Торговая компания

Нерис был разбойником в третьем поколении. Его отец заправлял бандой в лагере Тихих Лун, к северо-западу от Вайтрана. Сам Нерис был просто обыкновенным бандитом в том же самом лагере. По правде говоря, их банда была довольно большой. Четыре лучника, пять мечников, повар, кузнец, маг-аргонианин, алхимик и главарь. Четырнадцать человек – это довольно большая сила! К ним не совались ни стражники, ни Братья Бури, и даже имперцы старались обходить их стороной. Собирать такую команду было сложно. Эту работу начал еще Аргус, дед Нериса. Он, аргонианин Коул и мечник Зорго. Они втроем начали эту работу, которая длится вот уже сорок лет. И вся эта большая ответственность ляжет на самого Нериса, который должен и дальше строить их маленький городок. Нет, скорее – маленькую провинцию, со своими правилами, со своими мотивами. Нерис всегда считал, что разрушать всегда быстрее и легче, нежели созидать. Даже своих жертв, в лице легкомысленных путников, он никогда не убивал. Даже тех, кто оказывал жестокое сопротивление, он оставлял в живых. Даже если они и умрут, то не от его руки, а от клыков и когтей свирепых скайримских волков. Разрушать всегда быстрее, чем созидать… Лагерь, на обустройство которого ушло сорок лет, рухнул в течении сорока секунд. А из-за чего? Из-за того, что они переоценили свои силы. Решили, что смогут противостоять пятерым каджитам… Вообще-то, пять каджитов – это немного. Особенно против четырнадцати человек. Но каджитов все еще пять, а из бандитов осталось максимум человека четыре. Включая Нериса. По правде говоря, каджиты не хотели сражаться. Но, поскольку они ехали с большой телегой, доверху набитой всяким разным добром. На это добро можно было целый город купить! Да и вторая лошадь в хозяйстве бы пригодилась. Поэтому, как только караван подъехал достаточно близко, каджитов осыпали градом стрел. Но никто не успел и глазом моргнуть, как все пятеро лучников погибли. Пять каджитов, пять стрел, пять смертей. Уже тогда Нерис понял, что им не избежать уничтожения. Сам он словил стрелу в плечо, и теперь лежал, чувствуя спиной каждый камешек, как растекается по этим камням его же кровь… Черт! А ведь бандит представлял, как будет управлять могущественной бандой, наводящей ужас на все окрестные поселения. Разум бандита начал медленно угасать, взор затуманился… –Тут еще один, кажется, жив… - слова донеслись до Нериса словно сквозь туман. Вокруг все было в черно-белой гамме… А потом кто-то взял его за плечо, и вдруг все снова приобрело цвета. *** Сара прошла мимо раненого мечника, кузнеца, аргонианина и алхимика, направляясь к главному бандиту. Он был высоким нордом с гордым подбородком и бешеными глазами. Довольно пугающее сочетание, по правде говоря. Одет он был в железо. Железный шлем с двумя расходящимися в сторону рогами, железная броня, даже сапоги железные. И все сделано в здешней кузнице. –Время на раздумье закончилось, каков ваш ответ? – Сара попыталась сказать это, как можно меньше проявляя эмоции. Еще час назад выжившим бандитам предложили сделку: год они работают на каджитов. Работа была такова: кузнец кует оружие и доспехи, маг их зачаровывает, алхимик изготовляет зелья, мечник собирает деньги. И раз в месяц главный бандит все это отдает каджитам. Взамен торговцы оставляют им жизнь. –Мы согласны – ответил главный. Сара кивнула, повернула голову к Ми’росу, сидящему возле костра. Вот уже почти год, как он и вся остальная торговая компания подобрали ее с дороги. Ро’дулл поймал ее взгляд, подмигнул, мол, все хорошо. Теперь все точно будет хорошо. *** Ро’дулл скосил глаза, осторожно выглянул за угол, и слегка дернул хвостом. Чисто. Сара натянула тетиву лука, выглянула за угол. Выждав пару секунд, она поднялась и тихо направилась вдоль по длинному коридору. Вдруг она почувствовала легкое покалывание в хвосте. Обернувшись и убедившись, что Ро’дулл не отстал, но и не укусил ее за хвост, Сара сделала еще один шаг. Покалывание в хвосте перешло в тупую боль, отзывающуюся в позвоночнике при каждом шаге. Что-то тут не так… Сара сделала еще шаг, а потом что-то произошло. Сара так и не поняла, что именно, но тело само ушло куда-то в сторону, а над ухом просвистела стрела. А потом еще одна. –Ложись! – Крикнула девушка, а сама спряталась за небольшой уступ. Вскоре стрелы прекратили свои полеты, и Сара смогла выглянуть за угол. Слава богу, это была лишь ловушка, закрепленная на стене. Ро’дулл мягко приземлился рядом. Левое плечо каджита было окровавлено, а конечность бессильно свисала вниз. Ах да, еще стрела торчала. Сара будто бы отдалилась от Ро’дулла, а сам каджит оставался неподвижен, словно статуя. К каджиту потянулась рука, взялась за древко и осторожно потянула. Стрела вышла без особых проблем, а рана заживала прямо на глазах. Взор помутнел, Все вокруг начало плыть… Черт! Только не сейчас… Только не сейчас… *** Ми’рос скучал по Саре. Непреодолимое чувство тоски накатывало всякий раз, когда она уходила. А уходила она часто, хоть обязательно возвращалась с новыми вещами, новыми слухами и новыми умениями. В эти моменты каджиты становились лагерем, собирались у костра и слушали очередное повествование о приключениях . Вот, к примеру, недавно Сара отправилась на Высокий Хротгар, и на пути у нее встал снежный тролль. Не имея оружия, каджит не растерялась и забралась на ближайшую снежную гору. Тролль, первые два часа, пытался залезть за Сарой. Потом он просто ждал, пока она слезет. Саре это, мягко говоря, надоело, и она, под покровом ночи, спустилась вниз. Троллю она всего-навсего перерезала глотку (слава богам, ее когти были остры). Ничего интересного, скажете вы? Ладно, вот вам другая история: как-то раз она отправилась в двемерские руины. Там, помимо всяких механических пауков, на Сару напал этот… как его там… центурион, что ли? Так она не растерялась, и как… –Ми’рос, чужаки на дороге, – Но’лла, не церемонясь, вошла в палатку – все вооружены и явно пришли с плохими намерениями. Каджит оторвался от написания своего дневника и повернул голову к Но’лле. Та была облачена в стальную броню, а сзади был прикреплен алый плащ. Девушка быстро избавилась от ненужной в бою ткани и взяла из угла ножны с мечом. Ми’рос встал из-за стола, закрыв наполовину исписанный мелким подчерком дневник и, прихватив с собой кинжал, вышел из палатки. Уже снаружи он понял, что слишком часто стал выходить из своей маленькой обители.