А мы летели

Это произошло на окраине Лос-Анджелеса, где-то между появлением СПИДа и серединой сентября. Он болтал ногами, свесив их над бездонной пропастью бушующей реки, а мечтал о самоубийстве. Ночная тьма хотела было обнять наши тела, но серое полотно дождя её опередило и уже давно пробралось не только под нашу одежду, но и сжимало хладными тисками хрупкие кости. - О чём ты думаешь? Его голубые, словно бескрайнее небо, глаза на миг блеснули в лунном свете, но затем он снова отвернулся. - О кофе, - ответил он после небольшой паузы. - Почему именно о нём? - Потому что – ты. Если я сейчас спрыгну, то больше некому будет его для тебя готовить. Я промолчал. Но мысленно с ним согласился. Он готовит дерьмовый кофе… Но он готовит его только для меня и это причина того, что вкуснее его никто и никогда не приготовит для меня этот напиток. - Ты ублюдок, - как бы между делом заметил он. - Я знаю… И ты тоже. Голубоглазый сделал вид, что не услышал последних моих слов. Или же просто решил, что его согласия не обязательно оглашать вслух. - Ты хочешь уйти раньше меня. - Как и ты, - не замедлил с ответом я. – Ты не хочешь испытывать боль, но сам ежеминутно разбиваешь мне сердце. - …Ты изменился. - А ты изменил. Он промолчал и на этот раз, просто подставив своё лицо холодным каплям дождя. - Хочешь вина? Ах, да. Я и забыл. Мы вроде как выбрались на ночной пикник. Он молча налил мне бокал красного полусладкого вперемешку со слезами из своих глаз и с неба. - Прости, - сказал он и глотнул вина прямо из бутылки. - А смысл? - Никакого. Но разве это имеет значение? Дождь прекратился и теперь луна без каких-либо преград осветить наши лица. - Так я прощён? - Да. - Это чУдное решение. - Хоть и абсолютно чуднОе. Мы опять замолчали, но теперь мы сидели ближе. Он трогал мои кудри, а я его душу. - Знаешь, мне кажется, что ночью мы становимся теми, кем бы мы хотели быть… А не теми, кем стали. - Возможно… Но судя по всему этому, мы довольно депрессивные и поверхностные существа. Ведь всё, что мы делаем ночью это – грустим и едим. - А ещё любим. - И пьём. - И пьём, - согласился я, протягивая ему наполненный бокал вина. Он рассмеялся. Я сел вплотную к нему, взял его за руку и тоже взвесил ноги вниз, над рекой. - На счёт три, - сказал Луи, в последний раз признался мне в любви и поцеловал. Именно тогда я понял, как сильно мы отличались от других. Потому что они падали вниз, а мы летели.