, что я истощена. Хочется забиться в угол и свернуться в клубок. Когда-нибудь я начну жить спокойно? — Ты останешься с ним? — прерывает мои мысли Алан. — Что? — я не сразу соображаю, что имеет виду Алан. — Ты останешься с… Адамом? — уточняет парень. Адам. Я совершенно не знаю. Я ничего не знаю. — Алан, я думаю надо сначала пережить стужу, потом уже думать про всё остальное. У нас куча проблем и уже этот вопрос меня волнует меньше всего, — честно отвечаю я. — Ты мне нравишься, — признаётся Алан, — ты сильная, не смотря на всё, что на тебя свалилось, ты продолжаешь бороться. Ты удивительная девушка, никогда такую как ты не встречал, — улыбается парень, — да, у оборотней девушки сильные, но сё-таки не такие, как ты. Мне легко с тобой, я отдыхаю душой. Ты понимаешь мой мир, ты такая же, как я и от того мне легко с тобой. Я не знаю, что будет дальше, но можешь мне обещать, что не оставишь меня, что хоть иногда мы будем видеться? — Алан поворачивается ко мне, я смотрю на него распахнутыми глазами. Я не знаю, как на это реагировать. Обещать? Как я могу это обещать? Я не знаю, что случится в следующую минуту, как перевернётся мой мир сейчас, могу ли я обещать такое? Могу ли я вообще что-либо обещать? — Я обещаю сделать для этого всё возможное, — такое я могу пообещать. — Этого мне будет достаточно, — Алан обнимает меня. Я глубоко вздыхаю и обнимаю его в ответ. — Кхм-кхм, — нас прерывают, — простите, не хотел мешать, Тея, может, поговорим? — вот и Адам пришёл. Я смотрю на Алана, он опустил глаза и снова смотрит на свои ботинки. Я замечаю легкий румянец на его щеках. Я встаю и иду за Адамом. Мы выходим в лес на небольшую полянку. — Сначала прости, что поцеловал тебя, я не должен был этого делать. И я не знаю, что ты помнишь, что тебе внушил мой отец… — я прерываю Адама, подхожу к нему и легко касаюсь его губ. Парень мешкается лишь секунду, скорее всего он не ожидал такой реакции. Он прижимает меня к себе и целует. — Я сходил с ума без тебя, — говорит он, зарываясь в мои волосы. — Я всё помню, всё вспомнила, как увидела тебя, — вздыхаю я, — и ещё помню, что ты собирался жениться на той вертихвостке! — я отталкиваю парня и обиженно надуваю губы. Я знаю, что Адам здесь не причём, и что его вынудили, но чёрт подери! Мне всё равно хочется, на него подуться и чтобы он извинился. Воть! — Тея, прости, мой отец заставлял меня, он каждый день выклёвывал мне мозг, — я отворачиваюсь от него и скрещиваю руки на груди. — Тея, милая, — он подходит ко мне и кладёт руки на плечи, я скидываю их и отхожу от него на шаг вперёд. Тогда он обнимает меня сзади так, что я не могу выбраться из кольца его рук. — Не отпущу, пока не простишь, — говорит он мне на ухо, щекоча шею своим дыханием. — Это непростительно! — фыркаю я. На него не злилась, но я имею право позлиться, в конце концов! — Милая, — парень легко касается моей шеи губами, — любимая, — он шепчет мне приятные слова и целует шею. Я быстро сдаюсь, на него невозможно долго злиться. Я поворачиваюсь к нему и кладу голову ему на грудь. Закрываю глаза, услышав привычный стук сердца. — Я скучала. Мы подходим к лазарету. Я обеспокоенно смотрю на дверь здания, ожидая, когда кто-нибудь выйдет и скажет, что всё хорошо, но никто не выходит, время мучительно долго тянется. — Я зайду узнать, в чём дело, — не выдерживает Адам. — Но нам сказали ждать здесь и внутрь не пускают. — Меня пустят, — он улыбается мне и заходит внутрь. Я хожу из стороны в сторону, не находя себе места. Что он так долго. Наконец-то двери лазарета открываются, и оттуда выглядывает Адам. Я оборачиваюсь, ожидая услышать радостные новости, но видя лицо парня, понимаю, что ничего хорошего не стоит ожидать. — Тея… — он произносит моё имя и замолкает, не зная, что сказать, — иди за мной. Моё сердце болезненно сжимается. Нет никаких «хороших новостей». Я следую за Адамом. Он провожает меня в палату к Марку и выходит, оставляя нас одних. — Марк, что происходит?! — я сажусь на кровать рядом с ним. Я стараюсь не беспокоиться, но голос выдаёт моё волнение. Его рана перемотана, но сквозь бинты я вижу, как выступила кровь. Чёрная кровь. В этом нет ничего хорошего. Но надежда ещё полыхает в груди. Всё ещё может быть хорошо. Марк измученно улыбается. — Тея, ты такая красивая, как жаль, что я не замечал раньше, как жаль, что я потерял столько времени… В палате царит полумрак, но я всё равно замечаю, какой парень бледный, бледный как мел. — Что-то такое говоришь?! Ты так говоришь, как будто прощаешься со мной! — мой голос дрожит. Я с трудом сдерживаю слёзы. — Я жалею лишь о том, что раньше не понял, как сильно люблю тебя, — он подносит мою руку к губам и целует. Какие холодные руки. Его горячие руки стали такими холодными. Ещё один плохой знак. От чего сердце ещё больше сжимается. Но ещё есть надежда, ещё не всё потеряно. Ведь так?! — Марк, что ты такое говоришь?! — я всё понимаю, хоть и не хочу этого признавать. Слёзы, которые я с трудом сдерживала, градом льются из глаз. Нет, Марк, ты не можешь. Ты не можешь умереть! Я не могу потерять тебя снова! — Прости, малышка, прости, я больше не смогу быть с тобой рядом и защищать тебя, — я вижу, как у него по щеке скатилась одинокая слеза. — Марк, что ты такое говоришь?! Ты будешь со мной, будешь меня защищать! — я обнимаю его, захлебываясь в слезах. Моё сердце сжимается, я начинаются задыхаться от рыданий. — Прости, малышка, но это конец, — он обнимает меня в ответ. — Не говори глупостей! Тебе помогут! Я попрошу брата, к тебе приведут самых лучших лекарей и… — Они ничего не могут сделать, — он обрывается всё мои надежды. Меня как будто бьют в грудь, вышибая весь воздух. Нет. Я отстраняюсь и вижу, как у него по щекам текут слёзы, хотя он и улыбается. — Прости малышка, но это конец, — он снова касается губами моей руки. — Я не хочу тебя оставлять, — он смотрит мне в глаза. Я прекращаю рыдать и смотрю на него пытаясь запомнить лицо. Каждый изгиб. Улыбку. Его ямочки на щеках. Его взгляд. Всё. Я вспоминаю нашу ссору. Из-за которой мы стали редко видеться. Какая же я глупая. Ведь он просто ревновал, да, он тогда наговорил лишнего, но он извинился. Почему? Почему я его не простила? Это же так глупо, а теперь я понимаю, что это конец. Это конец. Я снова потеряю и на этот раз навсегда. Чувствую, как внутри меня что-то обрывается. И тот концерт, те песни, которые он посвятил мне. Это не может всё так закончится! — Я люблю тебя, — снова повторяет он и резко морщиться. — Марк? — Всё в порядке, он выдыхает. — Если бы ты не заслонил меня собой, то с тобой было бы всё в порядке, — из горла снова вырывается всхлип. Снова из-за меня гибнут люди! — Я не жалею об этом. Это единственное о чём я не жалею, — он серьёзно смотрит на меня. — Но… — Не каких «но», я бы поступил бы так снова и снова, я счастлив, что смог спасти тебя, — глаза снова застилают слёзы и я, перестаю видеть лицо парня. Я наклоняюсь и легко касаюсь его губ, слёзы скатываются по щекам. Лишь на секунду он теряется, прежде чем ответить на поцелуй. Он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, вытирая слёзы. — Всё будет хорошо, — шепчет он мне. Он врёт. Ничего не будет хорошо, уже не будет. — Адам, уведи её, не хочу, чтобы она видела, как умираю, — я не заметила, когда в палату вошёл Адам. — Что? Нет! Я никуда не пойду! — Адам кладёт руки мне на плечи. — Это его последнее желание, ты хочешь противиться его желанию? — Но… я не хочу оставлять тебя одного, — я смотрю на Марка. — Прошу, я не хочу, чтобы ты это видела, хочу, чтобы ты запомнила меня другим, — я вижу мольбу в его глазах и потому позволяю Адаму увести меня. Адам уводит меня из палаты, и моё место занимает Эльза. Я не успеваю увидеть эмоций девушки, но я вижу, как она сжимает в руках юбку, её тоже тяжело. Выйдя на улицу, у меня начинается истерика, меня трясёт, я плачу взахлеб, не пытаясь, остановиться. Я кричу, срывая голос. Нет, только не Марк, только не снова. Почему жизнь забирает у меня всех? Мама, папа, сестра, бабушка, Рада… а теперь Марк? Только не он! — Марк! — я кричу, срывая голос и падая на колени. Это конец, конец всему. Что-то внутри меня оборвалось. Что-то, что делало меня собой. Неужели это всё? Неужели я больше никогда не увижу его? Я вспоминаю, тот раз, когда мне сообщили о том, что Марк разбился на машине, а через несколько лет, он спасает меня. И тот раз, когда на него напали оборотни и один из них вонзил свои клыки ему горло. А потом он спасает меня от разъяренных дуанималов. Он всегда защищал меня и всегда появлялся в нужный момент. Он не может сейчас умереть. Он не может вот так оставить меня. Я не верю, что это конец. Он не может умереть, только не он. Я подскакиваю на ноги и бег в сторону дверей лазарета, но меня хватают за руку. — Не в этот раз, — обрывает мои последние надежды Адам, — стрела была отравлена, не один из знахарей прежде не встречал того яда. Этот яд не с этих краёв. Его не спасти, — он говорит это с каменным лицом, не один мускул не дрогнул на лице. Но в глаз, в глазах я вижу всё его эмоции. Он не хочет, чтобы я видела его чувства. Я начинаю снова плакать и оседать на землю. Парень садится со мной рядом и крепко обнимает. На этот раз у Марка не получилось избежать смерти.