история одного крушения

Он уволил тебя, Дик, потому что ты ему больше не нужен, потому что он никогда и не нуждался в сыне, потому что ему никогда и не нужно было становиться заботливым отцом. И да, Дик, в конце концов это не кастинг на лучшего актёра на роль Робина, просто уходи. Притворись, что тебе не больно и перестань кричать. Ты не особо веришь в то, что когда-то Брюс Уэйн - тот, который действительно Бэтмен, сможет найти тебе замену. Ты вообще-то уверен, что ему тоже тяжело и по ночам нечем дышать от переизбытка чувств от нахлынувших воспоминаний о том, как когда-то нахально Джокер называл тебя птенцом. Надеешься, что он, наверное, сейчас сидит в своей Бэт-пещере и пялится на стеклянный гроб для твоего нового костюма, который до пота на морщинистом лбу полирует Альфред. А ещё ты думаешь, что Супермен бывает не таким уж самовлюбленным ублюдком, если не брать в расчёт его костюм, и может тебе стоит всё-таки хоть раз посмотреть игру по кабельному, чтобы не пришлось больше врать про хоккей. Через три дня ты обнаруживаешь, что Титаны справляются и без тебя, а через неделю тебя обнаруживает горничная на полу номера, который ты снял на фальшивые чужие деньги, потому что все свои потратил на чёртовы коробки со спичками. Она просто делает своё дело - подметает пол и протирает комод и подставку под телевизор от пыли. Ты говоришь "извините, я работаю по ночам и забываю про табличку на двери", ты думаешь, что кто-то также повесил на тебя табличку "не беспокоить", что кто-то просто приклеил ярлык на твой старый костюм. Она оставляет тебя в окружении более сотни сожженных спичек, а ты трясёшь картонный коробок, зажав его в кулаке и поджигаешь ещё одну спичку. Ты спрашиваешь у темноты, почему спички не загораются внутри коробка, ты говоришь темноте, что всё будет в порядке и выбрасываешь третий коробок спичек, а ещё у тебя болят колени, ты чертовски устал. Но Метрополис кажется не таким уж дерьмовым городом, особенно, если думать о том, что Бэтмен пытается также не думать о тебе, но у него не выходит и он просит Альфреда принести четвёртую чашку кофе. Он думает, что ты где-то в Нью-Йорке или с Барбарой, но она почему-то даже не отвечает на твои звонки. Ты думаешь, что у безумцев всегда обязательно голубые глаза, когда встречаешь мальчишку в твоём долбанном костюме на крыше за водонапорной башней. И вот тут-то и получается так, что все твои домыслы и убеждения никогда не были верными, потому что у него, оказывается, зелёные глаза, только вот под маской этого не видно,поэтому продолжаешь верить, что всегда был прав. Ты знаешь, что и этого парнишку Брюс Уэйн когда-нибудь потеряет и представляешь, что лучше пусть на город обрушится смертельная лихорадка, сожжёт людскую плоть и расплавит кости, чем этот новый Робин с острова зеленоглазых мальчишек-сирот попадёт в картонную коробку со сломанными куклами. Ты говоришь, что это не испытание и пытаешься содрать с его лица ублюдочную ухмылку вместе с губами ( потому что на этом самом острове у всех этих мальчишек глаза постепенно становятся безжизненно-серыми), прежде, чем понимаешь, что готов разбиться о цирковую арену и сгнить под куполом цирка, чтобы убедиться в том, что и у Брюса Уэйна за чёрной маской и грубым голосом есть что-то кроме Бэтмена. Он говорит, что его зовут Джейсон Тодд и смеётся над твоим костюмом, а тебе кажется, что будь в его детских ладонях зажат пистолет, он непременно бы выстрелил. Ты думаешь, что он уже в этой самой коробке, но с каких пор Брюс Уэйн коллекционирует сломанные игрушки? Ты говоришь, что никогда не был предыдущим, потому что не хочешь также попасть в ящик с утилем, ты говоришь, что тебя зовут Найтвинг и наносишь удар по внешней стороне бедра Тодда, успеваешь ухватить его за запястье, как будто ты снова под куполом, как будто Грейсоны снова падают, и не даёшь ему упасть. Ты говоришь ему, что тебе очень жаль. Ты говоришь ему "прости" и ловишь на самом краю крыши, чтобы доказать этому мальчишке, что он не следующий, а ты не предыдущий. Ты ловишь его руки и резкую вспышку в расширенных зрачках, чтобы доказать самому себе, что ты больше не птенец. Из твоих острых лопаток давным-давно торчат серебряные крылья, но ты прячешь их под чёрной толстовкой с капюшоном, потому что всё ещё хочешь быть чьим-то сыном, потому что всё ещё хочешь быть для Брюса единственным великим, когда он смотрит на тебя, умеющего постоять за себя и прикрыть его спину. Ты вспоминаешь эту девушку с рыжими выжженными солнцем Австралии волосами, которые пахнут сеном и гримом, из цирка Хейли, её настойчивый телефонный голос посреди ночи, случайный секс в самолёте и желание объяснить, что Барбара Гордон просто друг. Просто друг, которого ты когда-то почему-то любил, как и ту девушку из цирка с плохими волосами, но у неё, к слову, погиб бойфренд, которому, кстати, никому ничего доказывать не нужно. А потом ты снова ловишь его, когда он спотыкается о бордюр крыши за водонапорной башней и рвёт новый плащ о телевизионную антенну (и тебе, скорее всего, жалко не твой чёртов плащ, а этого, Джейсона, как его там, Тодда), чтобы доказать Бэтмену, что ты действительно был ему нужен, чтобы приклеить мальчишке из Нетландии пластырь на разбитый лоб. Потому что новый Робин, в отличии от тебя, (по-настоящему) настоящий. И тебе чертовски жаль, не потому что у него идёт кровь, и не потому что это был совсем новый костюм, а потому что когда-то это был совсем новый человек, которого Альфред теперь, наверное, называет мастером и приносит по вечерам горячий чай с молоком в пещеру. А тебе кажется, что Бэтмен просто в очередной раз спас мир, наверное, от пары снятых колёс с другого автомобиля. Для него ведь это обычное дело.