Рай на Полчаса

Сложно. Так сложно оставлять человека, без которого сердце бьется в холостую. Еще сложнее толкать любимого человека в чужие руки, зная, что ты уже не сможешь сделать его счастливым. Уже никогда. Больно. Слишком больно видеть родную улыбку, и не иметь возможности прикоснуться к любимым губам. А еще больнее видеть, что эта улыбка подарена не тебе. Невозможно. Почти невозможно отказаться от возможности просто находиться рядом и слышать заливистый смех. Абсолютно невозможно заставить затихнуть рой бабочек, что вспыхивает внутри, стоит лишь случайно столкнуться глазами. А после, сердце будто падает в глубокую яму, когда понимаешь, что любимые глаза смотрят сквозь тебя. Чувствует, но не видит. Глупый. Любимый. И такой далёкий. А наша квартира, кажется, сплетена из невесомых, будто сон в летнюю ночь, воспоминаний. И они пронизаны твоим мятным дыханием и запахом моего клубничного молока. Появляясь здесь каждый раз, когда точно знаю, что тебя не будет, я прохожу по непривычно тихим и холодным комнатам, в надежде найти отголоски нашего счастья. - Ну, Донхэ-а! Когда уже будет можно? - Потерпи еще немножко и… Осторожно, ступенька, - негромко посмеиваясь, парень вёл своего друга вверх по лестнице, бережно поддерживая под руку. - Господи, твои сюрпризы меня убивают, Хэ, - тяжело вздохнул парень с завязанными глазами, видимо вспоминая какую-то смешную выходку друга. Смешную для всех, кроме него. Например, тот случай, когда они были в Японии. Донхэ потащил его за сувенирами, и в какой-то момент Ынхёк понял, что держащая его теплая рука исчезла. Он несколько часов не мог найти дорогу к отелю, а когда, наконец, зашел в свой номер, измотанный и злой рухнул на кровать, на пороге его комнаты нарисовалась во всю веселящаяся Рыбка. Оказалась, Хекджэ все время ходил кругами, когда их отель был всего лишь в двух шагах от лавок с сувенирами. Парень нашел в себе силы посмеяться вместе с другом, но как только Донхэ уснул на соседней кровати, он свернулся клубочком на своей кровати, позволяя соленым дорожкам заскользить по щекам. Он так и не рассказал Донхэ, как ему было страшно потеряться в чужом городе. Как было страшно от мысли, что он может больше не увидеть огромных глаз цвета теплого шоколада и не услышать заливистого смеха. - Всё, мы пришли, - торжественно говорит Хэ, а Хекджэ усмехается и слышит два щелчка замка. Донхэ легко подталкивает его вперед и, заставляя разуться, ведет куда-то вперед. Хекджэ приходится вцепится в руку Хэ, когда его любимые носки начинают скользить по ламинату. Наконец Донхэ останавливает парня и нежно проводит пальцами по предплечьям, легонько целует острую лопатку и стаскивает свой шарф, являющийся импровизированной повязкой на глаза. Сначала красноволосый парень щурится из-за яркого, почти ослепляющего света, но стоит глазам привыкнуть, как он сдавленно охает, глядя на огромную комнату, где стоят лишь большая кровать и на широком окне висит матовая тюль. - Эмм… тут только одна комната и небольшая кухня, - неуверенно начинает лепетать Донхэ, не видя никакой реакции на свой «сюрприз», - но я все сделал сам… Даже плитку в ванной сам клал. Ты бы знал, чего мне это… Парень не успевает закончить предложение, потому что стоящий перед ним Хекджэ резко разворачивается и затыкает его поцелуем. Он не помнит, чтобы говорил Донхэ о своем давнем желании иметь дом, который принадлежал бы только им одним. И чтобы не было слышно ругани на кухне из-за съеденной кем-то шоколадки Шиндона или громких споров за то, кто первый пойдет в ванную. Чтобы не приходилось вздрагивать от каждого шороха по ночам, когда Хекджэ делил свою односпальную кровать с Хэ. Чтобы они могли просто быть вдвоем, и никто им не мешал. А Донхэ радостно улыбался в поцелуй, запустив руки под свободную майку Хекджэ, мысленно гладя себя по голове за то, что он додумался почитать личный дневник своей обезьянки, к которому Хекджэ не смог придумать лучшего пароля чем "вечная любовь рыбки и обезьянки" без пробелов. Мне кажется, что я буду любить его всегда. Стоит мне услышать его голос, как тело охватывает непонятное неконтролируемое чувство, которому просто невозможно сопротивляться. Да и не хочется. Иногда казалось, что без него дышать невозможно. А иногда мне было абсолютно все равно где он и с кем проводит время. Ведь, что бы ни случилось, он всегда возвращался ко мне. В наших отношениях было все. Непонимание и отрицание собственных чувств, когда я понял, что люблю лучшего друга. После несколько месяцев постоянного избегания его, которые просто сводили меня сума. А потом его неуверенное признание и робкий поцелуй, переросший в страстный секс на моей односпальной кровати. Ссоры, примирения, обиды, извинения, тайные свидания, поцелуи украдкой, ладонь на губах, мешающая стонать в голос - все это понемногу забывается. Любимые губы, глаза и руки тоже скоро станут лишь ощущениями для моей памяти. Я просто забуду их обладателя. Как и он меня. Пока ещё у меня есть право приходить сюда, но только когда он спит. Я могу наблюдать за ним, не опасаясь, что он проснется. Ведь это абсолютная ложь, что человек просыпается если на него непрерывно смотреть. Я даже могу его касаться. Его чуть подрагивающих во сне век, осторожно считая длинные реснички. Его прямого носа. Меня всегда сводил с ума профиль моей любимой Рыбки. Его тонких губ. Ему никогда не нравились собственные губы, а у меня при одном взгляде на них стайка волшебных мурашек проносится от затылка до поясницы. Его голос, жесты, движения, взгляды - он имел надо мной колоссальную власть, которая сейчас ослабевает. И от этого немножко грустно. Слыша, как в ванной перестала шуметь вода, Хекджэ натянул простынь на своё тело, закидывая ноги на подушку, и сладко потянулся, зевая. Донхэ разбудил его настойчивыми поцелуями когда солнце ещё не вышло из-за линии горизонта и по светлой комнате бродили утренние сумерки. Но все вялые протесты Хекджэ, ворчащего в поцелуи про то, что у них сегодня забитый расписаниями день, что ему сегодня допоздна нужно будет репетировать соло для своего мюзикла и что ему просто хочется поспать, были сметены нежными прикосновениями любимых рук, которым Хекджэ просто не мог сопротивляется. Никогда не мог. Через, как ему показалось, несколько мгновений он нетерпеливо выгибался навстречу ласкам, цепляясь дрожащими пальцами за широкие плечи. А Донхэ лишь хитро улыбался, говоря что-то про упрямую обезьянку, которая отрицает собственные желания, и жадно целовал любимые губы, не позволяя ни одному стону сорваться с них. Едва касаясь разгоряченного тела, он завел руки Хекджэ за голову, прижимая их к кровати, и дорожкой поцелуев спустился до тонкой шеи, проводя языком по бешено бьющейся венке, которую просвечивала светлая кожа. Парень под ним тихо выдохнул, подавляя стон, когда Донхэ продолжил умело играть с особо чувствительными точками его тела, спускаясь поцелуями все ниже. Прикусив нежную кожу внизу живота, Хэ оставил там свою метку, улыбаясь про себя. Этого никто не увидит, но это знак того, что право прикасаться к этому восхитительному телу есть только у одного человека. Вдруг, Хекджэ с силой впивается в плечи Донхэ, толкая его назад и заставляя лечь на спину. Удобно устраиваясь сверху, он втягивает опешившего от такого хода развития событий парня в неспешный поцелуй, наполненный тягучим вкусом всепоглощающего желания и сумасшедшей нежности, от которой в груди щемит. Не сопротивляясь, Донхэ позволяет Хекджэ доминировать, скользя кончиками пальцев по гладкой спине, от выпирающих лопаток до ягодиц, и чуть сжимает ладони, вырывая из него полу стон, тут же переворачивая парня и нависая над нам. Убрав с глаз мешающую светлую челку, Хэ ведет пальцами по впалым щекам Хекджэ, большим пальцем касаясь приоткрытых пересохших губ, и улыбается, шепча еле слышно: - Я люблю тебя. Ответное признание исчезает в почти целомудренном поцелуе, прервать который Хекджэ заставляет резкая тягучая боль внутри, когда Донхэ начинает медленно входить в него, отвлекая от боли легкими, будто прикосновение крыльев бабочки, поцелуями. Прикусив губу, Хекджэ обнимает обеими руками шею Хэ, притягивая его к себе, и, зарывшись пальцами в мягкие каштановые волосы, легонько тянет за непослушные пряди, сдавленно охая от боли. Едва касаясь чувствительных ушей губами, Донхэ шепчет всякую чепуху, медленно двигаясь и поглаживая напряженные мышцы бедер, безмолвно умоляя хоть немного расслабиться. Хекджэ понимает, что Хэ тоже больно и, чуть улыбнувшись искусанными губами, он обвивает парня ногами, двигая свои бедра навстречу ему. Донхэ почти задыхается от окружающей его теплой тесноты и обнимает горячее податливое тело, начиная ускорять темп, чувствуя, как каждая клеточка собственного тела визжит от такой близости. Хекджэ непроизвольно выгибается в сильных руках и тихо стонет, когда Донхэ задевает волшебную точку внутри его тела, от чего внизу живота становится горячо, а глаза блаженно закрываются. С каждым стоном, который отдается почти оглушительным эхо в пустой квартире, Донхэ все сильнее вдавливает извивающееся тело в кровать, что бьется об стенку, вторя резким движениям двух разгоряченных тел. Когда Хэ чувствует, как дрожат широко разведенные ноги парня под ним, он понимает что Хекджэ уже совсем близко нирване, и, обхватывая возбужденную плоть, начинает мучительно медленно водить по ней, срывая потрясающие по своей красоте стоны с губ парня. Хекджэ почти кричит от удовольствия, что накрывает с головой и уносит куда-то в другую вселенную. Где есть только он и Донхэ. Его Донхэ. А Донхэ чувствует то же самое, когда Хекджэ пачкает своим семенем его живот и когда он сам изливается внутри рвано дышащего парня, тут же наваливаясь на него и устало целуя влажное плечо. Коснувшись низа живота, где до сих пор чувствуется мокрое тепло, Хекджэ отгоняет непрошеные воспоминания недавнего безумства и смотрит в потолок невидящим взглядом, счастливо улыбаясь. Вдруг над его лицом появляется ухмыляющаяся мордашка Донхэ, с волос которого на Хекджэ падают холодные капельки воды. - Ты бы вытерся сначала, - недовольно ворчит Хекджэ. А Донхэ лишь смеется в ответ, мягко целуя пухлые губы и садится на пол, опираясь спиной о кровать. Светлая комната медленно наполняется лучами утреннего, по-весеннему теплого солнца и оба парня продолжают молча улыбаться, счастливо прикрыв глаза. - О чем ты думаешь, - негромко спросил Донхэ, нарушив тишину первым, и положил локоть на кровать, повернувшись к Хекджэ. Парень лишь пожал плечами в ответ, продолжая внимательно вглядываться в потолок, по которому бродили солнечные зайчики. Донхэ едва ощутимо коснулся плеча Хекджэ и, нежно поглаживая светлую кожу, спустился по проглядывающему узору голубых вен до костлявого запястья, сплетая свои холодные пальцы с горячими пальцами Хекджэ. Тот в ответ чуть сжал их и улыбнулся, не глядя на Донхэ. Парню, которого явно игнорировали, это не очень понравилось. Он нежно коснулся губами небольшой родинки на плече Хекджэ и начал медленно подниматься поцелуями до тонкой шеи, легонько прикусил чувствительную мочку уха, от чего Хекджэ судорожно втянул воздух, напрягаясь, и что-то тихо прошептал ему на ухо, довольно ухмыляясь. Хекджэ распахнул глаза и повернувшись к Донхэ обиженно надул губы: - Секс это все, о чем ты можешь думать? - Я думаю о тебе и мне, - Донхэ замолкал после каждого слова, покрывая нежными поцелуями линию подбородка лежащего рядом парня, - занимающихся любовью на этой кровати. - Разве это не одно и то же? Но Хекджэ не услышал ответа на свой вопрос, чувствуя на своих губах теплые губы Донхэ и перевернулся на живот, обнимая сидящего на полу парня за шею. В ответ Хэ провел кончиками пальцев по выступающим ребрам, проникая внутрь горячего рта своим языком. Хекджэ недовольно застонал и, оторвавшись от любимых губ, чмокнул надувшегося Хэ в нос: - Нам нужно собираться, Донхэ-а. А то Итук хен нас в консервы закатает, - Донхэ насупился и чуть прищурил глаза, - нет, Донхэ-а, на меня все эти твои мордашки не действуют. Живо собираться. И убери, пожалуйста, руку от моей задницы. Посмеиваясь, Хекджэ спасся от летящей него подушки в ванной. Когда дело касается него, в моей голове царит полнейший беспорядок. Когда кто-то спрашивает о его любимом цвете, в мыслях появляются воспоминания о наших вылазках на крышу, чтобы полюбоваться ночным небом, когда он стягивал с меня свой любимый свитер, напрочь отказываясь признавать то, что он замерз и, убеждая меня, в том, что ему просто нравится серый цвет моего свитера. Или, когда он съедал почти все мое клубничное мороженое, забывая про свое шоколадное, говоря, что обожает розовый цвет. Хотя, его любимым цветом был голубой. Небо, море, любимый зимний шарф, провода от наушников, кафель в ванной и узор на кружке. Даже глупая подвеска в виде рыбки на навороченном blackberry. Каждый подарок от него был обернут голубой ленточкой. И, будто это насмешка Судьбы, стены во многих больницах выкрашены в голубой. Вот только солнечного мальчика, с восхищением рассказывающего о синих китах вряд ли бы привлек «больной» цвет. Будто светлую краску чем-то испачкали. Даже вспоминать тошно. Раздражающий пикающий звук. Словно кто-то включает и выключает ультразвук с периодичностью в две с половиной секунды. Но Донхэ готов мириться с раздражающим слух звуком. Не просто же так он почти два часа умолял врача пустить его в палату Хекджэ, успев надоесть половине отделения. Осторожно, будто опасаясь сломать, он поглаживает большим пальцем костлявую кисть руки, пытаясь понять, что произошло чуть больше трех часов назад. Последние две недели их режим был просто невероятным. Из-за камбэка, который был не за горами, всем пришлось изрядно потрудиться. Кто-то заканчивал записывать свои партии, кто-то в спешке доучивал связки к новой песне, а кому-то приходилось днями и ночами торчать в танцевальной студии, придумывая новые связки ко второй песне камбэка. Донхэ видел Ынхека лишь рано утром, когда тот забегал домой, чтобы принять быстрый душ, переодеться и унестись на бесконечные репетиции, на ходу дожевывая завтрак, отвоеванный у самого Хэ. Да еще идиотские съемки в каком-то популярном шоу. Донхэ уже собрался объявить своей безумно занятой обезьянке, у которой вечно не хватало на него времени бойкот, когда на сегодняшней репетиции, измотанный парень просто рухнул на паркетный пол без сознания на середине песни. Хэ помнит, как все тут же засуетились: кто-то перенес Хекджэ на небольшой диванчик в углу репетиционной, кто-то вызвал скорую, кто-то делал Ынхеку искусственное дыхание, и лишь Донхэ стоял без движения, наблюдая за всем происходящим будто со стороны. Будто все происходящее ему снилось. Он на автомате помог перенести Хекджэ в машину скорой помощи, забрался в кабину следом и отвечал на вопросы врачей, которые спрашивали что-то про возраст потерявшего сознание парня и про болезни, которыми болел Ынхек, умоляя Небо, что бы с Хекджэ не произошло ничего страшного. Вспоминая про своего отца, в голову Хэ против его воли заползали нехорошие мысли. И он, то и дело, отгоняя их от себя, забылся беспокойным сном. Проснулся он от мягких прикосновений к своим волосам и, подняв голову с кровати, столкнулся глазами с теплым взглядом глаз цвета горячего шоколада. Хэ поднес чуть теплую ладонь к своим губам, начиная покрывать легкими поцелуями нежную кожу, и безмолвно благодаря Небо, за то, что Хекджэ проснулся. - Хей, - еле слышно прошептал Ынхек, улыбаясь сухими губами. - Хей, - прошептал Донхэ в ответ так же тихо. Ему казалось, что если он будет говорить громче, то все происходящее растает, будто сказочный сон. – Ты как? - Бывало и получше, - отшучивается Ынхек, и с удовольствием потягивается, чуть прикрыв глаза, - такое чувство, что я спал целую вечность. «У меня было то же самое чувство» подумал про себя Донхэ, а вслух сказал: - И стоило так себя изматывать? Ты ведь не робот, Хеки. Доктор сказал, что это от переутомления. - А доктор больше ничего не сказал, - спросил Хекджэ, опустив глаза скрывая волнение в своем голосе. - Сказал, что тебе нужно больше спать и выписал какие-то витамины. Так что с этого момента я лично слежу за твоим расписанием, ясно? - Ясно, - кивнул Ынхек, улыбаясь, - а когда мне можно будет домой? - Хоть сейчас. Нужно только зайти к доктору за рецептами. Донхэ направился было к врачу, но как только его ладонь легла на дверную ручку, вокруг его пояса обвилась пара теплых рук, и Хекджэ уткнулся носом между его лопаток. - Я люблю тебя, Донхэ-а, - тихо прошептал парень, медленно вдыхая любимый запах перечной мяты. Хэ положил свои ладони поверх ладоней Хекджэ, чуть сжав их. - Я люблю тебя, Ынхеки, - прошептал он в ответ, улыбаясь. А через мгновение он вышел из палаты, напевая глупую детскую песенку, не заметив, как по щеке Хекджэ побежала соленая дорожка. Держать что-либо в тайне всегда сложно. Так и хочется рассказать кому-нибудь о своем секрете, или хотя бы как то намекнуть. А скрывать что-то от людей, которые знают тебя, кажется, уже всю жизнь почти нереально. Особенно, если секрет это не вечеринка-сюрприз на день рождение, а кое-что менее приятное и радостное. Но, почему-то эту тайну я мог держать в секрете почти до самого конца, и никто никогда, ни о чем бы не догадался. Мне просто хотелось как можно больше времени проводить с друзьями и любимым человеком. Чтобы их смех звучал музыкой для моих ушей вечно. Чтобы их улыбки радовали глаза вечно. Чтобы я был с ними вечно. Глядя на бесчисленное множество фотографий, приклеенных к обоям и стоящих в рамках на всех горизонтальных поверхностях, на лице против воли появляется грустная улыбка. Воспоминания – самое ценное, что имеет человек. Прикосновения забываются, чувства угасают, пленки со снимками теряются, а смс сообщения пропадают вместе с истечением срока эксплуатации мобильного телефона. А воспоминания будут возвращаться. Они будут душить и мучить, пока со временем не начнут бледнеть, оставляя легкую улыбку, когда будут случайно всплывать в полусонном сознании. Сейчас я жалею лишь об одном. Что не успел сделать его воспоминания обо мне самыми яркими. Ведь чем ярче и острее воспоминания, тем дольше их будут помнить. Хекджэ тяжело вздыхает, уставившись на Донхэ, который игнорировал его уже на протяжении нескольких часов, демонстративно копаясь в своем телефоне и делая вид, что ужасно занят. - Донхэ-а, - позвал его скучающий парень. Упрямая Рыбка продолжила лазить в настройках своего мобильного с видом, будто он в процессе спасения жизни целой нации. - Донхэ-а, - протянул Ынхек, - на обиженных воду возят. Хэ вновь его проигнорировал, что вывело Хекджэ из себя: - Ну и черт с тобой, - вспылил парень, маленьким ураганчиком уносясь на кухню. Влетев в светлое помещение, он заметил упавшую на пол обертку от любимых шоколадных конфет Донхэ и наклонился, чтобы его поднять. От резкого движения закружилась голова, и парень потерял равновесие, падая на плиточный пол, схватившись рукой за стол, откуда упала стоящая на краю его любимая чашка. На шум прибежал перепуганный Донхэ, напрочь забывая о своих обидах. - Хеки, что случилось, - беспокойно спросил Хэ, помогая парню подняться. - Я просто наклонился, и внезапно закружилась голова. Наверное, у меня сегодня низкое давление, - пролепетал Хекджэ, крепко держась за руку Донхэ, чувствуя, что слабость в коленях никуда не ушла. - Господи, как же ты меня напугал, - воскликнул Донхэ, крепко обнимая Ынхека и целуя его в висок, - тебе ведь сказали, что тебе нельзя сильно напрягаться, а за последние три дня ты спал от силы часа четыре. - Но, Хэ, у нас релиз альбома и камбэк на носу. Я не могу себе позволить такую роскошь как недельный отпуск. И мне еще нужно записать несколько партий и … - Ты что хочешь снова оказаться в больнице, - не сдержавшись, накричал на парня Донхэ. Тот сжался, будто защищаясь и, опустил голову, всхлипнув. Донхэ глубоко вздохнул, и обнял парня за плечи, поглаживая дрожащую спину. - Не плачь, Хеки. Ты же знаешь, что я за тебя переживаю. А ты так над собой издеваешься, - успокаивающе зашептал Донхэ, целуя парня в волосы. Ынхек закивал, прижимаясь к теплому сильному телу сильнее. - Прости, Донхэ-а. Я не хочу, что бы ты волновался. - Тогда перестань мучить себя. Ты должен отдыхать, - пошептал Хэ, приподнимая лицо парня за подбородок и касаясь припухших губ своими, чувствуя солоноватый вкус слез. Ынхек расслабился и запустил свои руки в спутанные волосы Хэ, притягивая парня еще ближе. Отрываясь от любимых губ, Донхэ тихо сказал, заглядывая в глаза парню: - Тебе нужно поспать. Я позвоню Чонсу хену и отменю твое расписание на сегодня и завтра. - Но, Донхэ-а… - Не спорь, - Хэ приложил палец к губам Ынхека, заставляя того замолчать, - тебе нужен отдых. Может позвонить врачу? Хекджэ упрямо поджал губы, мотая головой. Донхэ усмехнулся, ведя парня в спальню и укладывая на кровать, укрыв одеялом и пристраиваясь рядом. Хекджэ устало зевнул и прижался еще ближе к теплому телу, утыкаясь носом в сильное плечо и почти мгновенно засыпая. Донхэ усмехнулся, зарываясь лицом в жесткие от частых покрасок волосы, вдыхая любимый земляничный запах и медленно погружаясь в царство Морфея. По светлой комнате, погруженной в оглушающую тишину, которая нарушается дыханием двух людей, бродят красно-рыжие лучи заходящего солнца, играясь с матовым тюлем, скользя по светло-коричневому паркету и падая на белоснежную кровать, освещая лица спящих парней. Один из них забавно поморщился, медленно просыпаясь. Осторожно выбравшись и крепких объятий, Хекджэ уселся напротив Донхэ, подтянув колени к груди, и обнял их обеими руками, внимательно скользя взглядом по лицу спящего парня, будто запоминая красивые черты. Не удержавшись от соблазна, он, едва касаясь, проводит кончиками пальцев по тонким губам, поднимаясь выше и лаская гладкую кожу щек, и откидывает челку, спадающую на глаза. Донхэ смешно морщит нос и медленно открывает глаза и тепло улыбается, видя заспанного Хекджэ, со следом от подушки на щеке. Ни слова не говоря, Ынхек наклоняется к Хэ, и целует его в уголок губ, тут же отстраняясь. Но парень не дает отдалиться, обхватывая шею Хекджэ и целуя любимые губы снова, на этот раз более настойчиво. Ынхек улыбается ему в губы, позволяя углубить поцелуй, и нежно касается щеки парня, лаская бархатную кожу. Донхэ чуть ли не мурлычет от удовольствия и запускает свои руки под широкую майку Хекджэ, поглаживая нежную кожу, еще теплую ото сна. Ынхек недовольно стонет и вытаскивает руки Донхэ из-под своей майки, прекращая поцелуй. - Даже не начинай, Хэ. Я и так вымотался за последние две недели, а тут еще ты со своими приставаниями. - Ну, Хеки, я так по тебе соскучился, - надул губы Донхэ, пытаясь снова обнять упрямую Обезьянку, но та отчаянно сопротивлялась. Вылезая из теплой кровати, Хекджэ выбегает из комнаты, оставляя Донхэ с открытым от удивления ртом. Но не успевает он начать возмущаться, как Ынхек возвращается в комнату со своим полосатым шарфом, загадочно улыбаясь. Он забирается на кровать, устраиваясь позади Донхэ, и завязывает ему глаза, шепча на ухо: - Лучше давай поиграем? Говорят, что если человеку закрыть глаза, то у него обостряются все остальные чувства. - Хмм… Мне нравится такие игры, - тянет Донхэ, и, поворачиваясь к Хекджэ, пытается его поцеловать, но парень удерживает его руки, качая головой: - Нет, Хэ. Убери все эти пошлые мысли из своей головы. Ты сейчас отлипаешь от меня и считаешь до десяти, а потом идешь меня искать. - Ты ведешь себя как ребенок, Ынхеки. - Как ребенок вел себя ты, когда Итук хен забыл, что ты просил пиццу с грибами и поэтому заказал без них, а ты на него обиделся. Так что считай до десяти. - Раз, - вздохнул Донхэ, начиная считать. – Два…три…четыре, - Хэ вылез из кровати, зацепившись ногой за одеяло и чуть не упав, чем вызвал взрыв хохота у Хекджэ, - пять…шесть…семь…восемь, - он медленно передвигался по комнате, выставив перед собой руки, - девять…десять! Ынхек сидел под окном, старательно сдерживая смех, когда Донхэ наткнулся на косяк двери и ушел в сторону кухни. Когда через несколько минут он все еще не вернулся в комнату, Хекджэ поднялся на ноги, и направился к двери. Заглянув на кухню, парень немного удивился, когда не увидел там Донхэ. Вдруг вокруг него обвилась пара теплых рук, и Донхэ усмехнулся ему в шею: - Попался, - прошептал парень, покрывая нежными поцелуями хрупкие плечи. Хекджэ улыбнулся, заводя свои руки назад и, обхватив Хэ за шею, притянул его к себе, медленно целуя. Каждый момент, проведенный с ним, наполнен огромными по своей силе чувствами, будь то с ума сводящее чувство внеземного удовольствия или чувство жгучей ревности, сжигающей все на своем пути и мешающей мысли трезво. В этом он весь. Не знающий полутонов и оттенков. Страстно желающий любить и быть любимым всем сердцем. Отдающийся любимому человеку целиком, и требующий в обмен не меньше. Он как ребенок – когда ему не хватает внимания, он плачет, а когда внимания слишком много, его это раздражает. Но я был согласен мириться со всеми его капризами и чудачествами, лишь бы он был рядом. Лишь бы не смотрел ни на кого, кроме меня. Лишь бы позволял обнимать себя крепко и спать рядом. Но, иногда, все выходит не совсем так, как нам хочется. И, как бы нам сильно не хотелось, мы не можем предусмотреть и справиться со всем, что порой сваливается на нашу голову. В таком случае есть лишь один выход – закрыть все проблемы в себя, только бы уберечь родных людей от них. Пусть это значит, что мы должны исчезнуть из их жизней. - Хен? Что ты здесь делаешь, - воскликнул Кюхен, отрываясь от игровой консоли, когда в гостиную их общежития зашел промокший под вечерним дождем Хекджэ. Парень поднял взгляд на младшего и ни слова не говоря, уселся ему на колени. Кюхен не успел отойти от шока, как к его губам прикоснулись холодные и почему-то соленые губы Ынхека, и парень, не давая возможности прекратить поцелуй, обхватил макнэ за шею. - Господи, я так люблю тебя Кюхен-а, что становится все более скрывать это чувство. Мне так сложно без тебя, - зашептал Хекджэ, покрывая поцелуями горящие щеки младшего, а Кюхен с широко открытыми глазами смотрел на только что забежавшего в комнату Донхэ. Парень выглядел так, будто его неожиданно ударили мешком с песком по голове. А потом, ни слова не говоря он развернулся и ушел. Услышав, как хлопнула входная дверь, Хекджэ сполз с дивана на пол и, обхватив руками свои колени, беззвучно заплакал. Кюхен тяжело вздохнул, откладывая любимую игрушку, и потрепал парня по волосам. - Ты должен был ему сказать, хен. - О чем? - О своей болезни, - Хекджэ вкинул на младшего покрасневшие глаза. - Откуда ты знаешь?! - Не нужно было оставлять результаты своих анализов, хен, на видном месте, - увидев перепуганный взгляд Хекджэ, Кюхен поспешил добавить, - их видел только я…Что ты теперь собираешься делать? - Он не должен узнать, Кюхен. Никто не должен, понятно? Поклянись! - Хорошо-хорошо. Ты только не кричи. А то весь дом перебудишь. - Ты должен мне помочь, Кюхен-а, - тихо попросил Хекджэ, поднимая взгляд на чересчур уж серьезного макнэ. – Помоги сделать так, чтобы он меня ненавидел. Кюхен согласился, чувствуя, как что-то тяжелое сжимает внутренности. Парень понимал, что, начиная с этого момента, ему придется нелегко. Сначала ему пришлось мириться с полным ненависти взглядом Донхэ, когда Ынхек притащил его в их дом, чтобы забрать свои вещи. Затем терпеть сетования лидера и постоянные вопросы «На кой хрен, спрашивается, ты вообще полез в их отношения?!», ведь лидер всегда принимал сторону Донхэ. Потом постоянные истерики Ынхека, который взрывался, стоило кому-либо из врачей хотя бы намекнуть на лечение. Но, как бы тяжело не было парню, он брал себя в руки, и укачивал Хекджэ, которому теперь было страшно засыпать. Он просто боялся больше не проснуться. Иногда, что бы уберечь любимых людей, им приходится лгать. Приходится делать им больно, чтобы им не было еще больнее потом. И мне пришлось делать ему больно, только, чтобы он не узнал о моей болезни. Мне пришлось втянуть в это самого младшего в нашей группе. На удивление он оказался невероятно сильным, когда нам приходилось терпеть полные недовольства взгляды одногруппников. Когда у меня не было сил показывать безразличие, и я запирался в ванной комнате, именно он приходил поддержать и помочь подняться. Своими почти ледяными пальцами он вытирал мои слезы, и обнимал крепко-крепко, шепча, что все наладится. Он был рядом, когда я рассказал о случившемся родителям, и он поддержал мое решение об отказе от химической терапии. Он научил меня быть сильным. Быть сильным, когда Донхэ смотрел на меня презрительным взглядом, когда, собрав все вещи, переехал к Хичолю хену. Когда Донхэ часами напролет рассказывал ему о черных дырах в нашей галактике и образовании сверх новых звезд, лежа у него на коленях. Когда Донхэ позволял ему целовать себя и делился своим мороженым. Ведь он никогда ни с кем не делился. Даже со мной. Хекджэ в очередной раз вспылил после разговора с матерью, которая умоляла сына по телефону лечиться, и ушел из общежития, хлопнув дверью. Для тех, кто постоянно жил на одном этаже с парнем это было обычной сценой, но для Донхэ, который бывал в общежитии все реже и реже, предпочитавшего проводить свободное время в квартире Хичоля такой врыв эмоций был неожиданностью. - Кюхенни, ты бы сделал своему ненаглядному укол от бешенства, - сквозь зубы процедил Донхэ, тщательно скрывая раздражение, - а то еще набросится на кого ненароком. Парень не ожидал, что их макнэ может так разозлиться. Хэ и опомниться не успел, как сильным ударом в челюсть был сброшен со стула, на котором до этого сидел. - Ты просто тупая рыбина, которая не видит ничего, что находится дальше ее носа. - Заорал Кюхен, сжимая кулаки и сдерживая себе, чтобы не наброситься на ошарашенного Донхэ. - Ведешь себя как пятилетний ребенок, когда на твоем месте любой взрослый мужчина попытался бы разобраться, почему любимый человек, который на тебя чуть ли молился, так внезапно оказался влюбленным в другого. Может это в тебе что-то не так?! - Что, - опешил Донхэ. - А ты не мог сам пораскинуть мозгами, а?! Так и поверил, что Хекджэ тебя не любит? И сразу побежал в теплую кроватку Хинима! Ты хоть понимаешь, насколько больно ему делал?! - А насколько больно он делал мне? Когда постоянно запирался с тобой в комнате, когда засыпал на твоем плече, когда кутался в твой шарф, когда был с тобой, - уже кричал Донхэ, вымещая всю злость и обиды, накопившиеся за последние две недели. - Потому что ему не к кому было больше пойти! - Почему он не пошел ко мне! - Он не хотел, чтобы ты видел, как он умирает! В комнате воцарилась звенящая тишина, и Кюхен мысленно пнул себя, когда Донхэ непонимающе уставился на него, глупо хлопая глазами. - Что ты сказал, - внезапно охрипшим голосом спросил Донхэ. - Неважно, - прошипел Кюхен, собираясь уйти, как его остановила рука Донхэ, схватившая макнэ за плечо. - Повтори, - попросил Донхэ, тяжело дыша. Кюхен скинул со своего плеча руку Хэ, разворачиваясь к парню лицом. - У него лимфобластома. Другими словами – рак. И в его случае уже поздно начинать лечение, - сухо сказал Кюхен. - Но… как… ведь можно еще что-то, - пролепетал Донхэ, у которого внутри рушился целый мир. В один момент все стало на свои места и все обиды на Хекджэ исчезли, оставляя чувство раздражения и злости на самого себя. За то, что не увидел и не понял, оставив одного в такое трудное время. – Господи… почему же он не сказал раньше. Мы бы что-нибудь придумали и… - Не придумали бы, - покачал головой Кюхен, - Хекджэ понимает, что уже ничто не поможет. И именно поэтому он не хотел, чтобы кто-либо знал. - Тогда откуда знаешь ты, - спросил Донхэ, против воли раздражаясь. Просто за последнее время он так привык злиться, стоило Кюхену появиться в поле его зрения, что это стало почти привычкой. - Просто Хекджэ хен бывает слишком рассеянным и оставляет медицинские заключения на кухонном столе. А я напротив всегда чересчур внимателен. - Почему же он не сказал мне… - Ты такой дурак, хен. Видя, что ты счастлив, ему становится легче. Он не хотел обременять тебя, и облегчить твои страдания, когда, - Кюхен не смог договорить, потому что голос дрогнул, а глаза наполнились слезами. Ни слова больше не говоря, он вышел из гостиной, хлопнув дверью в свою комнату. - Господи, Хеки, какие же мы дураки, - одними губами прошептал Донхэ, на ходу одевая куртку и шарф. Что подсказывало ему, что Хекджэ вернулся в их дом. Ненадолго. Чтобы попрощаться. Забегая в холодную светлую комнату, Донхэ упирается в колени ладонями и пытается отдышаться. Когда он поднимает глаза на парня до этого стоявшего у окна, глаза против воли начинают слезиться и Хэ подбегает к удивленному Хекджэ, сжимая его в сильных объятиях. -Больше не отпущу, слышишь? Никогда, - шепчет Хэ, в перерывах между словами целуя губы и щеки растерявшегося парня. - Что с тобой, Донхэ-а,- еле внятно бормочет он, не сопротивляясь. - Я все знаю, Хеки. Только больше не убегай. Мы что-нибудь придумаем. Я обещаю, - услышав эти слова, Хекджэ не может сдержать слез, обвивая свои руки вокруг шеи Хэ и затыкая его поцелуем. Донхэ улыбается в поцелуй, начиная избавлять их обоих от мокрой из-за дождя одежды. Просто чтобы чувствовать Хекджэ каждой клеточкой своего тела. Чувствовать, что он рядом. Пока. Отгоняя непрошеные мысли в сторону, Донхэ медленно двигается к кровати, ни на секунду не прекращая поцелуя и не переставая ласкать прохладную под его ладонями кожу. Споткнувшись о край кровати, оба парня летят на кровать, и Донхэ тут же приподнимается на локтях, чтобы не придавить Хекджэ тяжестью своего тела. Но парень недовольно стонет, обхватывая Хэ за плечи и прижимая к себе, желая чувствовать теплую и мягкую кожу Донхэ своей. В ответ Донхэ осыпает лицо тяжело дышащего под ним парня легкими поцелуями, спускаясь на тонкую шею, и вновь находя любимые губы своими. Хекджэ недовольно выдыхает, желая чувствовать Донхэ еще ближе, еще сильнее. Оставляя на хрупких плечах алые собственнические отметки, Донхэ широко разводит колени Хекджэ, устраиваясь между ними, сорвав с губ парня сладкий стон. Хекджэ нетерпеливо выгибается, когда чувствует, как тесно тело Донхэ прижимается к нему и притягивает голову парня, ласкающего губами его шею, еще ближе. Хэ медленно выводит языком невидимые узоры на светлой коже, нежно поглаживая внутреннюю сторону бедер парня, почти задыхающегося от неземного удовольствия. Мокрыми поцелуями он спускается вниз по животу, легонько прикусывая выступающую косточку на бедре и, срывая громкий стон с пересохших губ парня, скользит губами по возбужденному члену, тут же отстраняясь, поддразнивая. Но Хекджэ не успевает возмутиться, потому что в следующий момент Донхэ заполняет его собой, уткнувшись носом в ямку на плече. Забывая обо всем на свете, Хекджэ выгибается, хватаясь дрожащими пальцами за широкие плечи, и блаженно закатывает глаза, открывая рот в беззвучном стоне. Донхэ начинает медленно двигаться в горячем податливом теле, не позволяя ни одному стону сорваться с губ Хекджэ, шепчущих его имя, покрывая горячими поцелуями горящие щеки и припухшие губы. Медленно скользя кончиками пальцев вниз по дорожкам вен на руке Хекджэ, Донхэ сплетает его пальцы со своими, чувствуя, как Хекджэ обхватывает его свободной рукой, пытаясь притянуть Хэ еще ближе. Сладкая погоня за удовольствием продолжается, кажется, вечность, когда все мышцы в теле Хекджэ напрягается и парень позволят нахлынувшей волне безумного удовольствия накрыть себя с головой, чувствуя, что Донхэ поднимается на эту же высоту мгновением позже. Укладываясь прямо на Хекджэ, Донхэ слышит учащенное сердцебиение парня, и сжимает еще дрожащее от оргазма теплое тело, позволяя себе заплакать. А Хекджэ играется с мягкими прядями волос, накручивая их на палец, улыбаясь. Он нашел свой дом. Место, где его всегда будут любить. И ждать. Что бы не случилось. - Я люблю тебя, Хеки. - Я люблю тебя, Ли Донхэ. Терять людей, которых любишь тяжело. А самому уходить от людей, которых любишь, еще сложнее. И мне так жаль, что я позволил моим родным узнать каково это. Что я позволил ему еще раз потерять любимого человека. Я так хотел остаться в его памяти сильным и независимым, чтобы он не видел, как то, что сидит во мне пожирает мое тело и душу, что готов был врать ему и себе. Я так не хотел, чтобы он видел, как я превращаюсь в овощ, не способный говорить и помнить его. Я так хотел помнить его вечно. Но. Мы живы, пока живы воспоминания о нас. Но со временем они тускнеют и постепенно исчезают. Даже самые яркие и ценные для нашего сердца. Их вытесняют новые, более живые и радостные. И я так рад, что этих воспоминаний появляется все больше. Именно поэтому мне все сложнее приходить в наш дом и все проще уходить отсюда. Еще немножко и я совсем забуду запах его кожи, его профиль в лучах поднимающегося зимнего солнца, вкус его губ, тепло его рук, музыку его голоса, сантиметры его дыхания. Я забуду про любовь моего нежного мальчика с именем моря. Как и он меня. Мне остается лишь надеяться, что он будет счастлив. И я постараюсь приглядеть за ним. Осторожно переступая через порог необычно тихой квартиры, Хичоль закрывает за собой дверь и сдавленно охает, глядя на полнейший хаос. Дверь в ванную комнату висит на одной петле, не скрывая разбитого зеркала, осколки которого валялись даже в прихожей. Пройдя далее, он заглянул на кухню, видя перебитую посуду и перевернутый стол. Глубоко вдохнув, он толкает светлую дверь, оказываясь в спальне. По полу разбросаны перья из разорванных подушек, которые подхватывал и кружил поток холодного воздуха, проникающий через открытое настежь окно. Останавливаясь на сжавшейся в комок фигурке парня, закутавшегося в одеяло и сидящего на полу рядом с кроватью, взгляд Хичоля смягчился. Ни слова не говоря, он подошел к нему и сел рядом. - Отпусти его, Донхэ, - немного помолчав, попросил Хичоль. Хэ вскинул на него полные слез глаза, уставившись на него, будто Хи объявил, что ест маленьких детей. Хичоль понимающе улыбнулся и приобняв парня за плечи, сказал: - Жизнь не может стоять на одном месте, Хэ. И это было бы слишком расточительно хвататься за остатки того, чего мы вернуть уже никогда не сможем. - Но, хен… - Я знаю, что тебе тяжело. Но представь, каково ему. Ведь он все видит. Как ты убиваешься дни напролет, забыв про свою мечту. Можешь себе представить, как он себя ненавидит. Просто отпусти его, Хэ. И всем будет легче. Донхэ шмыгнул носом, понимая, что Хичоль прав. Всеми силами цепляясь за прошлое никогда не сможешь жить в настоящем, и надеяться на безоблачное будущее. - Никто не заставляет тебя забыть его. Просто попытайся вспоминать о нем с улыбкой, и не со слезами. Ему будет приятно видеть, как ты улыбаешься, Донхэ. Ведь, скорее всего он наблюдает за тобой днями напролет. - Знаешь, - немного охрипшим голосом начинает Донхэ, - мне иногда кажется, что он все еще здесь. В нашем доме. Иногда я просыпаюсь от того, что кто-то на меня смотрит, но стоит мне открыть глаза, я никого не вижу. Лишь чуть уловимый запах лесной земляники. - Вот видишь. Ты даже не представляешь, как сильно тебе повезло иметь такого ангела-хранителя. - Странно слышать такое от атеиста, хен. - А кто тут что говорит о Боге? Я лишь говорю, что его любовь настолько сильна, что он не может покинуть тебя навсегда. - Я знаю, хен. И я буду всегда помнить об этих мгновениях, проведенных с ним и наполненных его смехом. - Говоришь сейчас как девица из сопливой дорамы, - проворчал Хичоль, заставляя Хэ засмеяться. Тут из-за туч, окутавших Сеул несколько дней назад, проглянули лучики теплого августовского солнца, проникая сквозь открытое окно в комнату, и наполняя ее мягким светом теплом. Донхэ улыбнулся, чувствуя, что эти лучи ласкают лицо, будто руки любимого человека. В его голове вдруг внезапно прозвучал такой знакомый и любимый голос «Пожалуйста, будь счастлив». Парень тут же распахнул глаза, надеясь увидеть того, по кому скучал уже, кажется, целую вечность, но в комнате были лишь он и Хичоль. Глубоко вздохнув, он положил голову на плечо Хи, закрывая глаза и засыпая, надеясь встретиться там с его Хекджэ. И никто из них не слышал, как тихо хлопнула входная дверь, будто ее закрыло сквозняком.