Иллюзия смерти

Рейчел Эмбер до последнего сражалась, царапалась как кошка, не хотела умирать. Рейчел Эмбер стучалась в закрытую дверь, голосом охрипшим звала на помощь и искренне ненавидела яркие вспышки фотоаппарата на выстрелы в спину похожие. Рейчел Эмбер сотни раз вслух отказывалась от своей мечты стать фотомоделью, в надежде выбраться из тёмной комнаты. В надежде снова увидеть свет. Но всё напрасно. Лимит выборов для неё, увы, был исчерпан. А синяя бабочка отчаянно билась о стенки стеклянной банки, медленно задыхалась, как и сама Эмбер. «Улыбнись, девочка, снимается твоё последнее мгновение. Но не бойся — ты навечно останешься частью высокого искусства. Ты же сама так этого хотела, верно?». Нет-нет, Нейтан, пожалуйста, скажи ему. Заставь передумать. Ты можешь, ты в силах, знаю... Рейчел Эмбер не может говорить вслух. Её голосовые связки парализованы страхом. Она лишь смотрит на Прескотта с отчаянной надеждой и пальцами тонкими вцепляется ему в руку. На её запястье вытатуирована черно-белая бабочка. Ему нравится черно-белая гамма. Ему нравится Рейчел Эмбер. Но лекарства удерживающие его на грани «нормальности» давно выветрились, а потому тяга к мрачному искусству перевесила чашу весов. Рейчел Эмбер была обречена. И в тот момент, когда синяя бабочка упала замертво на дно банки, Нейтан оттолкнул девушку в Его объятия и сделал завершающий снимок. Контрольный. Лучший из всех. Что-то похожее на сожаление придёт гораздо позже, когда отпустит дурман болезненной зачарованности получившимися снимками. Когда в кошмарах ему привидится бабочка чёрно-белая и Рейчел Эмбер в тёмной комнате его за руку хватающая. Она была прекрасной моделью. Она была Вдохновением для них обоих, но отказалась от своей мечты. Испугалась мрачности очень не вовремя. Он был разочарован этой слабостью. Он полагал, что Рейчел окажется более стойкой, но нет. Он утверждает, что Макс Колфилд не такая. Она сильнее. Она выдержит испытания. Она не откажется от своей мечты. Она умеет ценить высокое искусство. Марк Джефферсон то же самое говорил и в предыдущие разы, а заканчивалось всё одним... 1. Расплывчатая синяя бабочка бьёт крыльями о стены стеклянного аквариума. Марк Джефферсон поймал её, как и саму Макс. Выстрел ещё звучит в ушах, осознание произошедшего кошмара всё никак не доползёт до нервных клеток, притуплённое распространившимся в крови лекарственным препаратом. От него всё вокруг кажется затянутым пеленой тумана, а знакомая уже комната крутится как в калейдоскопе. Руки крепко связаны за спиной, так что пошевелить ими не представляется возможным. В поле зрения попадает куртка Нейтана. Макс задерживает дыхание и забывает выдохнуть, когда сам Прескотт появляется в помещении и приближается к дивану. Он переоделся в чёрное — это она подмечает машинально. Должно быть, на черном не так видна кровь. Ей хочется закрыть глаза, чтобы не видеть выражения его глаз. Так учёные обычно смотрят на экзотических насекомых, изучая их. Чёртов «юный натуралист». От него пахнет горькой полынью и влажной землёй. Должно быть снаружи начался дождь. Или снег. Или камнепад. Она уже ничему не удивится. — В куртке было неудобно копать, пришлось снять, — зачем-то поясняет он, всё так же пристально смотря на неё. — Глубокая получилась яма. И размер как раз твой, Колфилд. Он старается вызвать её страх. Ему до чёртиков необходима хоть какая-то реакция с её стороны. Дрожь вполне сойдёт для начала. Да отойди ты от шока, бесит этот пустой взгляд на банку с полудохлой бабочкой! Он рывком усаживает её на диване и заставляет смотреть себе в глаза. — Ау, Колфилд, тебе страшно? Говори со мной! — снова выходит из себя, теряет контроль, где-то там были таблетки... а, к чёрту, всё равно толку чуть. — Развяжи меня, Нейтан... пожалуйста. — Надтреснутый шепот. Она нервно облизывает пересохшие от наркотика губы. Её телефон начинает трезвонить разрушая возникшую паузу и мешая Нейтану ответить на эту нелепую просьбу. — Кто у нас тут? — он показывает ей высветившийся на дисплее номер с удовлетворением наблюдая как к Макс Колфилд возвращается способность чувствовать страх. — Алло, Уоррен, она со мной, можешь начинать беспокоиться и обзванивать полицию... сам туда иди... прощай, Уоррен. Извини что не дал вам пообщаться. Какой-то он нервный у тебя. Издёвка. Нейтан Прескотт явно наслаждается ситуацией. А ещё он подходит к столу и взяв в руки шприц начинает заполнять его каким-то лекарством. Макс ощущает, что в помещении становится холоднее. Если Нейтан выдал себя Уоррену сказав, что она находится с ним и можно даже привлечь полицию, то... либо ему уже нечего терять, либо он окончательно слетел с катушек, либо всё вместе. — Помоги мне, Нейтан, — вырывается у Макс, когда слышится скрип и в проёме двери появляется Марк Джефферсон. Правду говорят: «не сотвори себе кумира». Она же поступала в Блэквелл в немалой степени из-за восхищения талантом Джефферсона, а получилось... — Приступим. Готова, Максин? — он говорит с ней так же как на лекциях. Будто ничего не случилось. Будто он не жуткий маньяк-психопат способный на убийства, а всё тот же одаренный лектор и претендент на звание «учитель года». Готова? Конечно же она готова... вцепиться в его рожу как только ей освободят руки. Если освободят. Вряд ли. Он подходит к ней вплотную и Макс чувствует резкий аромат мужского одеколона от него исходящий. Прежде ей нравилась эта марка, а теперь Максин знает, что так пахнет Смерть. — З-зачем ты убил Хлою? — она запинается, язык заплетается. Ей с трудом даётся этот вопрос. Пальцы Марка Джефферсона проходятся по её левому плечу. Секундой позже Макс чувствует, как под кожу правой руки входит тонкая игла. Нейтан делает ей укол какого-то наркотика и незаметно для Джефферсона прячет крошечную ампулу в задний карман своих джинс. Не заметивший этого маневра мужчина чуть кивает ему прежде чем ответить: — Она мешала тебе развивать свой талант, Максин. Ты совсем забросила искусство фотографии из-за неё. Какая фальшь. Зачем это? Мог бы напрямую ответить, что Хлоя была «ненужным свидетелем». — Делай всё, что он скажет. И молчи. — Шепчет Прескотт ей на ухо, и подойдя к столу с медикаментами ставит на него другую ампулу. По крайней мере, Макс могла бы поклясться что он... хотя, какое это имеет значение? Марк сдергивает с её рук клейкую ленту, произнеся, — какая дикость. Идём с нами. Он как будто совсем не боится того, что Макс может сделать. Хотя, она и ногами-то с трудом передвигает. Идёт, поддерживаемая Нейтаном Прескоттом. У Макс такое чувство, что она медленно умирает, как та бабочка в аквариуме. Короткий взгляд на Нейтана. А может не только кажется? По венам разливается тупая боль. Что Нейтан ввел ей? Остановившись перед подготовленной сценой, Марк указывает на связанную девушку в её центре. Она без сознания. Чего, впрочем, и следовало ожидать. Они же не собираются убивать Викторию Чейз? Они собираются её только сфотографировать в своём, извращенном стиле. Или, судя по тому, что Нейтан вкладывает ей в руки свой фотоаппарат, фотографами будут не они? Безумие какое-то... — Можешь приступать. Покажи свой талант, Максин. — Марк Джефферсон отходит в сторону, открывая ей полную картину. — Оправдай мои ожидания, девочка. Всех здесь присутствующих, за исключением Чейз, нужно сдать в психушку. Да-да и её тоже. Бедная Виктория... так вот за кем отлучался Джефферсон. — Кнопка здесь, — Нейтан услужливо наводит её руку и шипит на ухо раздраженно, — не зли его. Щелкай... В объектив она видит скрючившуюся на полу Викторию. А ведь она тоже может не выйти из этой комнаты, если очнётся не вовремя. Непослушные пальцы разжимаются и камера выпадает из её рук. — Ничего, Макс, многие фотографы волнуются в свою первую настоящую фото сессию, — подбадривает её Марк Джефферсон, хотя, если учесть ситуацию, это больше напоминает издёвку. Постановочный спектакль с ними тремя в главной роли. Каким образом она-то сюда затесалась? Понятнее бы было, сделай они её очередной моделью для съёмок, жертвой, но это... верх абсурда. Она не будет. Она не желает принимать в этом никакого участия. Собравшись с силами швыряет фотоаппарат в стену. Тело пронзает очередная волна тупой боли. Нейтан траванул её. Точно. И такой расклад явно не был запланирован самим Джефферсоном. — Не разочаровывай меня, Макс, — Джефферсон укоризненно качает головой, — повезло, что у меня есть в запасе ещё один фотоаппарат. И что ты у меня в любимицах. Только руки стоящего сзади Нейтана удерживают её от падения на пол. Внутренности скручивает жгутом. Макс хрипит: — Гори синим пламенем, Марк. Ты. И твой шизофренический взгляд на искусство... В несколько шагов он оказывается рядом с ней. Въедливый аромат ненавистного одеколона забивает ноздри и мешает ей нормально дышать. Сильные пальцы до боли сжимают скулы девушки. — Ты хочешь отказаться от своей мечты, Макс? Ты хочешь разочаровать меня? Нейтан Прескотт напрягается в ожидании её ответа. Макс чувствует, как его хватка становится крепче. Он почти душит её. Наверное не хочет, чтобы Джефферсон злился. Но Макс уже всё равно. Она собирается ответить ему. Собирается, но неожиданно перед глазами возникает темнота. И Макс Колфилд падает замертво... 2. — Она мертва, — констатирует Марк, и внимательно смотрит в глаза Нейтана, — чёрт, ты что, переборщил с дозой?! Нейтан пожимает плечами: — Так получилось. Чего ты завёлся? Другую найдём... — Не найдём, — шепчет Джефферсон и проводит рукой по волосам будто уснувшей Колфилд, — настолько талантливую точно не отыщем... дай сюда, я сам. И он отбирает Макс Колфилд у Нейтана и несёт к уже заготовленной яме. Не для неё заготовленной, но... всё снова пошло не так. Почему они такие несговорчивые?! Колфилд даже не успела разочаровать его в отличие от Эмбер. Она могла бы стать лучшей... но не стала. Он смотрит на изваянием застывшего Прескотта. Никаких эмоций. Парень полностью отмороженный. Ему всё равно на их провал. Да и с Макс мальчишка явно был не в ладах. Что ему до её таланта? Не получилось... И он целует Макс в губы прежде чем положить в яму. Прежде чем закопать её. И бесценный талант. Нейтан наблюдает за ним и улыбается. Он знает, что на этот раз всё закончится иначе... 3. Макс открывает глаза и понимает, что оказалась в кромешной тьме. В ноздри врывается запах сырой земли. Ещё девушка ощущает, что по ней ползают мелкие черви... это что — могила?! Она водит руками в темноте пытаясь сделать хоть что-то, чтобы выбраться, но добивается только того, что сверху на неё сыплются комья земли. Забиваются в рот. Макс зажмуривается, отчаянно надеясь, что всё происходящее — дурной кошмар и сейчас она очнётся. Досчитает до десяти. До двадцати. До пятидесяти, но... О, нет, не выходит. Ничего не получается. Более жуткого конца и представить нельзя... И тут обвал земли будто бы усиливается. Откуда-то сверху начинает пробиваться бледный свет луны. В его ореоле она видит чей-то чёрный силуэт. Руки тянутся и поднимают её из жуткой ямы. Спасают. Она пытается надышаться и никак не может этого сделать. Мысли будто замкнуло вместо них — чернота в которой иногда проскальзывает «выжила». Значит, этот яд имитировал её смерть. Значит Нейтан Прескотт всё же помог ей... Она поднимает глаза и всматривается в бледное лицо парня. — А он был прав. Ты — сильная. — Произносит, думая о том, что теперь ему не придётся мучиться сожалением. Что чёрно-белая бабочка и Рейчел Эмбер исчезнут из его кошмаров... — Спасибо тебе, Нейтан, — искренне, сжимая его руку. ...Их заменит Максин Колфилд. Талантливый фотограф. И его вдохновение.