Как можно дольше

— Почему нет?! — возмущенно кричит Хаттори, а я опускаю голову на свои руки. — Ладно, прости. Я понимаю, без этого никак… но…       Не поднимаю голову и еще сильнее сжимаю пальцами виски. — Я думал, твои намерения серьезны, — вздыхает капитан.       Мы сидим в моей комнате. Вдвоем. До окончания лагеря всего один день, а я все еще не показала ребятам запись финала Зимнего Кубка. Не смогла. Но Хаттори настаивает, чтобы я всё объяснила, разложила по полочкам, еще раз подготовила ребят.       Я знаю, так нужно. Но мне больно. Да, наверно, игра поражает и, несомненно, многому учит, но… мне не хватает решимости снова увидеть, нет, вспомнить её.       Хигаши поднимается из-за стола, собираясь уйти. — Всё. Мы смотрим без тебя. Давно пора было, — бросается в меня этим словно камнем.       Больно. — Я сделала всё, что могла, Хаттори, — пытаюсь оправдаться.       Сейчас мне хочется… приложить еще больше усилий. Ради победы. Но я их не прилагаю. Программа выполнена, Ан и команда научились всему, что я планировала. — Ты уверена, что всё? — переспрашивает капитан. — Ты понимаешь, что та игра очень важна? Я был уверен, ты расскажешь о её финале хоть что-то. Ты видела это лично, Хороми. Видела всё.       Не могу сдержаться и возмущаюсь: — Они — моя бывшая команда!       Почему капитан не может понять? — Похоже, ты забываешь, что сейчас мы — твоя команда. И только.       Хаттори уходит, прикрывая за собой дверь, а я опускаюсь на пол. Просто лежу и смотрю в потолок. Жмурюсь от яркого света лампы.       Акаши, я не права? Что мне сделать, чтобы тебя достичь? Что сделать Ану? Если мы не сможем победить, то переедем в Токио, дабы поступить в другую школу. Школу, которая лучше Камии и не хуже, чем Ракузан. Но… тебя там не будет.       С этими мыслями, кажется, засыпаю.       На следующий день снова встречаюсь с Маюзуми. В этот раз — без Ана. — Ты играл тогда. Расскажи, как… — Вам его победить? — недовольно перебивает семпай. Мы стоим в коридоре недалеко от столовой. Удача, что мне удалось с ним столкнуться. — Бред. У вас не выйдет. — Даже против второго состава? — цепляюсь за еще одну надежду. Если на площадке не будет Мибучи, Хаямы и Эикичи — это уже прибавляет шансов. — С чего ты взяла? Против вас выйдет именно первый, Фуцурэ.       Замираю, пытаясь осмыслить его слова. Нет, не может быть. Я узнавала — тренировок не было. Никто из них, кроме Акаши, не тренировался с тех пор, как Ракузан проиграл. Не знаю, в чем причины, но это так.       Озвучиваю свои мысли, и Чихиро отвечает: — Некоторым людям вредно думать. Если игроки не тренируются, это еще не значит, что они не будут играть. — Значит! — неожиданно агрессивно возражаю я. — Именно это и значит. К любой игре нужна подготовка. Или… — Или они ни во что вас не ставят. Совсем, — усмехается Чихиро. — Во всяком случае, я слышал о присутствии основы на этой игре. Хочешь, делай выводы, хочешь – нет.       Я снова молчу. Признаться, к игре против основы Ракузан я готовила команду еще с осени. Не знаю, почему именно, но все тренировки, что я составляла, основывались на данных о моей первой команде.       Хотя… кажется, знаю. — Спасибо за информацию, — тихо произношу я.       Ракузан — идеал, превзойти который — лучшая планка из всех возможных. — Если будет время, я зайду посмотреть, — меланхолично отвечает Чихиро и, разворачиваясь, добавляет: — Желаю удачи.       Смотрю, как он скрывается за поворотом коридора, и снова пытаюсь осмыслить все его слова. Начиная от совета не являться на игру и заканчивая информацией о составе. Я должна собраться. Должна. Встреча команд послезавтра, а мне не хватает сил даже думать о том, что нам предстоит. А если я уже наделала много ошибок? Я не тренер, и менеджер из меня не такой, какой должен быть.       Акаши… просто будь рядом, поддержи. Давай забудем о баскетболе? Давай будем вместе. К черту все договоренности! — Хороми.       Поднимаю глаза и вижу Ана. Моя поддержка и опора — брат. Что бы ни случилось, он столько раз оказывался рядом. И лишь однажды… — Хороми, у тебя все в порядке?       …оставил одну. — Да.       Одну, но вместе с Акаши, и именно по его просьбе. Это странно. Это пугает. Я боюсь Сейджуро, даже зная, что он не хочет, чтобы я его боялась. — Нет. С тобой явно что-то не так.       Ан берет меня за руку и куда-то тащит.       Позже понимаю, что мы уже стоим на стритбольной площадке. — Скоро игра. Ты будешь нашим тренером. Пожалуйста, соберись, — говорит брат и зачем-то кидает мне мяч, как будто это я должна выйти на площадку. — Не смогу.       Сама не ожидала этих слов. Что со мной? Почему мне так плохо? — Сможешь! — твердо произносит Ан. — Ты столько сил вложила в команду и… в меня.       Он вздрагивает от холода и глубже прячет руки в карманах. — Есть вероятность, что… против нас выйдет первый состав.       Словно пытаюсь его запугать. Убедить: всё тщетно. Почему? Еще одна моя ошибка? Еще один мой провал? Менеджер или тренер, но я должна, обязана поддерживать команду. И, как сестра, — брата. — Уже не важно! Мы сделали все, что могли. Если вдруг проиграем, то так тому и быть. — Но твоя договоренность с Акаши… Ты же хотел выиграть… — Это моя ошибка. Не твоя. — Ан протягивает руку, чтобы я кинула ему мяч. Кидаю. — Надо уметь признавать свою слабость, а я… ну ты знаешь… — Знаю, — горько усмехаюсь. Ан отходит назад и забрасывает дальний трехочковый. Мяч глухо ударяется о сырой асфальт, пачкаясь в грязи. — Зато в тебе есть столько самоуверенности. Мне бы хоть немного такой же… — Странно, что ты все еще не поняла, насколько крута, — смеется брат.       Он поднимает мяч и снова забрасывает уже из-под кольца.       Мне очень льстит, что ты в меня веришь… — Спасибо. — Широко улыбаюсь. — Да не за что. Попробуешь? — Он протягивает мне испачканный мячик. — Эм… нет. Как-нибудь в другой раз. ***       Кто мы для Акаши в этой игре? Соперники? Чтобы стать его соперником, каждый из нас должен быть равным ему. Пытаясь этого достичь, стремясь превзойти самих себя, мы с братом делали кучу ошибок. Признаться, я ни о чем не жалею, но мне хочется, очень хочется продлить то время, что уже прошло.       Быть вместе с Акаши. Быть с родителями. Быть с братом. Быть менеджером Ракузан. Быть тренером Камии. Понимая, что совместить все это невозможно, я, кажется, уже отчаялась. Как люди справляются? Как живут, бесконечно делая выбор, один за другим? Можно ли мне просто плыть по течению? Или надо биться в стекло, пытаясь попасть на ту сторону? И почему я считаю победу над Ракузан невозможной? Мне не хватает веры в собственные силы? Или в силы своей команды?       Даже просто думая обо всем этом, я уже… так устала. — Не выспалась, да? — спрашивает брат. Мы сидим за столом, ожидая, когда мама принесет завтрак. Встали рано, хотя до игры еще несколько часов. Похоже, Ан тоже плохо спал. — Ага. Ты как? Готов? — Ну, а чем мы столько времени занимались? — Ан усмехается, и как раз в этот момент мама ставит на стол две тарелки с омлетом. — Чтобы всё съели, а то бледные, как стены в папином гараже, — ворчит она. — Там серые стены, — возражает брат с широкой улыбкой. — Вот и вы серые, — вздыхает мама. — И чем вас только кормили в этих онсенах. Говорила я, что нужно брать гостиницу подороже.       В этот раз возражаю я: — Нормально нас кормили. — Брат уже напихал полные щеки еды и, кажется, тоже хочет что-то сказать. Смотри не подавись. — Просто волнуемся перед игрой. — Игра против Акаши? — Мама садится и, поставив локти на стол, опускает подбородок на сложенные пальцы. — Угу, — мычит брат и тянется за кружкой с чаем. — Он добрый мальчик. Не обижайте его, хорошо?       Давится и кашляет. Хлопаю Ана по спине, а мама встает и достает из шкафа упаковку салфеток. — Не думаю, что тебе стоит об этом переживать, — серьезно говорю я.       Что-что, а обидеть Акаши это надо еще постараться, и то… — Да ничего с ним не будет. Ты бы лучше за нас так переживала! — возмущается брат, вытаскивая из коробки салфетку, чтобы вытереть разлитый чай. — Говоришь так, будто я за вас никогда не переживала, — дует губы мама. — Просто он показался мне… одиноким. Может, я ошибаюсь?       Они с Аном вдруг пристально смотрят на меня, а я опускаю взгляд в тарелку с все еще нетронутой яичницей. — Не знаю! — Резко встаю из-за стола и покидаю кухню.       Одинок. Знаю, что одинок! У меня есть тысячи причин не желать нашей победы и столько же — в неё не верить! Но… — Хороми!       Брат догоняет меня у лестницы. Впрочем, я застыла на первой ступеньке, кажется, уже не собираясь подниматься. — Мы выиграем сегодня, — твердо обещаю я. — О, я смотрю, ты приободрилась. В чем секрет? — Акаши не хочет, чтобы мы проиграли.       …Но еще столько же — эту победу желать.