Игра судьбы или судьбоносная игра?

      С наступлением октября осень целиком и полностью вступила в свои права, не давая и надежды жителям Москвы и подмосковья на теплые, солнечные деньки. Дождь лил ежедневно, буквально не переставая ни на минуту, тем самым заставляя людей — в особенности учеников и студентов, — еще больше негодовать по поводу того, что три месяца блаженного отдыха уже довольно давно позади. Листва с деревьев неумолимо опадала, покрывая уже еле живую траву своими пестрящими пока еще цветами. Гололед по утрам уже начинал входить в привычку. А прогнозы погоды не сулили ничего радужного.       Аня Лепякина была из тех людей, которых подобная погода вгоняла в полную и беспросветную депрессию. В мозгах юной студентки царила полная неразбериха, что очень мешало сосредоточиться на зубрежке конспектов. Родители же давили на Анну и лишали и без того бедную девушку последних средств на проживание в скромной однушке, которую Аня снимала уже второй год. Просто почему-то Лепякиным Марии и Константину — родителям нашей героини, — совершенно неожиданно пришло в голову, что их дочь не сможет достичь успеха в сфере журналистики. Супруги настойчиво, но поначалу в сравнительно мягкой форме, всячески намекали Анне, что быть журналистом — не ее призвание. Но то ли девушка вовсе не понимала намеков, то ли откровенно игнорировала замечания родителей, которые практически все лето донимали Аню. Как бы то ни было, слова не подействовали на Лепякину ровно никаким образом. Поэтому с началом учебного года, когда Анна вновь покинула родительскую квартиру в Санкт-Петербурге и вернулась на съемную, что находилась в Москве, Лепякины-старшие попросту ограничили поступление денег в «копилку» своей дочери, тем самым вынудив Анну сделать выбор: покинуть институт или умереть голодной смертью прямо в однушке. Третьего варианта родители девушки просто-напросто не видели: в связи с сильной загруженностью на учебе у Ани просто не было бы ни сил, ни возможности каким бы то ни было способом зарабатывать деньги самостоятельно. Стипендия, которую девушка получила, можно сказать, по счастливой случайности, не была способна покрыть все предстоящие Ане расходы. Так что и мать, и отец Анны были уверены в своей победе.       Прошел уже месяц учебы, и этот факт приводил Лепякину в ужас: она прекрасно знала, что очень «милая» пожилая женщина, которая сдавала квартиру Анне, не станет долго терпеть отсутствие оплаты за октябрь и просто вышвырнет Аню из дома, как какую-то ненужную вещь или никем не любимую зверушку. Размышления о неминуемом выселении почти стопроцентно заполонили уже уставший мозг студентки: Анна почти не спала, ела только при сильном голоде, а лекции слушала в пол уха, думая, как бы решить нагрянувшую проблему. Выходило скверно, и немногое, чего Аня добилась с явным отличием — это огромных синяков под глазами от недосыпа и абсолютно пустой мозг в отношении знаний, которые должна была получить за месяц обучения в этом учебном году.       За окном уже привычно лил дождь, громкие раскаты грома периодически прерывали мысли Ани, что сидела на лекции, ни капельки не внимая словам преподавателя. Толстая, почти полностью исписанная за год с хвостиком тетрадь открытая, лежала на столе, но за весь день еще ни одного слова не было в ней написано. Синяя шариковая ручка была зажата между указательным и средним пальцами хрупкой руки Анны, что иногда постукивала письменной принадлежностью по парте, невидящим взглядом прожигая нежно-розовую стенку, находившуюся перед глазами девушки. Пара уже подходила к концу, и все студенты, кроме Ани, принялись потихоньку собирать свои вещи, дабы покинуть кабинет сразу же после того, как лекция закончится. Из тяжких раздумий Лепякину вывел строгий голос преподавателя — низкорослого, худощавого мужчины лет тридцати пяти, — который попросил девушку повторить то, что только что произнес он. Сердитый взгляд мужчины насквозь прожигал перепуганную до чертиков студентку. — Э-э-э, — Анна замялась и окинула взглядом всех присутствующих, надеясь на помощь. Но однокурсники безмолвно наблюдали за оплошностью некогда прилежной и внимательной ученицы, в тайне желая, чтобы девушка не смогла дать правильный ответ на вопрос лектора. — Ну, вы говорили об отечественной литературе, — Лепякина опустила взор вниз, на парту, и тут же побледнела от страха. В аудитории послышались приглушенные смешки, и Аня поняла, что промахнулась с ответом. — Извините, Эдуард Викторович, — голос студентки предательски задрожал, предвещая обильный поток слез, — я прослушала… — трясущимися от волнения руками девушка заправила за ухо прядь каштановых волос и подняла глаза, полные ужаса, на преподавателя. — Я клянусь, что такого больше не повторится! — не дожидаясь ответа, пискнула Аня. И слава богу, это сработало. Лектор неодобрительно помотал головой, еще раз окинул укоризненным взглядом Аню и разрешил студентам покинуть кабинет.       На счастье Анны, это была последняя пара на сегодня. Впереди ждали выходные, дни, полные отдыха и веселья, но, очевидно, для Ани эти два дня были ничем иным, как возможностью разобраться в непростой ситуации. Девушка вышла из здания института и медленным шагом направилась в сторону своего места жительства. Вскоре позади Лепякиной послышались шаги, а голос сзади громко окликнул Аню, которая услышала зов лишь тогда, когда низенькая, немного пухлая девушка поравнялась с Анной и почти в самое ухо прокричала имя темноволосой. Анна вздрогнула от неожиданности и оглянулась в сторону особы, потревожившей ее. — А, это ты… — без особого энтузиазма констатировала Аня. — Прости, я не слышала, что ты меня звала, — вялой походкой она двигалась в нужном направлении. — Ты когда последний раз у лора была? — блондинка усмехнулась, обнажив ряд белоснежных зубов. Лепякина решила проигнорировать вопрос и в молчаливой задумчивости продолжила свой путь. — Окей, понятно, — улыбка с лица девчушки мигом слетела, и светловолосая нахмурилась, с неодобрением посмотрев на Анну. — Ты почему меня не подождала? Или ждать лучшую подругу — это уже не комильфо? — ответа снова не последовало, и девушка даже негромко взвыла, выказывая свое недовольство. — Черт возьми, Анна, что с тобой происходит? Какого черта ты так себя ведешь? С каких пор ты положила на учебу большой и толстый хрен?! — она притопнула ногой от раздражения и сложила руки в боки, чего Аня даже не заметила, потому что взгляд ее был как будто мимо подруги, хотя глаза смотрели четко на небольшую фигурку девушки. — Это не имеет значения… — задумчиво протянула Аня и устало вздохнула. — Извини, что не подождала тебя сегодня, мне хотелось пройтись одной и подумать. — Интересно, о чем же? — блондинка отступать явно не намеревалась, впрочем, Лепякина все равно не собиралась посвящать подругу в свои проблемы. Во всяком случае, пока. Не время было рассказывать все, как есть. — Неважно, Лесь, — Анна фыркнула, удивляясь настойчивости сокурсницы. Тем временем на светофоре загорелся зеленый свет, и Аня почувствовала некоторое облегчение — это означало, что на сегодня откровенных разговоров, скорее всего, больше не будет. — Все, пока, — с этими словами Аня быстро чмокнула Лесю в щеку и побежала через дорогу, напоследок помахав подруге рукой на прощание.       Буквально через десять минут Аня была уже дома. Девушка поспешно разулась, переоделась в домашние шорты и старую, заляпанную чем только можно футболку и, заварив кофе, уселась в коричневом кожаном кресле, что находилось на кухне. Лепякина решила немного отдохнуть — все происходящее сильно давило на нее, уж слишком Аня боялась, что не потянет проживание в Москве. Поступить на журфак, да еще и со стипендией, было очень трудно. После вступительных экзаменов Анна оказалась в списке ожидания, а это означало, что попасть в учебное заведение девушка сможет лишь в том случае, если кто-то из стипендиатов либо откажется от обучения, либо по какой-либо причине не сможет посещать занятия. Был, конечно, вариант попросить денег у родителей, но тем самым Лепякина обрекла бы себя на беспрекословное подчинение предкам, потому что те непременно воспользовались бы шатким положением Анны в университете, заставив слушаться во всех случаях.       Ане, как бы сильно та ни была удивлена, повезло: девушка, стипендиатка, по семейным обстоятельствам вынуждена была покинуть Москву, тем самым освободив место и дав Анне шанс на обучение. Дело оставалось за малым — найти недорогое жилье где-нибудь поблизости и уговорить Лепякиных-старших оплачивать проживание в столице. Было нелегко, и Аня угробила буквально все три месяца летних каникул на достижение цели. В конце-концов, родители девушки сдались и согласились раз в месяц высылать деньги своей дочери, дабы та не жила на улице.       Как бы ни пыталась темноволосая отвлечься от навязчивых мыслей, так и лезших в ее вымотанную голову, ничего у Ани не выходило. Потому с чашкой кофе в руке Анна провела в раздумиях ровно до того момента, как громкая мелодия телефонного звонка раздалась в помещении. Девушка отставила кружку с уже остывшим напитком на прозрачный кухонный стол и, отыскав мобильник, неохотно ответила звонившей матери. — Да, мам? — желание сразу же сбросить трубку, так и не дав родительнице сказать и слова, тут же возникло у Ани, но она все-таки с трудом пересилила себя, оставшись на линии. — Анна, — послышался строгий, ледяной голос с другого конца провода. Женщина выждала театральную паузу и, наигранно откашлявшись, продолжила: — Я надеюсь, ты уже одумалась и купила билет на поезд «Москва — Санкт-Петербург», — в тоне Аниной мамы слышалась почти неприкрытая неприязнь и недовольство. Слова Марии звучали скорее как приказ, не терпящий никаких возражений, нежели обычный, ни к чему не обязывающий вопрос. Естественно, Аня сразу же расслышала нотки немого упрека во фразе женщины. Признаться честно, сердце Анны сжалось от опасения перечить матери. Но отступать девушка была не намерена. Это ее жизнь, и Аня готова была во что бы то ни стало отстоять свою позицию, даже в том случае, если придется оказаться на улице, что, конечно же, ну никак нельзя было назвать перспективным будущим. — Нет, мама, я еще не купила билет и, вообще-то, покупать его я и не намерена, — почти не запнувшись, объявила Анна. — Кстати говоря, если ты не поняла, решения своего менять я не стану, но я рада, что ты считаешься с моим мнением, — с сарказмом подметила девушка и невольно усмехнулась. — Лепякина Анна Константиновна, а ну-ка повтори, что ты только что сказала! — на миг Ане показалось, что мать зла настолько, что одной лишь своей негативной энергией способна расплавить и мобильный телефон, что был в руке девушки, и саму обладательницу сотового. — Ты сейчас же закажешь билет до Петербурга и завтра как миленькая явишься домой! В противном случае, мы с отцом будем вынуждены лишить тебя средств на проживание окончательно. Тебе ясно, юная леди? — Не думаю, что это возможно… — наигранная уверенность покинула темноволосую, и теперь та была готова сдать свои позиции. Слишком уж сложно было спорить с Марией Лепякиной. — О, дорогая моя, еще как возможно! Чтобы завтра уже была в Петербурге. И давай без возражений, Анна, — после этих слов женщина повесила трубку, а Аня еще минут пять в бездействии стояла на кухне, вслушиваясь в пронзительно-громкие, как ей казалось, гудки, доносившиеся из трубки.       Решение было не из легких. С одной стороны глупо было отказываться от своей мечты из-за идиотской прихоти предков, у которых мнения по тому или иному поводу менялись со скоростью ветра. С другой же Анна понимала, что без материальной поддержки родителей она просто пропадет в такой огромной и бурлящей жизнью Москве. Спать Аня легла поздно. На улице уже начинало светлеть, когда девушка, устроившись в отчего-то холодной постели, окунулась в царство Морфея. И даже звук скрипнувшей входной двери не смог разбудить уставшую Анну.