Pray

Толстовка совершенно не спасает от ледяного, пронизывающего до костей, ветра. Но это все равно. Ведь один шаг и конец. Конец всему. Не надо будет больше бороться с миром, который своим давлением грозился переломать тебе все кости, если ты не будешь вертеться в этом гигантском колесе жизни. Не надо будет больше пытаться наладить свою жизнь и выгрести самого себя из кучи дерьма. Будет просто небытие. Отсутствие. Но почему сейчас ему страшно до чертиков, если он так долго ждал этого момента? Этого шага? Он всеми остатками своей израненной, покалеченной души надеется, что это банальный инстинкт самосохранения, а не вспыхнувшее вдруг желание жить. Раз ... Он чувствует, как в ушах бешено бьется сердце, перекрывая шум улиц. Два ... Он всегда хотел уметь летать. Так пусть он это сделает хотя бы перед смертью. Вскинуть руки, как птица, и рухнуть вниз, уносясь навстречу к мерзлой земле. Три. Один шаг дается слишком легко, для того, чтобы быть последним в его жизни. Он падает вниз, чувствуя на лице сильный поток воздуха, из-за которого на глазах наворачиваются слезы; капюшон срывает с головы, в ушах белый шум, а низ живот щекочет ужасно и ... *** Тэхен видит, как кто-то падает вниз, стремглав несясь навстречу смерти. Руки у человека вскинуты, как у птицы, распахнуты широко, будто тот хочет обнять весь мир. Люди вокруг разбегаются от оглушительного и тошнотворного хруста, с которым приземлился незнакомец. Кто-то кричит в истерике, детям закрывают глаза, наперебой звонят в полицию, мол, парень разбился... Медики и полиция приезжают за считанные минуты, разгоняя случайных прохожих и зевак, которые решили посмотреть, что случилось. Тэхен пролезает за оградительную ленту и успевает вычитать "Мин Юнги" в удостоверении, которое вытащили из его карманов следователи, прежде чем его обратно выталкивают за ограждение. Он не противится и идет в ближайший киоск, чтобы взять домой ароматный кофе и вкуснейшие пончики в городе. "Тебя отмолить надо" - думает Ким, сидя на своей кровати и вспоминая того парня. Он берет свой лэп-топ и набирает в поисковике "Мин Юнги". Вылезает тысяча профайлов, но Ким тщательно фильтрует каждый профиль, в поисках единственного верного. Он ищет, ищет и ищет с перерывами на покурить и на кофе, пока не находит нужный. На страничке всего лишь одна фотография, но Тэхен сразу понимает, что этот тот самый парень. На фотографии Мин Юнги стоит на сцене неизвестного клуба с каким-то долговязым пареньком, держа в руках микрофон и широко улыбаясь, запрокинув голову. В свете вспышек отчетливо видны капли пота, проступившие на бледной, будто фарфоровой коже. Из-под шапки с надписью поперек, торчат черные, как смоль волосы. - Ты красивый, - говорит вслух Ким, отпивая из чашки остывший уже кофе. На следующий день, Тэхен покупает в цветочной лавке букет белых лилий, а продавщица улыбается ему, приговаривая, что его девушка будет рада столь роскошному презенту. Ким забирает букет и на выходе, сообщает: "Вообще-то, это для парня, который умер". Улыбка сползает с лица продавщицы, и она неловко откашливается, провожая парня полным жалости взглядом, который он чувствует на своем затылке. Тэхен бежит к маршрутке, которая развозит людей на кладбище. Он вбегает туда и кажется инородным телом, среди скорбящих людей, в своей красной толстовке и ярко-синей шапочке. Ошибка в системе, сбой. Люди не ходят на кладбище в яркой, пестрой одежде. Спустившись, он не долго думая, находит охранника и спрашивает у него, где похоронен Мин Юнги. - Девятый ряд, третье место, - старый охранник тихо вздыхает, рассматривая схемы. Тэхен мчится к указанному месту и обнаруживает обычную могильную плиту, на которой выбита дата рождения и дата смерти. Никаких "Здесь покоится Дорогой Сын..." и прочее. - Привет, - Ким кладет букет на могилу и садится перед ней на корточки. - Я не знаю, любишь ли ты лилии, да и цветы вообще, но так надо, да ведь? Прости, что вот так вот вмешиваюсь, но я видел, как ты падал вчера. Можно спросить: почему? Ты, наверное, потерял вкус к жизни? Не хотел больше жить, думал, что бороться дальше - бессмысленно? Я знаю, что ты это сам прыгнул. Ведь, кто, кроме самоубийцы будет так красиво лететь навстречу смерти, вскинув руки, как птица? Знаешь, со мной тоже так было три года назад. Но меня вовремя остановили. Жаль, что я не видел, как ты поднимешься на крышу. Жаль вообще, что я не знал тебя. Возможно, ты бы был сейчас живой, и мы бы сидели у тебя или у меня, пили пиво. Кстати, ты любишь пиво? Я вот люблю светлое. Ты только не посчитай меня странным, хорошо? Я видел твою фотографию в фэйсбуке. Ты поешь, да? В любом случае, ты выступаешь на сцене, это здорово! Правда здорово, я вот в детстве мечтал певцом стать, но, как видишь, не сложилось. Юнги, я тебя не осуждаю, но это плохо - руки на себя накладывать. Тебя ведь в рай не пустят. Давай, я тебя отмолю, ты не против? Тэхен складывает руки вместе, зажав меж ладонями медный крест на цепочке. Он едва слышно шепчет в руки молитву, прося прощения и упокоения для Мин Юнги на том свете. - Вот и все. Надеюсь, тебе теперь можно в рай, - Ким ежится от холода, засовывая руки в карманы толстовки. - Меня Тэхен зовут, кстати. Ладно, пока, Юнги. Я пойду. Парень встает с корточек и бредет к кованым железным воротам, махая на прощанье охраннику рукой. - Кто этот странный малый? - ночной сменщик настороженно косится вслед Тэхену, который качая головой, идет к остановке. - Да ходит сюда уже года три, приходит к самоубийцам, все молится, разговаривает с могилами. - Молится, говоришь? - Да. Такое ощущение, будто грехи с себя смыть хочет. -