Письма

Пап, здравствуй. Пап, как дела? Все хорошо? Пап, у меня все хорошо. Не волнуйся. Я пишу не потому, что случилось что-то плохое. Нет. Пап, я просто соскучилась. Я старалась не вспоминать. Честно. Но меня буквально съедает пустота. Раздирает. Засасывает. Пап, ты знаешь, я так мало говорю дома. Пару троек слов. Пап, а помнишь, когда меня было тяжело заткнуть? И мы с тобой постоянно мешали маме своими разговорами. О чем мы разговаривали, папа? О чем-то значительном или обыденном? Пап, почему я не могу вспомнить слов? Почему я только вижу тебя перед глазами, громко смеющегося? Ах, да я вспомнила кое-что… Пап, помнишь, мы говорили о музыке? Ты поделился своей любимой песней.       Лишь вчера       Жизнь была беспечна и добра,       Мне забыть о том пришла пора,       Но я все верю во вчера. Пап, твоей любимой была песня Beatles – Yesterday. Пап, знал ли ты, что я буду плакать, слушая её? Знал ли ты, что сердце будет сжиматься? Пап, заметил ли ты, что это только третье письмо? Почему не десятое, двадцатое, тридцатое? Пап, я пишу только тогда, когда боюсь, что сорвусь. Сорвусь и не сдержу обещание, данное сестре, что я буду продолжать жить. Пап, это очень тяжело. Тяжело – печатать, когда ты пытаешься найти смысл жизни. Пап, я так хочу к тебе. Хочу обнять, поцеловать твои руки и потрогать щетину. Пап, почему я должна жить в этом мире без тебя? Почему? Это ведь так нечестно. Противно просто, как нечестно. Пап, как люди могут говорить о Боге? Как могут верить в Него? Его нет. Правда, же? Иначе жизнь не была бы такой несправедливой. Пап, знаешь, что меня раздражает больше всего? Что ты постоянно улыбаешься на фотографии с черной лентой. Почему ты улыбаешься!? Накричи на меня, засмейся, сожми губы в полоску как обычно, когда ты обижен или злишься. Почему ты только улыбаешься? Пап, я уже не могу смотреть на эту фотографию. Твои глаза такие пустые. Они не должны быть такими. Пап, я хочу отражаться в этих глазах. Отражаться на губах, в твоих руках, в твоем смехе. Пап, я действительно много прошу? Я ведь никогда не получу этого, да? Пап, наверное, самое страшное слово это – никогда. Ни-ког-да! Никогда! По-настоящему ужасное, противное, разъедающее слово. Пап, мне надо с тобой поговорить. Не так. Не в письмах. По-настоящему. Пап, я, наверное, достаю тебя уже и там, да? Хах. Пап, я знаю, что надоедливая. Отдохни хорошо, ладно? Пап, я люблю тебя больше жизни. P.S. Приснись и обними меня, пожалуйста. Я действительно нуждаюсь в этом. Пожалуйста.