Ты обязан стать счастливым!

Five Finger Death Punch — Far from home

***

      — Ты даже не представляешь как много людей было на свадьбе! Мы с Саске позвали всех родственников — близких и дальних — всех наших друзей. Правда, в основном это были мои родственники, но всё же, — Сакура так увлеклась рассказом, что даже не обратила внимания на то, как за пару секунд помрачнел её муж. Его взгляд стал тяжёлым, плечи опустились вниз. А Карин не составило труда оценить его состояние. — Даже Казекаге из Суны прибыл вместе с братом и сестрой, чтобы нас поздравить! Можешь себе это вообразить?       Безумно счастливая Сакура уже несколько часов без остановки рассказывала новой знакомой об их с Саске недавно прошедшей свадьбе. Описывала всё в красках, не утаивая ни одной, даже самой незначительной мелочи. Делилась с Узумаки впечатлениями, хвасталась прекрасным свадебным кимоно и пришитым на его спину гербом клана Учиха, показывала фотографии, сделанные до, во время и после праздника. Карин успела подметить, что ни на одном изображении Саске не оказалось. Странно. Но Узумаки поняла почему. Он ведь никогда не был в восторге от шумных празднеств и толп народа. Странно, что его жена не ведает об этом.       — Только мне никак не удавалось уговорить Саске-куна попозировать фотографу! — шутливо возмутилась Сакура и вставила в альбом последнюю фотографию, делая это с неким трепетом, словно обыкновенное фото было для неё настоящим сокровищем. — Он держался в стороне и пропускал всё веселье. Я ни в коем случае не виню его, но он мог бы и оценить мои труды!       Карин по-прежнему молчала, неуверенно кивая после каждой сказанной Харуно-теперь-уже-Учиха фразы. Она не знала, что ответить, не знала, зачем Сакура всё это ей рассказывает, и уж тем более не знала, зачем Саске привёл свою новоявленную жену в их с Суйгецу и Джуго убежище. Показать ей, что он счастлив? Но Саске не будет врать. Только не ей. Ведь он знает, что в этом нет смысла — Карин без труда распознает ложь.       — Прости, Карин, что не позвали тебя на свадьбу, — извинялась Сакура, но в её голосе не слышалось ни капли сожаления. Узумаки невольно ухмыльнулась. Возникло чувство, будто Сакура безумно желает угодить и каждому. — Если бы только Саске-кун познакомил нас раньше. Я уверена, мы бы стали хорошими подругами.       — Возможно, — это всё, что смогла сказать Карин. Ей не хотелось что-то говорить после столь красочной и эмоциональной речи розоволосой девушки. Карин просто находилась под впечатлением. И сама не могла понять, было ли это впечатление столь неизгладимым. — Я была бы не против стать твоей подругой, Сакура.       Внезапно Саске вновь пришёл в себя и прекратил подпирать плечом дверной косяк. Грузными шагами он подошёл к небольшому дивану, где сидели девушки и, положив руку Сакуре на плечо, глухо произнёс:       — Нам пора возвращаться.       Сакура чуть вздрогнула от этого холодного и безэмоционального голоса, но противиться не стала и покорно направилась в сторону выхода, напоследок бросив Карин звонкое «до встречи».       Карин уже думала провожать Саске и его жену, но тот вдруг, ни с того ни с сего, закрыл за Сакурой дверь, совершенно не смущаясь прожигающего у него на лбу дыру взгляда Узумаки.       — Какого чёрта? — она стояла, сложив руки на груди и хмурясь. Над ней словно повисла свинцовая, почти чёрная грозовая туча, из которой каждую секунду грозились ударить смертоносные молнии.       — О чём ты? — бесцветно поинтересовался Учиха, хотя прекрасно понимал, каких слов от него ждёт Карин. Он, сам того не осознавая, желал растянуть этот момент настолько долго, насколько это возможно. Никто не собирался противиться. Сакура будет пытаться завязать разговор о свадьбе с Суйгецу и Джуго, которые, он уверен, и так подслушали весь разговор. Но даже если она и будет возмущаться по поводу того, что он оставил её одну, Саске просто проигнорирует, и она отстанет. Это всегда срабатывало.       — Ты прекрасно понимаешь меня, Саске. Отвечай или уходи. Твоя жена наверняка уже заждалась, — резко сказала Карин и стала нервно постукивать указательным пальцем по руке, про себя считая секунды.       — Я хотел познакомить жену со своей бывшей командой.       Он соврал. Он хотел придти один. Но Сакура увязалась за ним. А что он мог с этим поделать? Он надеялся, что Карин поймёт. Она всегда всё понимала.       — Ты думаешь, я в это поверю? — насмешливо отозвалась Узумаки, слегка понизив тон. — Думаешь, меня так легко обдурить? А теперь говори правду или я…       — Я хотел увидеть тебя.       Карин неосознанно запнулась на полуслове. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Не сказать, что эта фраза из уст Учихи звучала неискренне. Наоборот. Это, наверное, самое искреннее, что он когда-либо ей говорил. Уж она могла отличить.       — Прощай, Карин, — почти прошептал Саске и направился к выходу, оставив недоумевающую девушку наедине со своими мыслями.       Когда он открыл дверь, от неё тут же, как от горячей плиты, отпрыгнула Сакура.       — Мы можем идти, Саске-кун? — невинно улыбаясь, словно ничего не произошло, спросила она. Саске снова проигнорировал. Девушка как обычно, не ждала ответа. Она отчаялась хоть раз услышать его ответ.       На свежем воздухе Саске стало немного легче. Мысли привелись в порядок, и он, наконец, смог успокоить разбушевавшиеся нервы. Под боком что-то лепетала Сакура. Кажется что-то спрашивала, а может и нет. Ему было откровенно всё равно. «Как же раздражаешь…»       Но вдруг до его слуха долетел обрывок фразы:       »… ты обязательно должен стать счастливым!»       И он мысленно дал обещание. Ей и себе, в первую очередь. Он постарается выполнить эту просьбу во что бы то ни стало. Обернувшись через плечо, Саске взглядом наткнулся на широкую улыбку Сакуры, на то, как она льнёт к нему и пытается обнять, на то, как она краснеет и смущённо отводит взгляд, прижимая пальцы к губам.       Он будет стараться изо всех сил. Как бы тяжело ему не было.

***

Год спустя.       Саске всегда любил тишину. Лесная глушь — единственное надёжное место, где никто и ничто не могло его потревожить. По крайней мере, ему так казалось. Он, хоть и не показал этого, обрадовался, когда Хокаге дал ему длительную миссию в другой стране. Он надеялся побыть в одиночестве, подальше от ненавистной Деревни, где практически каждый человек смотрел на последнего Учиха косо и с некой долей презрения. Подальше от надоедливой жены, которая за семь месяцев беременности несколько раз успела вывести его из себя. Он считал, что это невозможно, но Сакура, оказывается, могла и не такое.       И если ненадолго уйти из Конохи Саске мог в любое время, несмотря на беременность и возмущения жены, то избавиться от её назойливости не мог совсем.       Вот и сейчас, на эту двухмесячную миссию Сакура увязалась за ним…       — Саске-кун, я иду на эту миссию с тобой! — уверенно заявила Сакура, совсем не стесняясь раздражённого и усталого взгляда Учихи.       — Нет, — коротко ответил он, отрезая все пути к отступлению, но настырная девушка сдаваться не желала.       — Почему это?!       — Ты на седьмом месяце, — логично ответил Саске, желая поскорее закончить этот бессмысленный диалог.       — И что с того? Я сама вольна выбирать, за кем мне следовать и куда идти. К тому же, беременным полезно находиться на свежем воздухе, — тоном профессионального медика сказала Сакура, уперевшись руками в бока.       — Это двухмесячная миссия.       — Я уверена, мы успеем вовремя, — воодушевлённо ответила девушка, пытаясь поделиться своей уверенностью с Саске, — Врачи назвали дату рождения ребёнка и ручались за то, что она точная. Так что, всё обойдётся, и мы вернёмся домой как раз вовремя.       «Идиотка! Она же чёртов медик — должна осознавать, что дорога наверняка будет опасной, и постоять за себя она не сможет! Почему ей не хватает ума понять, что она подвергает его ребёнка — будущего наследника клана Учиха — смертельной опасности?»       — Ты остаёшься здесь, — загробным голосом процедил Саске, грозно глядя на Сакуру исподлобья. Девушка испугалась, но даже не подумала сдаваться, видимо, бушующие во время беременности гормоны давали о себе знать.        — Я иду с тобой. Ты мой муж, а потому я обязана следовать за тобой.       «Если по её глупости пострадает ребёнок, — мысленно клялся Саске, — Я придушу её собственными руками.»       Они шли по освещённой закатным солнцем части густого леса, возвращаясь домой после успешно завершённой миссии. К счастью Саске, ничего опасного и угрожающего ребёнку по пути не произошло — необходимо было заключить договор о сотрудничестве с правителем одной недавно основанной страны, которая поставляла бы в Коноху новейшее оружие. Саске просто оставил Сакуру в первом найденном госпитале и, убедившись, что за ней следят медики, отправился к даймё.       Казалось, что всё хорошо: миссия успешно выполнена на неделю раньше, ребёнок в порядке, он успевает привести Сакуру домой вовремя. Но в то же время, Саске, в отличие от жены, чувствовал себя жутко изнурённым, эмоционально и физически опустошённым, несмотря на то, что они постоянно прерывались на отдых. Весь путь, что они проделали пешком, Сакура не закрывала рот, будто специально не замечая того, как он устал и как его раздражает её пустой трёп ни о чём. Он терпел и сдерживался из последних сил, чтобы не нагрубить ей, ибо мог получить вдобавок к болтовне ещё и нытьё.       Он старался оградиться от потока слов, уйти в свои мысли, но это плохо получалось, несмотря на многолетний опыт.       — Всё-таки жаль, что я отказалась узнать пол нашего ребёнка, — с сожалением произнесла Сакура, шагая справа от Саске, и украдкой любовалась его мужественным профилем. В такие моменты она была особенно счастлива, что настояла на своём и отправилась с ним в путь. Она ведь всегда тяжело переносила расставания, — К примеру, Ино ещё на четвёртом месяце узнала, что у них с Саем будет сын. Она была необыкновенно счастлива. У Хинаты тоже будет мальчик, и, знаешь, как только Наруто об этом узнал, так сначала чуть не расплакался, а потом кричал Хинате что-то о том, что на одном мальчике не намерен останавливаться.       Сакура прыснула в кулачок, вспоминая эти забавные моменты, которые, вроде бы, происходили совсем недавно. Она снова остановила взгляд на лице Саске. Он выглядел задумчивым и отстранённым. Наверное, подумала девушка, думает о будущем ребёнке, всё же, он так мечтает о возрождении своего клана.       — Я тут размышляла по поводу того, кто у нас родится. Я не знаю, как думаешь ты, но мне бы, Саске-кун, очень бы хотелось иметь дочку, — мечтательно протянула Сакура, мягко улыбаясь.       «Нет. Это должен быть сын. Достойный наследник и продолжатель клана».       Вслух же Саске не сказал ничего.

***

      Когда стемнело, Саске решил остановиться на знакомой ему широкой поляне. Он помнил, что где-то неподалёку должно находиться убежище Така, и мысль о том, что, возможно, ему посчастливится вновь увидеть их, слегка подняла ему настроение.       Сакура вытащила из небольшого походного рюкзака спальный мешок и, постелив его под раскидистым дубом, уселась на него, переводя дух. Такие прогулки, чего скрывать, очень утомляли её, так, что к вечеру она практически не чувствовала ног, но пожаловаться на это Саске-куну не решалась. Сама ведь увязалась, теперь ничего уже не попишешь — придётся молча терпеть.       Она глядела на то, как ловко Саске-кун управляется с походной палаткой, как умело разводит костёр, и сердце её пело. Несмотря на всю его напускную холодность и безразличие, она чувствовала, что он заботится о ней, оберегает и ни за что не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Эта мысль согревала ей сердце, и Сакура автоматически складывала руки на выросший живот, ощущая, словно её малыш точно так же счастлив, как и она.       Окончательно погрузившись в приятные мысли с головой, Сакура представляла их семью в будущем. Вот она, рядом с ней Саске, а на руках у него сидит маленькая черноволосая девочка. Девочка улыбается, смеётся, небольно дёргая Саске за отросшие волосы, а он широко улыбается ей в ответ, нежно целует в лоб и говорит, как сильно он любит её. Сакура смотрит на всё это, с трудом сдерживая слёзы счастья. Саске поворачивает к ней лицо, оторвавшись от дочери, ласково проводит ладонью по щеке, кончиками пальцев дотрагиваясь до шелковистых розовых прядей, и оставляет на её губах мягкий поцелуй.       Но тут, внезапно, фантазии обрываются, уступая место реальности. Сакура чувствует, как сильно тянет в низу живота, и её тут же начинает бить крупная дрожь. Как же так, ведь срок не пришёл?!       — Саске-кун, кажется, я рожаю! — кричит изо всех сил девушка, а боль только усиливается, заставляя её учащённо и рвано выдыхать.       Саске объял липкий ужас. Он не смог сразу решить, что делать, — так его ошарашила новость о том, что эта дура решила родить здесь и сейчас, в лесной глуши, ночью, когда до дома ещё три дня хода. Но через пару секунд на смену страху пришла дикая ярость. Плюнув на всё, Саске подхватил корчущуюся от боли Сакуру на руки, стараясь делать это как можно аккуратнее, и пулей помчался к логову, где, как он надеялся, должна находиться та, которой он доверял больше, чем кому-либо. Оставалось молиться, чтобы она действительно оказалась там. Ведь она так нужна ему. Снова.

***

      Он сидел на жёстком стуле возле комнаты, откуда доносились душераздирающие крики Сакуры, уронив голову на мозолистые ладони. Карин не пустила его туда и правильно сделала — он бы просто упал в обморок, если бы увидел хоть что-то.       Ему было плохо. Очень плохо. Противная усталость и злость на беспечность и глупость жены одолевали его, и Саске просто не нашёл в себе сил бороться с ними. Все отцы, ожидая появления на свет своего ребёнка, радуются и ждут с огромным нетерпением этого момента, а ему хотелось сбежать. Просто уйти, оставив весь груз здесь, где ему и место, а самому убежать как можно дальше, туда, где его никто и никогда бы не нашёл.       Но он не мог. Что-то, какая-то неведомая сила удерживала его тут, заставляла молча сидеть на стуле и терпеть невыносимые крики за дверью. Саске никак не мог понять, что это, но одно знал точно — его жена и ребёнок здесь не при чём.       — Эх, чувак, поздравляю тебя с пополнением в семье! — раздался звонкий голос откуда-то сбоку, но Саске не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто говорит.       — Спасибо, — сухо ответил Учиха, медленно проводя ладонями по бледному лицу, словно пытаясь прогнать поганую сонливость.       Суйгецу стоял рядом, лучезарно улыбался, обнажая острые белые зубы и светился так, словно на него повесили кучу праздничных гирлянд. Всем своим видом он выражал радость за друга и товарища, во взгляде читалась искренность, вперемешку с непонятной гордостью. Саске поверил в то, что поздравление, сказанное Хозуки, должно было ободрить его, но на деле же не произвело нужного эффекта. Ему по-прежнему было всё равно.       — Что-то неважно ты выглядишь, Саске, — с некой обеспокоенностью заметил Суйгецу, неловко присаживаясь на соседний стул, — Неужели даже на миссии и с таким багажом твоя жена тебе спать не давала?       Парень тут же пожалел о сказанных словах, глядя на то, как отреагировал на них его бывший товарищ. Саске правильно понял смысл, вложенный в эту фразу, что заставило его с отвращением поморщиться и отвести взгляд куда-то в темноту. Внезапно, к горлу подкатила тошнота, Учиха тяжело и хрипло задышал и мысленно взмолился, чтобы всё это поскорей закончилось.       — Прости, — обронил Суйгецу, хотя и не до конца понимал, что он сказал не так. Он ничего не знал о семейной жизни друга и лишь предполагал, что всё у него в порядке. Но теперь стало ясно, что всё далеко не так радужно, как ему думалось.       Дверь перед ними со скрипом отворилась, белый яркий свет проник в коридор и в нос ударил запах чего-то стерильного. Карин в медицинских перчатках, на которых виднелись небольшие пятна крови, раскрасневшаяся и растрёпанная, словно только что пробежала марафон, остановилась в проходе.       — Можешь заходить, — коротко бросила она Саске и вновь исчезла за дверью, несильно ею хлопнув.       Не поднимая головы, Саске встал и нехотя поплёлся за ней, мысленно гадая про себя, значил ли что-то тот факт, что Карин впервые не обратилась к нему по имени.

***

      Девочка. Не сын. Всё так, как желала Сакура. Он глядел в огромные чёрные глаза своей дочери, к своему ужасу, не видя в них ничего родного. Он осознавал, что это его дитя, его кровь, что он её отец, что обязан теперь заботиться о ней, оберегать и защищать. Осознавал, но сможет ли сделать это. Теперь Саске не был уверен ни в чём.       — Она прекрасна, — чуть не плача лепетала Сакура, пока девочка крепко держала её палец. Девушка вглядывалась в черты лица малышки, радовалась, когда глаз выхватывал черты любимого мужа. Это их ребёнок. Отчего-то сейчас ей с трудом в это верилось, но Сакура упорно отгоняла эту мысль и нежно поцеловала дочку в лоб.       — Тебе пора её кормить, — внезапно сказал Саске на ухо Сакуре, отчего та слегка вздрогнула. Таким низким и хриплым был сейчас его голос. — Я выйду.       И он вышел, оставив Сакуру одну с малюткой-дочерью.

***

      Учиха шёл и шёл, не останавливаясь, словно знал с самого начала, куда ему надо идти. Ноги сами вели его по мрачному коридору к самой дальней комнатке в убежище. С каждым шагом дышать становилось всё легче, но Саске не обратил на это никакого внимания, словно так и должно было быть.       Карин была в ярости, пусть с первого взгляда прочитать это было невозможно. Но её красное лицо горело, а пальцы мелко дрожали, отчего буквы на бумаге выходили кривыми. Девушка из последних сил держала свою злость в узде, но Саске как никто хорошо знал, что это ненадолго, и был готов ко всему, даже к летящей ему в голову вазе.       — Сакура мельком обмолвилась, что хочет назвать дочку Сарадой, — неожиданно спокойно и холодно произнесла Карин, продолжая чиркать пером по бумаге.       — Она давно мечтала об этом, — невпопад ответил Саске, чувствуя себя так, словно этой фразой Карин хотела втоптать его поглужбе грязь, вылить ему на голову ушат с вонючими помоями. Ей удалось. Он ведь мечтал о сыне.       — Ты знаешь, я искренне рада за неё. Она будет хорошей матерью. А ты отцом. Сараде повезло.       Она говорила, по капле выпуская накопившиеся в душе горе и ярость. Её одолевало маниакальное желание сделать ему больно, так же, как он сделал ей, приведя свою рожающую в судоргах жену прямо к ней в лабораторию. И никто сейчас не мог ей помешать это сделать. В их последнюю встречу Узумаки надеялась, что сможет пересилить любовь. Такую горькую и никому не нужную. Упрятать её в самый дальний уголок сердца, придушить, как самую опасную тварь, пожирающую её изнутри. Она думала, что смогла, а он пришёл и всё уничтожил.       — Когда Сакура придёт в себя — собирайтесь и уходите. У меня много дел, а возня с твоей ненаглядной жёнушкой в мои планы не входила.       К удивлению Карин, Саске уходить не стал, и через несколько секунд она ощутила горячее дыхание у себя на затылке. Снова ею завладел всепоглощающий гнев.       — Пожалуйста, Карин, — тяжело прошептал Саске ей в волосы, вбирая в себя их неповторимый аромат. Спирт и лёгкая, еле ощутимая сладость, придающая некую остроту этому запаху.       — Ты не смеешь меня просить, — отрезала девушка, вымученно сглатывая твёрдый комок в горле. — Теперь нет.       — Прошу, я так устал.       Карин казалось, что её сердце ухнуло куда-то вниз. Она всё прекрасно осознавала и понимала. Он не хотел, чтобы она отворачивалась от него, чтобы вычёркивала из своей жизни, ведь каждому нужен тот, кто всегда поймёт и поддержит. Даже такому бесчувственному ублюдку, как Учиха Саске. Заслужил ли он её бескорыстной доброты и понимания? Кто знает. Может и заслужил.       Они целовались яростно, неистово. Словно снежный ком их накрыла пелена страсти, отчаянья и боли, так долго копившаяся в душах и требующая выхода на свободу. Все видимые и невидимые преграды рухнули, давая возможность чувствам хлынуть неукротимой волной, затапливая разум горячей любовью. Оба понимали, чем может обернуться эта их встреча, но они слишком устали, чтобы оценивать последствия.       Саске подхватил девушку под бёдра, прижимая податливое тело к ближайшей стене, срывая с её нежных губ всё новые и новые поцелуи, обжигающе горячие и пьянящие, вскружившие голову так, что, казалось, земля вот-вот разверзнется под ногами, и они оба падут в бурлящий котёл с адским огнём. Сгорят в нём, не оставив даже пепла.       Карин ближе прижалась к Саске, из последних сил хватаясь за крепкие плечи, обвивая стройными ногами его стан, ощущая невыносимый всепоглощающий жар, исходящий от него. Ей не терпелось попробовать эту кожу на вкус, ощутить перекатывающиеся под ладонями стальные мышцы, но внезапная мысль о том, что это совершенство принадлежит не ей — больно резала лезвием катаны по сердцу.       Ну нет, она не будет жалеть! И отступать тоже не будет!       Тем временем, Саске уже покончил с рубашкой девушки, отбросив её куда-то в угол и приялся исследовать её шею, покусывать ключицы и мягко проводить языком по аккуратной груди, вырывая из горла Карин томные вздохи. Он то и дело натыкался на уродливые следы от укусов и каждый раз ловил себя на мысли, что мог бы без труда найти и открутить голыми руками головы тем, кто находил в себе смелость прикасаться к Узумаки и пить её чакру. Почувствовав новую волну желания, он вновь накрыл её губы своими, на этот раз целуя страстно, властно, давая понять, что она его и ничья больше.       Его губы перешли на тонкую девичью шею, скользя по ней, оставляя мокрую дорожку. Карин тихо застонала, прижавшись лбом к горящему лбу Саске. Ледяные капли пота стекали по вискам, не принося никакой прохлады.       Вскоре обоим надоело обоходиться одними прелюдиями. Оба желали большего. Одним резким движением им удалось стать одним целым. Не было стыда, сожаления или страха — была лишь необузданная страсть, повисший в воздухе жар и обнажившая нервы безрассудная любовь.       Он двигался порывисто, в каком-то неистовом темпе, который она подхватила не сразу, но вскоре привыкла и позволила себе сорваться на громкие грудные стоны. Финал был близок и неизбежен, как бы им не хотелось продлить этот момент. Последний толчок, и их тела задрожали, как от разряда тока, обмякли, позволив сладкой неге укрыть их от всего мира.

***

      — Я погроб жизни тебе обязана, Карин, — говорила Сакура, держа на руках маленькую Сараду. — Страшно представить, что бы стало со мной, если бы не ты.       — Не стоит благодарности, — несколько грубовато отмахнулась Карин, на самом деле не желая обидеть девушку.       Больше никто не проронил ни слова. Слегка поддерживая Сакуру под локоть, Саске вывел её из логова, напоследок подарив Карин лёгкую улыбку, которую Узумаки — он знал — так мечтала вновь увидеть.       «Спасибо тебе, Карин…»       И Карин всё поняла без слов. Всегда понимала.