опустошение.

когда-нибудь, я, как и все на этой земле — исчезну. это случится. может совсем скоро, а может через несколько лет или десятилетий. но, в любом случае, это произойдет. не существует такого понятия как вечность. есть время. худшее, что существует на земле — время. ты рождаешься, живешь, умираешь, а оно все идет. неизвестно куда все время спешит. и ты гонишься за ним или ей, неизвестно, а оно ускользает прочь. «самое время выпить за то, что время ушло». самое время выпить, что жизнь невыносима прекрасна. она невыносима прекрасна. самое время пить. и самое время плакать. умирать. страдать. набирать номер. и просить помочь. хотя помощи ждать не от кого. она не придет. жди надежду, которая давно тебя покинула. жди людей, которые тебя предали. ожидай руку помощи, которую тебе протянет кто-нибудь, но не кто-то. как слезливо. как жалко. как мерзко. как противно. как пошло. ты мне противна. твой голос, твое лицо, твоя внешность. все в тебе вызывает отвращение во мне. потому что ты кто-то, но не я. потому что я и есть это «кто-то». потому что ты не поможешь мне, когда мне плохо. потому что ты усугубляешь ситуацию. потому что ты усугубляешь чувства. потому что ты отупляешь их своим присутствием. потому что ты странная. потому что ты помешанная. потому что ты притворяешься. потому что ты доводишь меня до нервной горячки. потому что ты заставляешь меня писать «это». потому что ты никому не нравишься. потому что ты не можешь быть свободной, а соответственно собой. потому что в твоей груди не пожар, а догорающие руины. когда-нибудь, я умру. и никто не сможет это предотвратить. может, я умру от старости. может, я умру, упав с лестницы. пожалуйста, не говори, что мы все умрем. что мы все исчезнем. я знаю это. пожалуйста, замолчи. не перебивай меня, потому что я знаю, что многие что-то хотят оставить после себя. пальцы бьют по клавиатуре. форте. форте. но не думаю, что «это» именно то, что мне бы хотелось оставить после себя. не думаю, что мне хочется после себя что-то оставить. потому что это низко. потому что невысокий жанр. потому что надоело «о любви». ты мне противна, ты знаешь? смотри на колосья. смотри на солнце. смотри как белые цветы окрашиваются в красный. на облака, что пролетают над твоей головой. на этих больных людей. мир разрушается. слышишь, как он хрустит, разламываясь на две части. слышишь? видишь? ᅚвидишь? ᅚᅚты видишь это? почему ты молчишь? ᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚпочему ты всегда молчишь? и вообще, я не с тобой говорю. не с тобой веду разговоры. она сказала, что… посмотри на небо. разве это не прекрасно? разве все это можно так легко забыть? на это же небо смотрел уайльд, фицджеральд, скотт, ван гог, дали, берроуз, ли… разве я много прошу? разве так сложно взглянуть на небо? ты сидишь и смотришь, как и все эти зомбированные люди в экран телефона. компьютера. телевизора. ты сидишь и смотришь. а я говорю. вернее, пишу. но мысленно я произношу слова. чем я отличаюсь от этих зомбированных людей? эрудиция? грамотность? нет. верный ответ: ничем. не считай, что ты умнее. ты слишком жалок. не противопоставляй себя обществу, ты никто. ты ничего не добился. тебе всего 15. но мне 13 и 3. неважно. ты не можешь решать, как тебе жить. мы все решаем за тебя. ты не личность. ты никогда не будешь свободна. у тебя нет права выбора. беги. почему же ты не бежишь? разве тебе этого не хочется? разве тебе не хочется бежать, даже тогда, когда будет сильно колоть в боку. даже тогда, когда ты уже начнешь испускать дух. твое мертвое тело свалиться наземь, но твоя душа, если она есть, продолжит бежать. это единственный способ освободиться. когда-то я был ребенком. я и сейчас ребенок. но раньше я хотя бы решался что-то сказать. что-то, о чем думаю. сейчас мне приходится писать это на бумагу, тем самым портя ее. это не достойно портить бумагу. но я продолжаю это делать. мне надо это написать. мне надо сказать тебе что-то важное. донести суть. но чего? это загадка и для меня. поверь. я не всегда говорю правду. но в этот раз это правда. точнее будет, если я напишу: «я не всегда говорю то, что хочу сказать». но это уже и так понятно. что тебе нужно знать? что ты хочешь узнать? что ты от меня хочешь? как-то я слушал песню по радио. это был саундтрек к какому-то фильму. и это был клинт мэнселл. я замер. это было удивительно. грязное такси, старый радиоприемник. и клинт мэнселл. что может быть лучше такого сочетания? только вино, разбавленное вином. ну, или бренди. музыка пронзила меня насквозь. она проникала в меня. в мое сердце. и, проделывая в нем дыру, улетучивалась в пространство, где не существует границ. я чувствовал себя опустошенно, но мне это нравилось. мне нравится чувствовать себя одиночкой. психом. человеком, который по жизни идет со своей тенью. когда я пришел, ты была счастлива. но пришел я два года назад. а теперь, ты как и то старое здание, разрушена. уничтожай то, что любишь. так нам завещали художники? не знаю, читаешь ли ты это. слушаешь ли ты это. неважно. вернее, это важно. мне это важно. мне это небезразлично. да, я не помню, что написал пару строк назад. да, я не знаю какова цель всего этого написания. но я знаю, что жив. как бы банально это ни звучало. слушая свой голос, осознаешь это. можно осознавать это, доставляя боль. другим. себе. я пишу так намеренно. чтобы ты прочитала это с той интонацией, с которой я произношу эти слова мысленно. чтобы ты почувствовала то, что я хотел передать. чтобы ты поняла мое состояние. чтобы ты оказалась «в моей шкуре» и увидела то, что вижу я. включив клинта, смешанного с какими-то рекламами, я слушал его. я слышал его. я пытался его услышать. через глупые шутки, я слышал эти пронзительные звуки музыки, от которой словно расширялись мои зрачки. и тогда ко мне пришло озарение. я закрыл лицо руками. и слушал. слушал. слушал. и видел. это была необычной красоты девушка. а именно, ее глаза. пронзительные. с огнем внутри. кажется, это из фильма «стокер», хотя, я могу ошибаться. только заметил, что люди, проходящие мимо, на самом деле мне знакомы. я видел их в книге. мы встречались с ними, во время моего уединения с подоконником, чашкой чая в одной руке и с книгой в другой. вот только я им незнаком. и навряд ли они меня видят. ведь я невидимый. как долго ты собираешься от меня скрываться ? нажимая на клавишу пуск+д, я совершаю опечатку. и получается слово «яд». мой маленький яд. мой маленький ад. яд.яд.яд.яд.яд.яд.яд.яд.ядядядядядядядядяядяядядядядяядяядяядяядядяяддядядядядядядяддяядяддяяддядяядядядядядяддяядяддядядядядядядядяядядяддядяяддддддддддддддддддядядядядяядядядяддядядядядяядяддяяддядядядядяяддядядяяддядядядядядядядядядядядядяяяяяяяяяяяяядяяддядядядядядяядядядяддяядядяддядядядяддядядядядядядяядядяддядядядядядядядядяяддядядядядядя....... это безнадежный случай. она сказала: «спасибо тебе за яд». а я: «пожалуйста. обращайся. могу завернуть с собой» «нет, благодарю». где-то не хватает точек. где-то запятых. где-то слишком коряво, а где-то слишком непонятно. в чем суть? зачем ты это пишешь? потому что музыка руководит тобой? или сердце? мое сердце — музыка. а музыка — сердце. в нем живут океаны. а в почках — камни. моя безумная фантазия теперь перешла на «ты», не требуя понимания. и лишних откровений. лиши меня сна. видения. но ты не лишишь меня вдохновения. хотя, вдохновение без видения — это ничто. как тебе то платье? те туфли? все в пору? а та книга? ты ее прочитала? кого волнует твое мнение — никого. зачем говорить, бросая слова на ветер, если их забудут. и потом будут вспоминать диалог\монолог какими-то обрывками, не вяжущиеся вместе с собой. проще — написать. да, это могут сжечь. но это написано. это не исковеркано тысячами злых языков. и лишь музыка остается спокойной. волнительной. вечной. хотя, не существует такого понятия как вечность. как и вечности. люди лишь придумали ее для забавы. для того, чтобы ощущать себя маленькими марионетками посреди всего, что их окружает. посреди времени. чтобы быть ближе к своей вере и ощущать себя совсем ничтожеством, по сравнению с господом всемогущим. верь. молись, стоя на коленях. замаливай свои грехи. покупай хлеб в пекарне «иисус» и перекрещивайся, проходя рядом с церковью. в этот момент я смотрю на тебя и улыбаюсь. не потому что это мило, а потому что это глупо. представь мою мерзкую улыбочку, которая так тебя раздражала. представила? отлично. теперь можешь спокойно выблевать свой завтрак. или обед. или ужин. без разницы. ᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚ посмотри на море. ᅚдумай о море. ᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚдумай о мире. ᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚᅚдумай о людях. думай обо мне. пока небо сбегает в ночь, я буду вечно о тебе помнить. закрой глаза. что ты видишь? ты видишь как она смотрит на тебя, стоя рядом с дверью, но не проходя в комнату, потому что еще не пришло твое время, потому что в катафалке нет свободного места. ты видишь ее? ты видишь, как исчезает твое отражение, глядя в зеркало? как изменяются твои черты лица? как комната заполняется туманом. чувствуешь этот холод? жизнь, проходящая в холодных тонах. во сне я пытался утонуть в ванной под лану дель рей. слышишь, как она шепчет, что жизнь слишком мимолетна? что ты можешь быть свободным, только когда вырастаешь, что она видит и слышит то, что недоступно другим. она замечает детали, а ты нет. ты — стандарт. помнишь рассказ о том, что многие люди — это лишь выходцы с инкубатора, где им закладывают с рождения нормативы и правила? хотя, как ты можешь его помнить? это ведь я его написал. но, не отрицаю, что кто-то тоже придумал такую сюжетную линию. ибо не только я вижу этих людей такими похожими друг на друга. с такими одинаковыми мыслями. что в этом хорошего? что хорошего в том, чтобы быть на кого-то похожим? ничего. я не хочу быть чье-то копией. и удаленным сообщением. а ты? шаг за шагом. постепенно. я ощущаю, как приходит умиротворение. конечно. это уже не то, что было раньше. вчерашние чувства не сравняться с сегодняшними. мои мысли уже не те, и я больше не знаю. о чем можно с тобой поговорить. я пишу на разных клочках бумаги, когда возвращаюсь домой, потому что мысли переполняют меня. и они всегда находят способ выйти наружу. уверен, они вытекают через глаза. или нос. шаг за шагом. ступаю на холодный пол. что я ищу? что я хочу найти? что я ожидаю увидеть? вернее, кого? я встал посреди ночи, для того, чтобы спуститься вниз и сидеть на полу, смотря в маленькое окно, которое давно покрылось пылью и паутиной. здесь редко кто бывает. потому что здесь темно. может, они верят в пеннивайза. а может в оно. но «оно» — это и есть пеннивайз. поэтому, когда надо что-то взять из морозильной камеры или положить что-то в нее, об этом просят меня. на самом деле, здесь прекрасно. волшебно. темнота окутывает тебя, словно щупальца кракена. и эти холодные стены, покрытые паутиной… что может быть лучше? лампы, висячие на цепи и колеблющиеся при малейшем движение руки. я беру плафон и отвожу его за спину, а затем отпускаю. и он начинает раскачиваться, словно маятник у часов, освещая то одну сторону прохода, то другую. если смотреть со стороны, то это выглядит устрашающе. и загадочно. представляешь, мне сказали, что я здорово пишу. что я красиво излагаю свои мысли на бумагу. они говорили не об «этом», а о другом. написанное не лучше «этого», но лучше из того, что я когда-либо писал. мне не нравится тот рассказ, слишком уж убого, как и все, что я делаю. но они восхищались. они сказали: «мы гордимся тобой. это здорово. ты пишешь такие умные мысли». так и сказали. и, возвращаясь домой, освещенный цветом красного вина заходящего солнца, с золотистыми пропаленными, я ощущал себя другим. не обновленным, но другим. любовался тем, как темные ветви, взметенные вверх, резко очерчивались на фоне заходящего солнца. уходящей натуры. мне нравится закат. я не люблю день. солнце слишком белое. яркое. о таком солнце писал сартр. под него невозможно ничего сделать. вдохновения нет, но есть чувство тошноты. тошнота переполняла меня, а в голове словно образовалась серая дымка, которая совсем затуманила мой рассудок. спать мне не хотелось, как и читать. при таком солнце не знаешь куда себя деть. поэтому я залез в погреб. смотрел на банки. представлял, что это замаринованные органы, а не помидоры. потому что так интереснее. как можно смотреть на какой-то предмет и видеть именно этот предмет. почему они не видят вторую сущность этого предмета? люди видят что-то не то, только в темноте. когда принимают человека за стул или вешалку. зачем вы говорите со мной? разве не видите, что я стул? как вы поняли, что я человек? отпустите! я не виновен. форте. форте. наверное, битники были бы мной довольны. наверное, я родился не в то время. не в том месте. но времена не выбирают в них живут и умирают. так вот, я шел к мосту, слушал эмили, и тут вижу очертания пары. целующейся пары. прямо по середине «тропинки счастья». и тошнота снова настигла меня. это было пошло. мне так и хотелось сказать: «да мы уже поняли, что вы якобы любите друг друга». они бы спросили: «почему якобы?». а я бы ответил: «потому что это не настоящая любовь. вы никогда ее не испытаете и не прозреете истинный смысл. куда вам тягаться до шекспира?» вру. я бы ничего не сказал. это не мое дело. я просто иду мимо. но удержаться от того, чтобы не показать приступы рвоты я просто не мог. мне так хотелось кинуть в них яйцо, лежащее в кармане. а потом я подумал, что можно кинуть его с моста. нет. лучше наступить на него. и слушать, как оно хрустит. как оно разрушается. и наслаждаться этой музыкой. музыкой скорлупы. в результате: яйцо лежит почти целое на кухне. я его разобью, но позже. сейчас мне надо набраться вдохновения. сил. я в поисках источника, который исцелит меня от недомогания. от этой тошноты. от этого головокружения. от этого отчаяния. и одиночества. хотя бы на время. пусть это будет эффект плацебо, но я буду чувствовать себя неотъемлемой частью какой-то сложной системы, какого-то механизма. крошечной пылинкой. ничего не стоящим человечком. но когда я нахожу источник, то словно обновляюсь. и ощущаю себя частью чего-то большего. частью несуществующей вечности. космоса. *** и падение. падение. падение. через трещины. трещины. впадины. помнишь, как ты сказала, что подаришь мне цветы при встрече? они фиолетовые. я правда их купила. честно. я подарю их тебе, встав на колено, протянув еще коробку с кольцом. потому что я, честно, люблю тебя. честно. ты лучшее, что было в моей жизни. ты единственный человек, который меня понимает, ты… в этот момент я рисовал, высунув кончик языка «от старания». нет, я слушал, ты не подумай ничего дурного. но, если честно, в тот момент мне совсем не хотелось тебя слушать. это было приятно. удивительно. и в тоже время отвратительно. создавалось ощущение, будто ты говоришь не обо мне, а о ком-то другом. потому что «кто-то» всегда будет лучше меня. я никогда не считал себя хорошим другом. потому что я слишком паршивый друг. друг, который предпочитает писать письма, нежели говорить вживую. нежели встречаться. нежели смотреть в глаза собеседнику. легче перенести свои чувства на бумагу, не видя того, к кому обращаешься, чем пытаться выдавить из себя слово, смотря в равнодушные глаза слушающего. не знаю, как тебе, но мне так проще. зачастую. редко. через 2 дня мы встретились. я спросил: «где мои цветы?» ты достала их из своего портфеля. что было неудивительно. и протянула мне искусственные цветы. цветы, которые кладут на могилу. замечала, как отличаются декоративные цветы от цветов, предназначенных для покойников? декоративные кажутся более живыми, ей богу. как бы глупо это ни звучало. когда как искусственные, для покойников, выглядят мертвыми. глядя на них, становится слишком тоскливо. понимаешь, что жизнь слишком мимолетна, а смерть — неизбежна. ты понимаешь это и без цветов.но они словно напоминание. привет, ты скоро умрешь. такое вот паршивое напоминание о том, что все прожитые годы — впустую, что жизнь — пустая трата времени, что смерть — единственный способ узнать что-то новое в этом сошедшим с ума и хрустящем пополам взорванном мире.