Мой парень волк.

« Дорогой дневник. Черт, КёнСу, ты ведешь свой собственный дневник. Кто бы мог подумать что ты до такого скатишься? И что писать?...Ох, ну, начнем думаю из далека. Меня зовут До КёнСу, я живу в деревушке рядом с городом Кёнгидо вместе с своим отцом и мамой. Мне 25. И…что я могу еще написать о себе на первых же страницах своего дневника? Наверное то, что мне немного наскучило в этой глухоте, пока я жил в общаге, в Сеуле, мне нравилось куда больше. Городские будни, полные людей и машин, а тут..папины олени, постоянные вылазки на охоту, деревенские девушки, что так и норовят показать мне, что “Сельские девушки лучше городских”. Ох, буквально проходу не дают. Мой папа, к слову, охотник, что и приносит мне некоторые проблемы. А проблема у меня одна - мой парень. Да, я гей, но это не та самая проблема о которой я хочу сказать,хотя наверное эти девки дико бы обломались узнав про это . Истинная моя проблема в том, что… …Мой парень волк.» Парень отложил ручку в сторону, услышав пронзительный голос отца с первого этажа, призывающего спуститься вниз. До тяжело вздохнул, только он хотел уединиться, как его тут же вновь отвлекают. В принципе, все что он писал в дневнике было правдой, после окончания универа по специальности хирурга, КёнСу только и ждал момента когда в их ближайшем городишке Кёнгидо найдется для него работа. Как оказалось то все больницы забиты врачами под завязку, работы нет совсем, поэтому парень без особого энтузиазма сьехал жить к отцу. Причем ему казалось, что он реально СЬЕХАЛ..и морально, и физически, и по социальному статусу. Потому что он, дипломированный специалист, вынужден теперь кормить кроликов и потрошить дичь, что отец приносит с охоты. И сегодня вновь повторяется так же история, юношу отправляю загнать в клетки гулявших во дворе кроликов, ибо под вечер снова стал слышен вой вышедших на охоту волков, которые,по словам старшего, даже лапок на счастье не оставят, подлые твари. Его отец никогда не уважал величественных животных, не возводил их до небес, как некоторые поэты или художники, да и как в конце концов мама КёнСу, что живя вместе с охотником всё равно проникалась любовью к этим удивительным, по ее словам, созданиям. Наверное, этой самой любовью КёнСу пошел в нее, или как обьяснить то, что сейчас он совершенно спокойно ловит по заднему двору ушастых шустриков, не боясь ни полной выглядывающей луны, ни тихого шуршания за его спиной, ни в последствии подозрительного рычания где-то за деревянным забором. Он разворачивается с кроликом в руках к источнику шума и пытается вглядеться в темноту, замечая лишь два ярко желтых огонька чьих то явно не человечьих глаз в ветвях. Кролик в руках бунтует, почувствовав опасность своей пятой точкой, а КёнСу лишь осторожничая оглядывается на окна своего дома и закусывая губу отмечает что в гостиной всё еще горит свет. Родители не спят. Когда он разворачивается вновь к кустам, то обладатель желтых огоньков уже стоит перед ним во всей своей красе. Серебристая шерстка, что переливается на свету луны, даёт белый отлив, создавая впечатление что волк и вовсе белоснежный. Лапы и морда чуть темнее всего остального тела, как и пятна вокруг глаз, что прибавляют его властному взгляду еще большей харизмы. Волк скалится, показывая свои едва окровавленные, после, видимо, недавней охоты, и кивает в сторону травоядного зверька в руках Кёна, будто спрашивая… Можно? - Нет, Чанёль, нельзя. Хочешь есть, иди в лес, я тебе уже говорил. – отойдя от волка, До шагает к загону с кроликами и оставляет там животное, что тут же удирает в свою норку. Любопытный хищник переваливает через оградку морду, и раскрывает челюсти, оставляя длинный язык свисать с своей пасти. По краю языка сползает вязкая слюна и капает на макушку одному из кроликов, Чанёль вновь поднимает голову на человека. Их же так много, я возьму лишь одного. Читается в взгляде зверя, но Су всё равно отрицательно машет головой на любой умоляющий взгляд со стороны волка. Вновь взглянув себе за спину он присаживается возле загона с кроликами, откидываясь спиной на оградку. - Что ты вообще тут делаешь? Разве ты не должен быть на охо..Ох, Чанёль. – Кёнсу не дает закончить морда Чанёля, которую он положил на его плечо и потерся холодным носом о шею человеческого парня. Он явно соскучился, это Кён понимает без слов. Они не виделись около трех дней – охотники слишком близко подошли к укрытиям стаи Чанёля, пришлось быстро что-то предпринимать и менять локацию, а на ее поиски и обустройство ушло какое-то время. Изящные пальцы хирурга проходятся по жесткой шерстке, а волк готов замурлыкать как мартовский кот лишь от этого. Он местится теперь уже на коленях Кёнсу, забравшись туда с лапами, и укладывая на них свою морду, а тем временем младший принимается гладить волка по голове, достаточно долго, пока не они оба не слышат над своими головами едкий хохот. - Только гляньте. Пёс и его хозяин. Оба поднимают голову синхронно, а Пак еще и рычит, скаля вновь окровавленные клыки, что так и просятся вонзиться в наглую морду рыжего. Кстати о нём. На одном из заостренных кончиках забора удивительно удобно стоит невысокий рыжий юноша, с раскосыми глазами и поблескивающей в темноте ухмылкой. Изумрудные глаза сверкают в темноте и парнишка присаживается на том же весьма неудобном для сидения заборе. Так легко и ловко, словно вместе заостренных досок там мягкие подушки. - Ну и что ты тут забыл, Сюмин? – говорит уже очеловечивший Чанёль. Кёнсу же даже не успевает заметить как под его пальцами вместо жесткой шерсти оказывается ткань какой-то толстовки, да и как вместо когтистых лап на его коленях стали лежать подкаченные с небольшими шрамами руки.- Сегодня наша ночь. - Да и что ты тут тогда забыл, серый? – Передразнивает лис волка. Он скрещивает ноги и упираясь в них локтями, придерживает свою весьма смазливую мордашку. – Ооо..какая классная добыча. Человеченкой питаешься? – ухмыляется, а потом резко подскакивает с места, когда озлобленный поведением чужака волк, подрывается с места с громким рычанием, что даже в человечьем обличии был весьма и весьма громким, и к огромному сожалению оказывается слышен даже в доме родителей. Отец тут же выбежал на заднюю веранду с ружьем, позвав сына. - Вот же рыжий прохвост, что б он одними червями питался.. – Пак зло оглядывает забор, откуда только что скрылся рыжий хвост и вновь смотрит на мальчишку перед собой, что уже просит отца не беспокоится, крича ему в ответ, что с ним все в порядке. Затем он разворачивается к волку и улыбается наконец-то привычному образу человека – его глаза уже не те светящиеся янтари, они привычно темные без намека на то, что те могут блестеть, а в уголке губ сохнет еще свежая кровь какого-то недавно убитого зверька. Человек кидается в обьятия своему зверю, обхватив его шею руками. - Тебе лучше уйти. – шепчет он, крепче вжимая нос в плотный капюшон толстовки. – Если отец тебя заметит.. - Да знаю я, - перебивает его Чанёль и крепче обнимает парня, что так удачно повис на его шее. – Но в пятницу, ты помнишь, – напоследок проговаривает парень, когда отстраняется и едкой сероватой дымкой уже скрывается за забором, к которому тут же подбегает вдруг оставшийся один Кёнсу. Он как-то грустно смотрит в след удирающим лапам своего волка и тяжело вздыхает. Сейчас только понедельник. В комнату он вернулся тихо, отец что-то расспрашивал его о рычании, но Кёнсу лишь отмахнулся, мол, тебе показалось. Упавший на свой стул вновь, парень взял в руки ручку с изрядно погрызанным кончиком и вновь стал выводить буква за буквой. «Только что видел Чанёля у крольчатника. Только вспомнил и он тут же появился. Наверное, это первая стоящая заметка в моем дневнике. Он напомнил мне о встрече в пятницу, мы собирались с ним на рыбалку в домике у моря. Естественно родители об этом знают только то, что я собрался один. Так как давно уже не виделись лично, я был очень рад увидеть его сегодня, даже не смотря на то, что мы перекинулись всего парой слов и пробыли вместе совсем недолго. А еще, кажется, он таки спер одного кролика, так как я слышал пищание, когда уходил… Еще этот лис. Сюмин. Если бы не он, отец бы нас не заметил, мы могли побыть вместе подольше. Чертово создание. Из-за него, невольно понимаешь почему лиса считается символом хитрости, эти создания на самом деле безумно изворотливы, чего стоит только тот факт, что эта ходячая шуба еще жива с таким количеством врагов. Этот город наверное кишит волшебным зверьем. Да, Чанёль уже сотню раз говорил, что это все достаточно нормальное явление для их окружения, и что ничего волшебного в этом нет, но я все равно каждый раз как во сне наблюдаю как из могучего зверя он превращается в зрелого мужчину с…довольно смешными торчащими ушами. К тому же, он и его стая, по его рассказам не одни такие во всей Корее, да что там, во всем мире. Он так же знакомил меня с подобными ему зверушками, в основном это тоже были волки, его друзья, узнав которых, я обомлел от удивления. Половина из них были теми жителями, которых в деревне я наблюдал довольно часто, даже не подозревая о том, что кто-то из них старательно прячут свои хвосты. Некоторые из них живут целыми семьями, как например мои соседи. Никогда бы не подумал что Тэён с Бэкхёном, живущие в соседнем доме являются волками. Но Ёль лучезарно представлял мне пару, как своих ближайших друзей, пока я ронял челюсть на пол и собирал свое сознание по осколкам. Еще более было удивительным, когда эти оборотни/звери признавались тебе сами… так помниться сделал один мой знакомый, который оказался лучшим другом Чанёля.»

***

Кёнсу приглядывал за их семейным магазинчиком, пока отец ушел на охоту, как раз в самый сезон, а мама уехала по делам в город, оставив сына за прилавком. Тогда, только помогая родителям, До приметил одного покупателя, что часто заходил к ним, закупая исключительно свежую оленятину, которой, увы, не оказалось в этот раз. - Ох, вот как… - расстроенно протянул блондин, трагично закатывая глаза. – Ну может, что-то отложено у вас? Я куплю за двойную цену. – молил парень, складывая руки в определенном жесте. - Нет, простите, возможно, загляните через неделю. – в который раз твердил Кёнсу, натягивая на полные губы улыбку, в то время как юноша уже готовился удивить его следующим заявлением. - Неужто, даже Чанёль ничего такого тебе не принес? Он ведь по-любому кормит тебя, приносит дичь с охоты и так далее… -Так. Стоп, стоп, стоп. – запыхавшийся то ли от смущения, то ли от возмущения завопил парень. – Я..я..я вообще не понимаю о ком вы говорите. - Да ладно уж тебе. – хитро оскалился блондин. – Кому как не мне знать, с кем водится мой дружок. Ни для кого не секрет, что самочка Ёля не отказывает себе в самом лучшем мясе, - внезапно облизывается мужчина, а КёнСу в очередной раз заливается красным.Какая к черту самочка?! – Я кстати Крис. – протягивает он руку через прилавок, а у КёнСу чешутся руки зажать эту бледную ладонь между двумя утюгами. - Кёнсу.

***

« Да уж…то еще было знакомство. Кажется, Чанёль упоминал, что жена Криса погибла во время сезона охоты и теперь троих “щенят” он воспитывает сам, а им, для развития животного инстинкта нужно лишь свежее мясо. Теперь я специально откладываю ему нарезку. Удивительнее этой истории, наверное только наше с Чаном знакомство. Как долго это создание ходило прикармливаться к задней ограде – одному богу известно. Он тырил наших курей, так что я увидел его впервые именно в облике зверя, направил на него ружье, стрельнул, но промахнулся. К счастью или к печали, но вот промахнулся и все. Каждую неделю волк кружил возле закрытой калитки. Я слышал его шорохи, сдавленное дыхание и даже рычание. Может он точил на меня клыки, обиженный за тот выстрел, но однажды он перепрыгнул ограду в один мах, заставив меня осесть на землю. Подошел вплотную скалясь, а затем обнюхав и прихватив с собой еще одну бедную несушку скрылся в лесной чаще. После этого я не видел его пару недель, пока в деревенской библиотеке не наткнулся на высокого парня, помогавшего мне доставать книгу с верхней полки…»

***

- Неужели нельзя класть книги, что нужны мне пониже.. – Кёнсу недовольно смотрит на хамоватую молодую библиотекаршу и от ее слюнявого взгляда хочется закатить глаза, сильно ударить себя по лбу и смириться с тем, что здесь он первый парень на деревне. Он предпринимает очередную попытку добраться до книги, в наглую игнорируя стремянки, как вдруг корешка нужной ему книги касаются длинные, грубоватые на вид пальцы. - О, ты же. Косой. – с удивлением протягивает книгу помощник, а КёнСу приняв ее в руки, хмурится. Кто, прости? - Точно ты. - более радостно вопит Пак, возводя руки в стороны. - Вот значит какие книжки ты читаешь, - как то задумчиво тянет он, вновь оглядывая корешок книги в руках маленького парнишки перед ним. – Вот, лучше почитай вот это. – волк протягивает парню какую-то книгу, что достает с нижних полок, затем буквально пихает ее в руки в край офигевшего хирурга, затем его кто-то окликает позади, и он кинув напоследок многообещающее “До встречи” оставляет парнишку одного стоять между стеллажей. Смакуя губами бесшумно имя убежавшего, и рассматривая книгу с яркой надписью: -СТРЕЛЬБА ДЛЯ ЧАЙНИКОВ.- *** « Я все же прочел и ту книгу, что хотел и ту, что дал мне Чанёль, а потом умело пользовался ее знаниями, когда Чанёль открыл мне правду своей сущности. Долго шмалял в след убегающим лапам, пока он…не поцеловал меня. Нет, я не гей, я зоофил. Просто его губы такие мягкие мягкие, со вкусом лесных ягод, просто его руки слишком крепкие, из-за чего я в них себя чувствую порой настоящей, простите, девушкой, хотя сам довольно крепкого телосложения.» Парень лениво зевнул, взглянул на часы. 00:36. Пора бы уже ложиться, ведь завтра вставать рано, снова в магазин, снова разделывать дичь и снова ловить на себе взгляды волшебного зверья, к которым он, кажется, уже привык за последние четыре месяца, три из которых встречается с Чанёлем.

***

Неделя проходит скудно. Кёнсу все чаще болтается без дела, берется то за одно дело то за другое. То помогает маме на кухне, маринуя с ней мясо и украшая ароматный пирог сливками, то даже отправляется вместе с отцом на охоту, где оглядываясь каждый раз боится узреть своего зверька по близости или случайно подстрелить его. Хотя он и знает что в дневное время суток он с стаей редко показывается вблизи города, но все равно боится, ужасно переживает, из-за чего ружье ходит ходуном в руках. Но ни охота, ни готовка, не могут надолго его отвлечь. Ему кажется что время течет через чур медленно, и как же он радуется, когда будильник наконец-то тревожит его ярким сигналом на электронном дисплее о том, что наступила пятница. С шести утра он собирает вещи, плотно напихивая рюкзак только самым необходимым. Правда автобус лишь в восемь, но ему уже не терпится поскорее свалить из этого места подальше, поскорее провести его вблизи большого города, хоть и все равно на окраине у пляжа, но уж поближе чем в его деревушка. Юноша так же берет с собой снасти для рыбалки, заранее зная, что ими он вряд ли будет пользоваться там, это лишь для прикрытия, но это прикрытие слишком большое и таскаться с ним – не самое приятное из занятий. Он наивно полагает, что возле остановки его встретит Чанёль, но как только он подходит его телефон мигает сообщением. Чанёль сказал, что уже на месте. Кенсу всю дорого, что он провел в тесном автобусе, открыто дуется, игнорируя Паковские звонки и смс. Хватило же наглости, подумать только, ведь Кенсу попросил его помочь заранее, предупредив еще за неделю о громоздком грузе, с которым волк должен был ему помочь. Когда он подьезжает, он к тому же с трудом находит их домик, что так же видел лишь Чанёль, а человеческий парень ориентировался лишь по номерам домов, пойдя не малое расстояние пешком, причем один раз не в ту сторону. Топографический критинизм он такой. - Ну прости, с стаей по делам были здесь, я решил, что мне уж лучше дождаться тебя тут.. – будь Ёль в обличии волка, он непременно бы поджал ушки и хвост, скуля и вымаливая прощение. – Sorry Sorry Sorry… - начинает напевать, пока КёнСу запускает в него футболкой из своего рюкзака, но и футболку, и его, вскоре ловят сильные руки, приподнимают и ярко улыбаясь выносят на веранду перед домом. Пятая точка Кенсу усаживается на широкие перила. - Да хоть десять дел сразу. – фыркает младший. - Вообще-то это наше прикрытие, ты забыл? Я на ры-бал-ке. – по слогам чеканит он, а волчьи руки уже пробираются к талии КёнСу. Устроившийся между разведенных ног Чанёль крепко обнимает, и Кён даже не замечает в возмущениях как укладывает ладони на его плечи. Так привычно и мягко. - Ты мне кстати еще рыбу должен. Не забудь. – стучит пальцами по лбу Чанёля, тот смеясь подается ближе, прижимается, а Кенсу обхватывает его торс ногами. - Не забуду я, завтра наловлю.. – До ведет своими пальцами по щетинстой щеке, что отросла у волка за пару его наверняка занятых дней, немного морщится. - Колючий.. – тихо выдыхает он, Чанёль уже прижался губами к сладкой коже на шее, поэтому его колючая щека еще больше колит и раздражает нежную кожу. И хоть младший уже готов наплевать даже на это, но вдруг в нем бьют принципы.Какого черта я себя готовил весь вечер вчера, а он даже побриться не смог . Кенсу останавливают как раз в тот момент когда сухие губы уже пробирались под ворот расстегнутой рубашки. Обхватил его лицо ладонями, а потом поднял на себя. - Сначала бритва, потом я. Кенсу опускается спиной на постель первым, а нависающий сверху Чанёль невольно заставляет одним взглядом комок возбуждения завертеться где-то внизу живота, а стройные ноги расставить шире. Ёль, к слову, побрился. Еще бы, против До Кенсу даже старый бывалый волк не попрет. В конце концов Чанёль безумно влюблен, а у Кёнсу есть весомый аргумент – ружье. Они с характерными звуками целуются. Сначала медленно, неторопливо, будто передавая в каждом касании весь тот трепет долгожданной встречи, а потом более жарко и жадно, полностью наплевав на то, что сейчас только утро и для таких игр вроде бы не время. Но вот Ёль уже скользит горячей ладонью по ,замурованному в узкие джинсы, бедру Кёнсу, тот чуть выгибается и томно выдыхает, когда рука уже оказывается на внутренней стороне его бедер. Пальчики молодого хирурга путаются в грубой копне волос Чана, сжимают, стоит ему случайно задеть клыками мягкие губы паренька. Рубашка младшего рвется под натиском Чанёлеских рук, и только мальчишка хочет возмутиться, как его вновь захватывают в плен чужие губы, призывая к молчанию, и уверенными поглаживаниями паха, вынуждая его стонать вновь и вновь. До тоже долго не остается без ответа, сдергивая с торса Пака единственное, что на нём осталось после душа – полотенце на поясе, пока вторая рука Ёля блуждает по его телу, поглаживая и сжимая все что попадается под руку. Упругие бедра, ягодицы, мягкие бока Кенсу… ничего не остается без внимания ласкающих рук. Губы обжигают и без того горячую сейчас кожу. Чанёль опускается ниже, выводя странные узоры языком на плоской груди парня, захватывает в рот один из сосков и прикрыв глаза, посасывает, в то же время КёнСу нетерпеливо скулит, ёрзая под волком, обхватывает его торс вновь, скрещивает ноги за его поясницей и резко прижав к себе, заходится в стоне, чувствуя размеры своего волка парня. Нежность медленно пропадает из их ласок, на смену ей приходит жгучее желание. Волк проходится по эрогенным зонам юноши, как только избавляет его от джинс и белья. Бледные тазовые косточки выступают по краям впалого животика, нежностью мужского тела сейчас и любуется Чанёль, влажно целуя то вздрагивающий животик, то чуть ниже его, совершенно гладкий лобок. Проходится губами по всему стволу Кенсу, будто считая каждую венку на возбужденном органе, где-то снизу, у основания, рукой оттягивая крайнюю плоть, с головки собирает белесые капли смазки. Облизывается, и глядя в глаза сглатывает. Этот взгляд не к добру – знает младший. Перевернув своего человеческого возлюбленного на живот, Чан приподнимает задницу Кенсу на согнутых коленях. Хотя тот и немного дергается, сопротивляется такой звериной ласке, то тугая дырочка предательски пульсирует, ожидая пока и до нее дойдет очередь. Волк глубоко ведет кончиком языка по ложбинке между двумя ягодицами пару раз, чуть щекочет языком поясницу, потом спускается вновь к проходу Кенсу и принимается языком давить и лизать сжатое колечко мышц, нахально вторгается языком в чужое тело, пока младший зажмурившись судорожно сжимает покрывало пальцами. - Боже..Чанёль…не-нет.. – повернув голову через плечо, жалобно отзывается парень волка. Хотя нельзя сказать, что ему не нравится это. Совсем нет, он ловит кайф от таких интимных ласк со стороны Ёля, но вместе с этим он каждый раз стыдиться их, его щеки покрываются заливисто красным, как и головка его члена, что сейчас, свисая, проезжается по белоснежной ткани, оставляя за собой влажную дорожку смазки, постепенно делающую одеяло в том месте на полтона темнее. Достаточно смочив дырочку слюной. Пак принимается вместо языка толкать внутрь пальцы, но в этот же момент он становится куда нежнее и осторожнее. Дело в том, что размеры волков прилично отличаются от человеческих, поэтому старший не скупится ни на смазку, что уже из бутылька льет на свои пальцы, ни на долгую и весомую растяжку. Первый палец входит легко, значит его мальчик уже работал над собой дома, от одной только мысли о мастурбирующем Кёнсу Чанёль невольно рычит и загоняет палец глубже, сгибая, за что получает резкий рывок вперед и прекрасный вид на прогнувшуюся спинку младшего, на которой так притягательно выступили лопатки, и Ёль вновь целует, вновь наслаждается вкусом человеческой кожи, кусает. Второй и третий пальцы входят уже туже, волк толкает их глубже и расставляет в стороны, чтобы прочувствовать как чувствительные стеночки внутри сфинктера постепенно привыкают к вторжению и расслабляются, поэтому вскоре, раскатав по своему члену резинку, заранее вытащив ее из шуршащего квадратика, волк приставляет головку к анусу и одним рывком проталкивается внутрь во всю длину. Су сжимается и чуть ли не задыхается. Слишком резко для него, больно, он еще не привык, от чего член Чанёля внутри тут же вновь сжимают мышцы, сокращаясь. Словно и не было той долгой растяжки. - Постоянно удивляюсь, как человеческое тело реагирует на меня, - с усмешкой хрипит Пак, наклоняясь и подминая под себя младшего, тем самым сильнее оттопыривая чужую попку с членом внутри. Он целует шею и чувствительное местечко за ушком, чтобы быстрее расслабить КёнСу, а тот лишь вновь рвано ловит воздух ртом, раскрыв губки. - Просто ненормально иметь такой член…- вроде как расслабившись, связно произносит До, чуть толкаясь на встречу крупному органу. – Слишком..большой… - между стонов проговаривает он дальше, когда волк, приняв толчки за сигнал, начинает уверенно набирать темп, напоследок шепча ему на ушко: - То что ненормально в твоем мире, нормально в моем. Не забывай. – тут же срывает все рамки и начинает вбиваться в желанное тело по которому так скучал все это время. Дырочка с трудом принимает член Ёля, из-за чего Кенсу приходится еще какое-то время привыкать, но даже легкая боль в тянущихся мышцах отдает диким наслаждением во всем теле, когда вскоре Чан вбивается ровно в простату молодого парня. Усыпанные венами и шрамами руки упираются в постель по обе стороны от головы младшего, ощущая точку опоры, пока бедрами отбивает размашистые шлепки при толчках. Оба заходятся в сладких стонах, Кенсу потому что ему безумно нравится ощущать Чанёля так близко, он тянется к одной из его рук, в бреду не помня как хватается за нее и сплетает пальцы. А Чанелю потому что Кенсу горячий и влажный внутри и за то чтобы ощущать где каждый день вот так, тесно и громко, он готов предать всю свою стаю, отдать все богатства их леса за одну только россыпь родинок на бледной спине, за которой неприрывно наблюдает каждый раз, когда тот прогибается не выдержав очередного толчка. В один момент Чанель после очередного толчка замирает внутри, откидывает голову назад и сдавленно стонет в голос в унисон с лежащим под ним парнем, что кажется своим криком перепугал всех птиц вокруг, а его сперма испачкала им постельное белье.

***

-…А потом мы этого лентяя доставали из под ели. – смеясь, заканчивает историю Ёль, лежа на, уже заправленной новым постельным бельем, кровати, закинув руки за голову и наблюдая как его парень прихорашивается у зеркала, облаченный после душа лишь в одну его футболку. – Вот и надо было ему лезть за этими шишками. Видите ли вегетарианец он, - закатывает глаза, пока До у зеркала продолжает сушить волосы полотенцем. - Волк вегетарианец это что-то новенькое. – так же смеется он, наконец-то откладывая фен в сторону и в последний раз взглянув на себя в отражении, перевел взгляд на Чанеля на постели. - Нечто тупое и ненормальное. – вздыхает волк, закрывая глаза, после секса и душа (и секса в душе ), мышцы приятно покалывало, а глаза сами собой закрывались от сладкой неги что растеклась по телу. За прошедшие дни он изрядно себя измотал, поэтому хотелось скорее закрыть глаза и задремать на пару часиков, что он не мог себе пока позволить. Ему нужно было приглядывать за Кенсу. В конце концов домик находится в лесу, и мало ли кто или что может оттуда вылезти. - Чанни.. – тихо позвал мягкий голос, рядом заскрипела кровать, Чан не открывая глаз понял, что младший сел рядом. – Можешь поспать.. – словно с разрешения волк вдруг отключился, бубня что-то о защите и осторожности, но после пары нежных поглаживаний по голове от Кенсу, 28-летний волк засопел, окончательно отдаваясь в лапы Морфея.