Убеждение

      Брюс Уэйн убеждает себя — Джейсон Тодд опасен, его врожденная, впитанная с молоком матери, тщательно культивированная подворотнями Готема ярость, не поддается контролю. Она брала над мальчиком верх каждый раз, достаточно было одной искры. Яма Лазаря превратила это пламя ярости в пожарище, форменное безумие, в какой-то степени психопатию. Психопаты понимают, что они делают, а от того Джейсон опасен в двойне.       Опасен еще и потому, что мальчик знает — ярость нужно выпускать и оттого он выбрал для этого крайне циничный и алчный способ. От алчности воспитанника Бэтмену зачастую становится дурно до тошноты. То, что руки по локоть в крови — к этому мужчина уже привык. Или тоже убедил себя в этом? Как и в том, что ему проще отпустить нерадивую, очернившую себя птицу, не желающую следовать правилам и законам. Более того, нарушающую эти законы не по незнанию, но с истинным наслаждением и знанием дела. Проще ведь, действительно проще, забыть о неудачном педагогическом опыте, ведь у него есть и другие птенцы, но внутри что-то неприятно тянуло. Возможно, чувство вины…       Еще миллиардер убеждает себя в том, что он не будет следить за Тоддом — его совершенно не интересует в какие еще неприятности влипнет бывший ученик и сколько человек убьет, сколько раз еще будет стоять в шаге от смерти… Убеждает, провожая парня взглядом, убеждает, слушая удаляющиеся шаги. И забывает обо всех убеждениях, когда слышит этот отчаянный крик, разорвавший мерную атмосферу в поместье Уэйнов. Спотыкаясь, словно неловкий подросток, он влетает в дом, чтобы взять его на руки, не стесняясь того, что от жуткого чувства дежавю к горлу подступает тошнота и слегка дрожат колени.       Поздней ночью, сидя у постели так и не пришедшего в себя Джейсона, Брюс Уэйн уже не убеждает себя ни в чем. Только признавая свою слабость и бессилие, молит всех богов прошлого, настоящего и будущего не забирать у него, нет ни воспитанника, ни врага, но сына, за которого сердце зачастую обливается кровью, сколько бы он не убеждал себя в обратном.