SQ Drabbles

      PROMPT: ЭММА ИДЕТ К РЕДЖИНЕ ПОСЛЕ СВОЕГО РАЗГОВОРА С РОДИТЕЛЯМИ. 3x12.       - Итак, вы ничего не помните? – Спросила Эмма, ее глаза остановились на огромном животе Мери Маргарет. – Совершенно ничего, что произошло за последний год?       - Ничего. – Подтвердила Мери Маргарет. – Только сейчас мы смотрели, как ты уезжаешь с Генри, пересекая черту города, а потом все на пару секунд стало черным, и вот мы снова просыпаемся в Сторибруке.       Дэвид кивнул, подтверждая слова жены.       - На самом деле, мы даже не знаем, что именно мы пропустили. – Добавил он.       Эмма тяжело вздохнула, и провела рукой по своим волосам. Она чувствовала, что на нее слишком много свалилось за последние несколько минут. Сейчас ее голова разрывалась от мыслей. Волнение по поводу того, что у ее родителей скоро родится ребенок; переживание о том, как помочь Генри вспомнить все, и как ему это все объяснить. И что самое главное: как отделить реальные воспоминания от вымышленных.       Она тихо выдохнула, и тут же сделала глубокий вдох и ее глаза округлились от того, что она поняла, кто сможет ей помочь.       - Эмма? – Спросила ее Мери Маргарет, на ее лице отразилось беспокойство за нее. Она сделала шаг, подходя ближе к Эмме, и положила руку ей на плечо. – Что случилось?       На ее глаза навернулись слезы помимо ее воли. Вихрь эмоции таки рвался наружу.       - Мне нужно идти. – Прошептала Эмма.       - Но ведь ты только что пришла. – начал протестовать Дэвид, подходя к Эмме с другой стороны. Он умоляюще посмотрел на нее. – Мы хотим узнать о твоей жизни, что прошла за последний год. Мы... нам столько нужно всего обсудить.       - Я знаю. – Ответила ему Эмма, кивая. – И мы поговорим, но сейчас мне нужно идти.       - Куда? – Спросила Мери Маргарет. – Где Генри?       Эмма, не раздумывая ни секунды, приняла решение, ни о чем не говорить родителям, куда на самом деле она собралась, потому что, ну... она не чувствовала себя так, чтобы она была готова объясняться с родителями. Особенно это касалось Мери Маргарет. Мери Маргарет всегда знала что к чему и постоянно давала ей советы.       - Эмм, да. – Сказала Эмма. – Я забронировала для нас комнату «У бабушки». Он спал, когда я ушла сюда. Наверное, он уже проснулся. Генри наверняка ничего не помнит, и я не хочу его напугать.       - Оу, хорошо. – Сказала Мери Маргарет, улыбаясь. – Конечно, но, возможно, мы увидимся с ним и с тобой завтра или послезавтра? Мы могли бы завтра вместе позавтракать.       -Определенно, да. – Согласилась Эмма, кивая. Она запнулась, неуверенная в том, стоит ли ей обнять родителей, Эмма лишь неловко махнула рукой на прощание.

***

      Эмма ехала на машине к Реджине на самой низкой скорости, на которую она была способна. Было такое чувство, что машина совсем не двигается. Но ей нужно было это дополнительно время, чтобы подготовить себя к встрече с брюнеткой.       Тысячи воспоминаний мелькали у нее в голове, пока она ехала по улочкам Сторибрука. Эти воспоминания были не ее. Ее глаза снова заболели от слез, которые не пролились. Она не хотела распускать нюни. Эмма с трудом сглотнула и сделала глубокий вдох, стараясь прийти в свое обычное состояние.       До сих пор она не осознавала ту мощь, которую ей принесла Реджина в дар. Это было частью ее. Однажды год назад она также пересекала черту и даже особо не задумывалась об этом. Это было правдой.       Но сейчас. Сейчас она знала, что это не было правдой, реальность обрушилась на нее, заставляя ее тяжело дышать. Все эти драгоценные моменты с Генри, наблюдение за ним, то, как он растет. Держать его в своих объятиях, смеяться вместе с ним, учить его ходить, и разговаривать и читать... ох, боже, и всего этого не было.       Все это принадлежало только Реджине. В этот год, да и в последующие тоже будет. Все, что есть у Эммы только она сама. Эмма была матерью, да такой, что она никогда бы не подумала, что может такой быть. Все эти моменты мелькали у нее перед глазами... их малыш – каждое икание, каждая слеза, каждый смех, каждый неловкий момент. Каждая из этих картинок была идеальной и прекрасной.       Это не был подарок. Это была целая жизнь, жизнь, которую она бы без Реджины не узнала. Как она может все это вернуть? Сможет ли она когда-нибудь вернуть...       Эмма ступила в тень особняка мэра, и лишь взгляд на него, заставил в ее животе завязаться тугой узел. Чувства, которые она не могла подавить в себе. Может быть, это было волнение или восторг, а может и сразу эти два чувства.       Эмма даже не могла понять, что она сейчас чувствовала, и даже не пыталась этого сделать. Она просто чувствовала это, и она надеялась, что все пройдет хорошо.       Когда она шла к двери особняка, что стоял на Миффлин стрит, у нее было такое чувство, что ее ноги весят несколько тонн. Она чувствовала каждый шаг. Эмма старалась думать о том, что она скажет, но все ее мысли испарились. Она ни о чем не могла думать, кроме ее ощущений в животе.       Она нажала на звонок и услышала, как его трель раздается в доме. Ее ощущение в животе росло все больше, заставляя отзываться на это все тело – вот-вот она рассыплется в мелкие песчинки. Боже, как она нервничала. Она не знала почему, но все же сильно беспокоилась.       Это... вновь увидеть Реджину, это было невероятно. У нее было такое чувство, что сейчас ее разорвет на миллионы маленьких Эмм. Она ничего не хотела менять в своей жизни. С того момента как Генри появился на пороге ее квартиры и заставил приехать в Сторибрук, Эмма на самом деле... ну, она была взволнована тем, что снова увидит его вторую мать. Итак, она ничего не хотела бы изменить в своей жизни.       Она хотела сделать... исправить... или что-то в этом роде. Она просто хотела, чтобы все было в порядке. Когда она услышала стук каблуков Реджины, что раздавался в холле, что раздавался все громче и ближе, Эмма подумала, что сейчас она взорвется от переполняющих ее чувств. Ожидание убивало ее.       И затем белая дверь резко распахнулась.       Реджина только вдохнула воздуха и открыла рот, чтобы что-то сказать, как это застряло у нее где-то в горле. Темно-шоколадные глаза широко распахнулись, увидев девушку. Что стояла напротив, показывая ей на несколько мгновений свои эмоции. Реджина думала, что больше не увидит Эмму.       Она закашлялась, пытаясь вдохнуть в себя хоть немного воздуха. Ее грудь заходила ходуном. Она смотрела на Эмму. Ее взгляд скользнул по волосам блондинки, по глазам блондинки, в которых стояли слезы, чуть трясущимся губам, ямочке на подбородке и одежде, что всегда ее раздражала.       - Эмма. – Прошептала она, имя легко слетело с ее губ. Его едва можно было расслышать.       Это напоминало их первую встречу: Эмма мягко и неловко улыбалась, чуть пожимая плечами.       - Привет.       Теперь уже воспоминания нахлынули на Реджину, и она заглянула за спину Эммы, надеясь там кое-кого найти, но там не было никого. Разочарование начало расти в ее груди, пока Эмма не шагнула ближе к ней и не сказала:       - Он «У бабушки» спит. Поездка утомила его, но мне нужно... я должна была тебя увидеть.       Глаза Реджины потемнели. Ее брови взлетели вверх, и она быстро и резко вдохнула воздух через нос. Она уловила аромат Эммы, и ее глаза стали торопливо осматривать блондинку. Это было странно, что этот запах ей показался удивительно знакомым.       - Ты помнишь? – Спросила Реджина.       Эмма сделала еще шаг, и они очень близко стали стоять друг к другу, практически касаясь телами друг друга; смешивая дыхание.       - Все. – Прошептала она, ее сердце быстро и гулко билось в груди, что ей казалось, Реджина слышит его стук. – Но Генри – нет. Пока что нет.       Она не знала почему, но она хотела быть к Реджине как можно ближе. Она столько всего чувствовала в этот момент, что ее тело двигалось само по себе. Эмоции накрыли ее с головой, что она с трудом могла думать, лишь говорить, но заставляла себя делать и то, и то.       Она не стала дожидаться, когда Реджина пригласит ее. Она больше не могла стоять на крыльце этого дома. Чем больше она говорила, тем труднее это становилось. Ее голос срывался, а губы дрожали. Ее сердце словно сжимали в тисках все сильнее и сильнее.       - Я проплакала три часа, когда он заболел в первый раз. – Прошептала Эмма. Эти слова создали теплую струю воздуха, которую Реджина незамедлительно вдохнула в себя. – У него заболел животик, а затем последовал жар, и у него началась рвота. Я даже не знала, что я должна сделать. Я была так испугана.       Брови Реджины взметнулись вверх. Ей было не понятно, о чем Эмма говорит или пытается сказать, но когда блондинка снова заговорила, то все поняла. И это надломило что-то внутри нее.       Слезы были готовы вот-вот сорваться с ресниц, что дрожали. И, наконец, они упали, когда Эмма прошептала:       - Он двигался как пингвин, когда сделал первый шаг, и он улыбался так широко и ярко, как будто он пробежал целый марафон. Он упал, прежде чем смог сделать еще один шаг, но не сдавался. Он просто поднимался снова и снова.       - Он не любит морковку, но обожает горох, что на самом деле очень странно. – Сказала Эмма. – Лишь потому, что многие дети не любят горох. Он ел и ел его, хотя, однажды, он взял и просто напросто опрокинул ее на меня. Все мои волосы были в зеленом горохе. После этого я его не готовила около месяца.       Обе рассмеялись хриплым смехом, прижимаясь к друг другу еще ближе, желая почувствовать жар, исходящий от другой.       - Его первым словом была «книга». – Заметила Эмма. – Это больше звучало как «шнига», но я знала, что он пытался мне сказать. Я думала, что его первым словом будет «мама», потому что я неделями его пыталась научить произносить это слово, но это не сработало. Это была «книга», так как я всегда читала ему сказки. Каждое утро, когда он просыпался и каждую ночь, когда он засыпал.       Реджина кивнула, ее слезы тихо срывались с ресниц и медленно сказывались по щекам. Ее слезы были отражением слез, что также катились по лицу Эммы.       - Он всегда умолял поиграть меня с ним в прятки, но он потерял к этой игре интерес, когда спрятался один раз в кабинете и увидел там паука. Это, кстати, и меня напугало до чертиков.       - Смех душил меня, когда я все же пришла в себя. – Продолжала шептать Эмма так тихо, что едва можно было расслышать хоть слово. Но теплое дыхание было настолько близко, что даже если бы Реджина захотела, то все равно услышала. Большой ком встал у нее в горле, пока она все это слушала.       Рука Эммы бездумно нашла руку Реджины. Она крепко сжала ее руку. Их руки чуть разделяли их тела, когда она тихо сказала:       - Он научил меня снова любить.       Ресницы Реджины быстро-быстро затрепетали, а затем она зажмурилась. Реджина кивнула, в то время слезы, не переставая, текли по ее щекам.       - Ни одно из них не мое. Ни одно из этих воспоминаний не является моим.       Реджина резко отрыла глаза, глядя на нее снова. Эти глаза были так полны, так глубоки, так... там было все. Эмма улыбнулась своей самой лучшей улыбкой, несмотря на тот факт, что ее губы дрожали, а сердце билось быстро, как у загнанной лошади.       - Это – все твое. Все это.       - Я... – Попыталась сказать Реджина, но Эмма помотала головой. Она рассеянно потянулась рукой к лицу Реджины и смахнула со щеки слезинки.       - Спасибо тебе. – Прошептала она мягко и чувственно, словно просила ее о чем-то. Ее слова исходили из глубины ее души. Эмма никогда не думала, что она будет что-то чувствовать настолько глубоко. Она была искренней, говоря эти два слова девушке, стоящей напротив нее. Той, которая подарила ей эту жизнь, которой как она думала, никогда не будет. Она даже не могла представить себе такое. Это все еще было внутри нее, и, скорее всего, она сохранит это в себе до конца своей жизни.       Реджина с трудом вздохнула, у нее в горле перехватило. От слез было трудно глотать. Она прошептала:       - Пожалуйста. – Они очень долго пристально смотрели глаза в глаза, прежде чем Реджина добавила. – Спасибо, что позаботилась о нашем сыне.       - Реджина... – Их глаза снова встретились, и они почувствовали, как по их телам пробежалась дрожь, от того, что они смотрели друг на друга. воздух вокруг них стал тяжелым и горячим; они делили одно дыхание на двоих; они не были способны отвести свой взгляд от другой.       - Да? – Спросила мягко Реджина, ее собственное сердце было готово выскочить из грудной клетки.       Эмма тяжело и протяжно вздохнула, ее щеки чуть порозовели, пока она заставляла себя спросить Реджину то, чего она так сильно хотела. То, чего они обе так сильно желали – что-то, что они должны были сделать давно.       - Я знаю, мы обычно такого не делаем. – Прошептала она. – Но мы можем... могу я обнять тебя?       Удивление на секунду промелькнуло на лице Реджины, но затем, не сказав ни слова, Реджина лишь придвинулась вплотную к Эмме и обвила теплое тело руками, крепко прижимая ту к себе.       Эмма испустила легкий вздох, также прижимаясь к брюнетке, обнимая ту за талию, и также крепко прижимая к себе. Они просто стояли и обнимались; их сердца замедляли свой ритм; спокойствие разливалось по их телу, ведь они сбросили весь груз, что давил на них       Они просто обнимались, стоя на крыльце дома Реджины. Их стены пали: Реджина и Эмма смогли подойти друг к другу намного ближе.       Они начали самого начала.Все с самого начала