Дитя Пустоты

      На 109 году жизни звереныша старик Шу слег с какой-то болячкой, ни одно зелье не помогало, а про лекаря можно было забыть. Но не это было главной причиной тревог в старом доме, ведь на границах начались первые стычки, которые постепенно становились все ближе к ним. Джанаваш даже и не думал сбегать с земель, жалея о том, что не может вывести мужчину отсюда. Болезнь постепенно захватывала все тело старика, от чего тот почти постоянно спал, изредка приходя в себя, тогда парень и кормил мужчину, сохраняя крупицы чужих сил. Кажется, Пустота решила забрать к себе этого старого эльфа, что гордо прожил свою жизнь, держась до самого конца.       Этот год выдался самым плохим для звереныша. Забираться далеко в лес было опасно, от чего делать припасы становилось сложней. Несколько раз на границе с лесом он подмечал шпионов, что приглядывались к их старому дому, но те были там не долго и почти сразу уходили. 79 альбом лист с рисунком занял свое место, а на душе у Джанаваша было неспокойно. Он ощущал, что старик Шу не протянет долго, а все зелья лишь замедляют его угасание. Видимо, все-таки старость брала верх над этим смелым эльфом с доброй душой, зверенышу было больно смотреть на такие мучения мужчины, которого он считал своим единственным отцом.       - Прошу, великая Пустота, даруй ему покой и счастье новой жизни, - тихо шептал юноша которую ночь подряд, ему было больно смотреть на терзания старика Шу. – Он заслужил твоих объятий, Великая Мать, молю тебя об этом.       Джанаваш держал себя в руках, хотя одиночество впереди и война пугали его не на шутку. На 110 году и последнем рисунке в альбоме, старик Шу умер во сне с улыбкой на губах. В момент смерти старика Джанаваш горько заплакал, терять мужчину было очень больно, но он был рад тому, что мучения мужчины наконец прервались и Пустота приняла его душу в свои объятия. Со смертью старика звереныш оказался свободен от привязанности к земле, да вот только идти куда-то одному не было смысла, учитывая, что он имел статус зверушки-фамильяра, неразумного и бездушного.       - Я буду помнить твою заботу, дед Шу, ты стал моим дорогим отцом, - произнес последние слова на похоронах старика парень. – Будь счастлив в новой жизни, я буду верить в это, - юноша поджег погребальный костер, как было положено у светлых эльфов, огонь очищал тело и душу, так же даря покой.       Джанаваш стоял на улице до последней искорки костра, наблюдая, как этот мир покидает его нареченный отец. Когда все прогорело, юноша пустил пепел по ветру над озером за домом, стирая с лица последние слезы. Пускай он и остался один, но не собирался сдаваться.       Внезапно со двора раздалось ржание коней и громкие крики, слышался лязг оружия, кажется, война все-таки добралась и до этого кусочка земли. Звереныш, сильно испуганный, натянул на голову глубокий капюшон, а на половину лица – платок, пальцы так же спрятал в перчатках. Так он выглядел постарше, да и не так необычно, все такие его глаза и волосы были необычны для светлых эльфов, да и уши были слишком миниатюрными, пускай и тоже немного заостренными.       Юноша пугливо показался во дворе, стараясь скрыть дрожь в своем теле, смерти он не боялся, но и как защитить себя – не знал совершенно.       - Я был прав, тут все же кто-то живет! – нагло заявил один из мужчин с темными волосами, да и такими же темными глазами, как две бездны. Мужчина был при полных доспехах и при оружии, и мысли не было, что это заблудшие путники. Звереныш просто нутром почувствовал в них девантаров, понимая, что теперь точно не сбежит.       Юноша не представлял, как себя вести с этими воинами, которых было около 20 вокруг его дома, но и молчать нельзя было, это тоже было чревато.       - Вам что-нибудь нужно, путешественники? – спросил парень, делая свой голос старческим и скрипучем, он специально учился этому. Ведь одинокого старика никто не тронет, в отличии от юного создания. Что угодно, лишь бы остаться живым и здоровым.       Воины вокруг сначала удивились словам парня, а после дружно захохотали, единицы из них остались спокойны и сдержаны. Только старый глупец мог признать в них путешественников.       - Старик, мы не путешественники, если ты не заметил, - ответил один из мужчин, нагло ухмыляясь. – Война идет, будь любезен потесниться и поделиться с нами всем, что есть, если жизнь дорога. Мы проделали долгий путь и устали!       Звереныш судорожно сглотнул, а руки предательски задрожали, он еле собрался, чтобы ответить собеседнику. Он был готов хоть все отдать, лишь бы его оставили в покое, он ведь даже смерть старика Шу не смог спокойно оплакать.       - Приношу свои извинения, господа, что-то зрение меня уже подводит, - все так же скрипуче ответил юноша, стараясь раньше времени не паниковать. – Вы можете оставить своих скакунов за домом, там есть стойло и еда для них. Сейчас я приготовлю для вас ужин, весь дом в вашем распоряжении.       Парень наигранно низко поклонился и пошаркал к дому, как обычно делал уставший старик Шу. Нужно было сделать все, чтобы его не раскрыли. Может, он и не умрет, но боли он боялся, до зубового скрежета.       Воины довольно загалдели и пошли за дом, чтобы разместить своих скакунов. У Джанаваша в стойле остался лишь один старый конь, которым обычно пользовался старик, второго они продали в одну из зим, посчитав, что он им не нужен, в город все равно вдвоем не могут ездить.       Парень же вошел на скромную кухню и начал споро готовить наваристый суп из рыбы и крупы на всю эту толпу, впервые благодаря Пустоту за то, что у них в доме был лишь старый большой котел. На это варево юноше пришлось истратить четверть запасов, да и еще приготовил чай для воинов, налив в несколько кувшинов на столе, на это так вообще все травы ушли. Звереныш старался сделать все это до того, как в доме появятся воины, он боялся их. Как бы парень не суетился, воины пришли раньше, чем он погасил огонь под варевом.       - Располагайтесь в доме, он полностью в вашем распоряжении, господа, - тихо произнес юноша, чуть отступая к лестнице наверх. Он надеялся, что его не заставят ужинать с ними, иначе придется снимать платок, а этого точно не хотелось делать перед ними.       - Да, старик, скудно же ты живешь, чего и ожидалось от захолустья такого, - нагло заявил один из воинов, другие поддержали его подколками и смехом. – Если будет мало, мы еще тебя позовем, а теперь проваливай и дай нам поесть!       - Как пожелаете, господа, - звереныш осторожно поклонился и, стараясь не сорваться на бег, пошаркал наверх по скрипучей лестнице на чердак. Там он заперся на засов и сполз по двери на пол, тихо плача от страха, что его сковал.       Звереныш не знал, сколько шумели воины внизу, лишь заметил, что на улице стемнело, а в комнате заметно похолодало. Парень поднялся с пола и растопил очаг, а сам собрал все шкуры в одно ложе, лишь одну вытащил и, накрыв себя, сел у очага, греясь, почему-то его знобило со страшной силой, видимо, страх не хотел покидать его тело. Внезапно в дверь постучали, от чего парень вздрогнул, чуть испуганно не пискнув, как ребенок.       - Старик, открывай, нужно поговорить, - раздался сильный голос из-за двери, казалось, что этот голос буквально льется по коже и проникает глубже, вызывая странную дрожь.       Кажется, назад дороги уже не будет, его жизнь вновь делала странный поворот, да вот только в лучшую или худшую сторону, звереныш не знал, запутавшись во всем.