It's my choice, Lou

      Парень в черном пальто фигурно скользил по льду. Багровый шарф на его шее развивался от плавных пируэтов, чуть кудрявые волосы мило спадали на лицо от легкого ветерка. С острыми лезвиями на тонких ногах он творил нечто невероятное, то беззаветно кружась, то подскакивая, грациозно двигаясь в обратном направлении. Можно было сказать, что этот юноша занимался фигурным катанием длительное время, но нет. Гарри вставал на конки от силы раз в год. Талан фигуриста был дарован ему от природы так же, как умение петь. Скрепив руки за спиной, он скользил вперед, отталкиваясь от гладкого льда то одной, то другой ногой.       Краем глаз Гарри видел Луи, неуверенно выходящего на лед. Пару минут назад, когда они надевали коньки, Луи был полон энтузиазма и говорил, что даже не умея кататься выйдет на лед и поедет следом за Гарри не на секунду не отставая. «Какой же ты все-таки хвастун, Лу», — думал про себя Стайлс, скользя все дальше от входа. Луи был похож на растерянного ребенка, которого забыли в торговом центре. Гарри смотрел на него и не мог понять, чем этот парень завладел его любовь. Неуклюжими движениями, небесно-голубыми глазами или мелодичным голосом, от которого Гарри таял словно лед на солнце. Как бы то ни было, любовь Гарри оставалась все такой же, как и пять лет назад. Луи держался о борт, чтобы не свалиться на колени. Представив, как бы это было, Гарри усмехнулся.       По середине катка стояла высокая и довольно пышная новогодняя елка. Она не была украшена шарами или пряниками, как это бывает на скверах и площадях. На ее пушистых веточках скопился снег. Белый и блестящий на холоде снег. Он придавал ей более сказочной вид, нежели это сделали бы другие украшения. Вокруг нее никого не было. Лишь один Гарри. Именно Луи притащил Гарри на каток, под предлогом о том, чтобы последний научил его кататься.       Томлинсон никогда не понимал, как Гарри удается с такой грациозностью катиться и выглядеть как балерина. Наблюдая за движениями кудрявого, Луи думал о том, как же красиво парень выглядит. Как ему идет это черное пальто, которое они купили вместе. О том, какие у Гарри тонкие и красивые ноги и как гармонично они смотрятся с коньками. Он думал о том, что если бы он мог, он бы остался с Гарри здесь, на этом катке, где нет никаких проблем, навсегда. Только лед, эта елка, этот фонарь и они с Гарри.       Исследовав все пространство, Гарольд вернулся к Луи и, подкатываясь, протянул Томлинсону ладонь. Кудрявый посмотрел на Луи с мягкостью и снисходительностью во взгляде. Гарри нравились те моменты, когда ему нужно было учить Луи чему-нибудь, а тот, как всегда, как ребенок будет смотреть на него снизу вверх щенячьим взглядом и ничего не понимая повторять скользящие движения раз за разом. От этих мыслей губы Гарри изогнулись в легкой улыбке. Немного помедлив, Луи вложил свою руку в его. Сжав по крепче руку Томлинсона, Гарри потянул его на себя, а сам стал двигаться назад не оборачиваясь. — Смотри на меня. Я держу тебя, — Гарри сказал, когда они откатились от борта.       Луи не отрывал взгляда от зеленых глаз Гарри. За последнее время они потускнели из-за всех этих проблем. Луи больше не видел в них той детской искры, которая всегда была в блестящих от радости глазах Гарри. Сейчас он видел отражение всего, что случилось. Он видел боль Гарри, которую он скрывал от всех. Видел и чувствовал ту любовь к себе, от чего ему стало горько. Стайлс остановился. — Не думай так, — Гарри сказал, заметив, что взгляд Луи стал другим и уголки его губ упали вниз. На щеках кудрявого появились ямочки и грустная улыбка. — Этой был мой выбор, Лу. Я выбрал — тебя. Ты в этом не виноват. — Гарри, я… — Нет, — Гарри перебил и вновь улыбнулся:

But there's nothing to be afraid of Even when the night changes, It will never change me and you.

      Луи посмотрел на Гарри с неким облегчением. Все время ему казалось, что последний тайно ненавидит его за весь этот ужас. Эти мысли пожирали его изнутри, не отступали ни на секунду. Каждый день Луи не знал, что ему сказать, что сделать, чтобы вернуть все. А сейчас, в этот самый момент, камень упал с сердца Томлинсона. Его Гарри все еще остается его, как и в тот момент, когда они осознали свои чувства.       Томмо отпустил руки Гарри, и кинулся к нему. Он прижался к телу кудрявого со всей силой, которой только мог. Он не знал, как защитить его малыша от всего этого. Не знал, как помочь. И тот факт того, что он не злиться добивал Луи. Горечь и обида за него, ненависть ко всему, что причиняет ему боль, бушевали внутри Луи и все, что он мог — обнять и прижать к себе Гарри как можно крепче. Гарри, как всегда, уткнулся Томлинсону в плечо, крепко сжав его за талию. — It will never change me and you.