Курение-зло

Девушка спускалась по крутому спуску в городе, осторожно перебирая ногами на высоких каблуках. — Блять, и почему я только не родилась пацаном? — Рявкнула она себе под нос, ноги её заплелись и она, словно мешок, набитый картошкой, свалилась на асфальт. — Да твою ж мать! — Девушка продолжила ругаться, но вставать она, похоже, не собиралась. Левую ногу незамедлительно свела судорога. С детства эти чертовы проблемы с ногами. Колени счесаны, юбка порвана. — Че уставились? Не видите — дама прилегла отдохнуть? — Её пробил истерический смех. Она перевернулась на спину и поджала колени под себя, из-подо лба всматриваясь в прохожих. Девушка не могла подняться из-за жуткой боли. А попросить помощи ей не позволяла гордость. И тупость, однако. Она достала из маленькой сумочки сигареты, зажигалку и подкурила. — Ну, и как видок там, снизу? — За спиной она услышала знакомый голос, но не обратила внимание. — Как только я поднимусь — ты тут же узна… — Девушка обернулась и замолчала. Перед ней стояла её очень бывшая безответно возлюбленная, которая невесть что делала в этом городе. — Ты забыла, что курение — это зло? — Та стала перед ней и хитро улыбнулась. — А вы, Ксения Андреевна, помните мою любимую фразу? Курение - зло. Зло — наш враг. Как сказал Иисус: «Возлюби врага своего», — весело пробормотала девушка и протянула женщине руку. Та подняла её и прошептала ей на ушко: — А женщины для тебя до сих пор зло? — И залилась громким заразительным смехом. — Андреевна, вы на что это намекаете? — Танька, пойдем, ноги твои полечим. Я всегда говорила, что ты как клуша ходишь, — женщина улыбнулась и взяла девушку под руку.

***

— И давно вы здесь обитаете? — Таня рассматривала квартиру с нескрываемым интересом, изредка дергая раненными ножками. — После развода переехала. Теперь работаю тут учителем, — женщина ставила на стол чашки с кофе и положила черную шоколадку. — И тут детей мучаете безбожно, да? — Девушка рассмеялась. Ксения поджала губы и больно дотронулась до коленки. Та пискнула и замолчала. — Хочешь, припомню старые времена и помучаю тебя? — На лице женщины появился хищный оскал. — Вы ж этот… фоб?! — Таня громко засмеялась, но ей резко заткнули рот ладонью. Бархатный голос прозвучал где-то над ухом: — Не переживай, тебе понравится, — и прикусив девушку за губу, повела её в спальню. Таня испытывала смешанные чувства. От страха до животного интереса. Спальня оказалась большой и просторной, с огромной кроватью, на быльце которой блестели серебристые наручники. — Я даже боюсь спросить — откуда они у вас? — Таня ухмыльнулась. — Мой бывший муж — милиционер. Еще вопросы есть? — Никак нет, товарищ полковник! — Девушка засмеялась, вспомнив школьные годы. — Да уж, всегда мечтала тебя за это выпороть. Но никогда не думала, что это принесет мне такое удовольствие, — Ксения вывалила со шкафа целый набор плеток. Да уж, женщина за много лет изменилась. В лучшую сторону. Девушка понимала — перед ней хищница. Опасная и жесткая, умеющая держать осаду, выходить победительницей, а если и ударит, то в самый неожиданный момент, в самое болезненное место. Чувствовала. Осторожничала поначалу. Опасность будоражила кровь — не каждый день вступаешь в смертельный поединок, пусть и на игровой территории. Словесные пикировки. Слова в качестве оружия. Редко ей удавалось выйти победителем. Они говорили на разных языках, хотя это был язык русский. Они были слишком разными, чтобы быть вместе. Случайно проходящие, как Ксения говорила при последней встрече. Случайно остановившиеся на несколько долгих месяцев. Они боялись подпустить друг друга слишком близко, а в действительности, просто подпустить чуть ближе. Боялись боли, насмешек, недопонимания, собственных чувств. И причиняли боли гораздо больше своими недомолвками. Два одиночества, случайно пересекшиеся на улице. Случайно проходящие. Чувства делают нас сильными. Они дают нам силы действовать, вдохновляют на свершения, заставляют совершить невозможное. Чувства лишают нас силы, делают нас слабыми и уязвимыми. Из двоих один любит, другой позволяет себя любить. Любила Таня. Редкое для неё чувство, но порой захватывает, захлестывает, и оно всегда не вовремя. И она больше не может оставаться спокойной и рассудительной, видеть то, что есть на самом деле, а не то, что ей хочется видеть. Это чувство слишком сильно для неё, слишком разрушительно и испепеляющее. Девушка прикована к кровати. Зрачки в ужасе, смешанном с возбуждением, расширяются. Остатки одежды летят на пол. И первый поцелуй. Не поцеловали — приложились… Ксения целует грубо, кусая, сминая нежные губы. Как она давно этого хотела. Как они обе этого хотели. Комнатка наполняется звуками шлепков и стонами. Запах духов Ксении возбуждает. Шлепки и резкие удары плетью дико заводят. Следы от пощечин горят, голова слегка кружится, но Таня не подает виду. Терпит. Наслаждается. Чувствует, как плетка скользит по её груди, ощущает нежные засосы. И снова удар. В крови пожар. Который можно остудить только поцелуем. Ксения целует девушку в шею, нависая над ней. Садится ей на бедра и плавно покачивается. Смеется. Боль перерастает в наслаждение, когда женщина начинает губами ласкать соски Тани, сжимая их пальцами. Внутри все тягучее и приятное разливается по телу. Глаза горят пламенем. Таня извивается под Ксенией. Умоляет продолжить. Только… нежнее. За что получает еще один удар плетью по линии бедер. Женщина скользит пальцами в её лоно, проникает, резко шевелит и ускоряет темп. Девушка запускает руки в волосы женщины и шипит сквозь зубы, чтобы не закричать. Не показать свою слабость. Темп становится невыносимым. Судороги снова охватывают все тело. Но Ксения никак не дает волне накрыть Таню с головой. Издевается. Бессердечная сука. Когда-то любимая бессердечная сука. Пощёчина, отозвалась хрустальным звоном, щека запылала пожарищем, а за ней и другая, обожженная хлёстким ударом, а потом ещё и ещё, лицо нестерпимо горело, дыхание сбилось, мир отразился сквозь мутную пелену накативших слёз. Ксения ощутила, как мышцы девушки сократились и остановилась. Таня забилась в конвульсиях и истерически засмеялась. — Вы всегда были такой сволочью? — Да, но я ведь тебе такой и нравилась. — И то правда, — они нежно поцеловались и лягли рядом.