Бесконечная история Уилла Грэма

Он стоял у плотно занавешенного окна и безотрывно рассматривал тяжелые шторы из бордового бархата, словно видел их впервые. Комнату, в которой они то и дело глядели друг на друга заинтересованными взглядами, можно было бы назвать просторной, если бы не эти шторы, казалось, сжимавшие ее в несколько раз. Можно было бы назвать уютной, если бы она не выглядела, как чопорно прибранный номер дорогого отеля. Можно было бы предположить, глядя на отсутствие некоторых мелочей, вроде забытой на столе чашки или фотографий в рамках, что комната пустует. Если бы не ее хозяин. - Вы готовы, мисс Лаундс? – Голос его тихий, но тембр приятный и слова звучат отчетливо, не хотелось протянуть постыдное «что-что?». Фредди Лаундс сидела в глубоком кресле и, услышав вопрос, кивнула. В ее цепких пальцах блеснул диктофон. - У вас хватит терпения? - Будьте уверены, мистер Грэм. Мистер Грэм, наконец, отошел от окна и, опустившись в кресло напротив журналистки, прикрыл глаза, словно вдруг забыл о ее компании и решил вздремнуть. - Мистер Грэм, - напомнила о себе Фредди. – Вы утверждаете, что вы вампир... - Вы проницательны, - ответил Уилл Грэм, открыв глаза. - Но у вас нет светобоязни. - Мисс Лаундс, а вы утверждаете, что вы журналист… - Как видите. - Но у вас нет шляпы с пером и стопки газет, - просто ответил вампир. - У меня есть диктофон, - продемонстрировала Фредди. - А у меня есть клыки, - склонил голову вампир и улыбнулся. Фредди невольно вжалась в мягкую спинку кресла, сжав диктофон так, словно он спас бы ее от атаки хозяина комнаты. Улыбнулся Грэм мягко, даже ласково, но заостренные клыки, чуть касавшиеся бледных губ, напугали, хотя нет, насторожили журналистку. - Я удовлетворил ваше любопытство? – тихо спросил вампир. Яркие карие глаза, казалось, единственное в его лице, что не вызывало ощущение того, словно Грэм был лишь безжизненным портретом апатичного молодого мужчины с легкой щетиной и чуть длинными волосами до шеи. - Вполне, - выдохнула Фредди Лаундс. - Ничего не бойтесь, Фредди. Включайте диктофон, устраивайтесь поудобнее и, если это придаст вам уверенности, прочитайте молитву. Журналистка, словно загипнотизированная, уверенно нажала на крупную круглую кнопку. Вампир чуть улыбнулся и, подцепив пальцами тлеющую в пепельнице сигарету, поднес ее ко рту. - Сколько вам лет, Уилл? - Двести двадцать три, по моим последним подсчетам. - Вы родились двести двадцать три года назад? - Я родился заново. Двести двадцать три года назад. Фредди, вскинув тонкие брови, закинула ногу за ногу. - Вы расскажете мне, что случилось двести двадцать три года назад? - Иначе и быть не может, - кивнул вампир. Секунд пять диктофон записывал тишину. - Все началось, когда умер мой отец, - произнес Уилл Грэм и запнулся. – Старик считался в нашем городе сумасшедшим – он, знаете ли, считался чернокнижником. - Ваш отец был колдуном? - Вы же умная женщина, Фредди, не каждый, кто совершает что-то, непонятное остальным, колдун. Нет, мой отец был крупным землевладельцем, но в последние десять лет своей жизни он провел в подвале нашего имения, за закрытой дверью, в окружении непонятных для меня записей и склянок. Отец бредил эликсиром вечной жизни. Глупец. Не более. Если бы в основе создания вечной жизни лежала сакральная благая цель, я бы куда уважительнее отзывался об отце. Но так как благо он оценивал в количестве рабов, залежах пшеницы и количестве скотины на пастбищах, нетрудно будет понять, что мой отец боялся смерти по той простой причине, что вместе с жизнью он потерял бы все свое накопленное добро. - Ваш отец боялся, что его земли не выстоят без него? - Более удачной трактовки даже я бы не использовал, - кивнул вампир. – Это и была цель эликсира вечной жизни. Отец, сутками листая доселе загадочные для меня книги, и в страшном сне не мог представить, что его имущество после его смерти перейдет ко мне. И я не виню его за это, возможно, боязнь оставить все мне была самым здравым проблеском его сознания. Я всегда знал, как делать деньги, но не знал, как их разумно тратить, и поэтому, тратил их на все, чего хотела моя душа. Когда же этот период расточительного ханжества прошел, и моя семья вздохнула спокойно, я все равно не продолжил семейное дело и не стал чахнуть над нашими землями. Я изъявил желание о переезде в Европу, где как раз крутилось все самое, как мне казалось, интересное. Я хотел красивой жизни вдали от окон, выходивших на бараки рабов, но знал бы я, что от этой красивой жизни буду бежать, как крыса с тонущего корабля. Отца не стало, когда мне исполнилось двадцать пять или около того. Он умер тихо и быстро: во время одной из его тщетных попыток создать формулу бессмертия ему размозжила голову ненадежная полка, захламленная тяжеленными фолиантами. Мать никогда не лезла в финансовые дела, а учитывая, как смерть отца подкосила ее, главой семьи стал я. Почувствовав, что цепкая рука отца, наконец, соскользнула с горла моей былой расточительности, я вернулся за старое. Не имея ни малейшего понятия, чем заниматься в этой жизни, я занимался, что называется, глупостями. Женщины, теплое бочковое вино, а главное, азартные игры, в которых, я был в разы лучше других благодаря моей уникальной, среди постоянных завсегдатаев трактира, способности – умению считать и думать. Таков был мой распорядок на вечер, а до вечера я, бывало, отсыпался в покоях, а бывало по-хозяйски прохаживался по своим землям, понятия не имея, что с ними делать. Мне было двадцать пять, для современного мира это не возраст. Для моего тогдашнего – едва ли не ранняя старость. Как случилось, что в двадцать пять мне было скучно и непонятно жить, не отвечу, самому бы ответить на этот вопрос. Но свою смерть я встретил с каким-то святым смирением и легкой усмешкой. - Смерть? - Я если и думал от смерти, то понимал, что вероятнее всего она придет за мной в трактир, в лице очередного глупца, которого я обыграл. Но случилось так, что мне встретился вампир, сделал свое дело и оставил умирать в двух шагах от дома. - Он…укусил вас? – встрепенулась Фредди Лаундс. Вампир медленно кивнул. - И такое бывает. Казалось, в моих жилах не осталось и капли крови, а вампиру понадобилась лишь пара секунд. Мое сердце еще билось, но он уже успел насытиться. Меня нашли наши рабы, и я был перенесен в постель. Наутро я ничего не помнил, лишь мягкий бархат сюртука, в который вцепился. Два дня меня лихорадило, я смиренно ждал своего последнего вздоха, даже обленился отвечать на вопросы врача. Когда, наконец, мать послала за священником, во мне не было сил с ним разговаривать. В тот самый момент, лежа на смятых простынях, я понял, почему так легко принимал смерть. Проститься со мной пришла лишь мать и служанка, имя которой я не помнил. У меня не было ничего. И никого. А вечером третьего дня тот вампир вернулся ко мне. Он миновал прислугу, легко отпер дверь и, застыв за балдахином кровати, терпеливо ждал, пока я проснусь. Когда я открыл глаза, то, подумал, что это кто-то из прислуги тихо-тихо стоит и смотрит на меня. Когда же вампир вышел на слабый свечи и осторожно присел на край кровати, я сразу понял, кто передо мной. Его глаза горели ярче любой свечи в мире, а на его бледное лицо я смотрел точно так же, как вы минуту назад разглядывали мое. Он даже не потрудился объяснить мне цель своего позднего визита. Вместо этого вампир начал говорить. - Что он вам сказал? - Я не помню ни слова, да и не уверен, что вообще различал слова. Я слушал и слышал только его голос, который звучал для меня как звучит для грешника зов на Небеса. Хотелось его слушать, эти низкие нотки, голос был подобен гипнозу – если бы он приказал пойти к пристани и утопиться, я бы беспрекословно подчинился. Впрочем, я и подчинился, однако другому приказу… просьбе… предложению. - Он предложил вам стать вампиром? Уилл Грэм прижал кулак к груди, думая, вспоминая. - Он сказал, что это было бы неплохо. - И вы согласились? - Я был слишком очарован им. И был готов следовать за ним на край земли. Но случилось так, что позже я скорее бежал от него на край земли. Но об этом потом, а вам, мисс, Лаундс, не мешало бы хоть изредка моргать. Журналистка, чуть смутившись, только сейчас почувствовала боль в слезящихся глазах и послушно моргнула. - Я помню свой последний рассвет, - вдруг протянул вампир, несколько отойдя от темы. – Перед тем, как покинуть родные стены, я засмотрелся на то, как встает солнце. Прекрасное зрелище, знаете ли, люди часто не хотят замечать этой красоты. - Скучаете по солнцу? - Не особо. Так, вы хотели узнать, как я стал вампиром? - Я так понимаю, тот укус не изменил вас? Вампир снова мягко кивнул. - Даже не знаю, как описать процесс превращения, чтоб не упустить ни одной детали. - Опишите с самого начала, - произнесла Фредди Лаундс. Грэм чуть вскинул брови. Бесшумно поднявшись на ноги, он опять подошел к окну, у которого стоял до интервью, сдвинул шторы в сторону и, засмотревшись на лабиринты темных улиц, постоял немного. - Его звали Ганнибал, - вдруг отчетливо произнес вампир, а журналистка, придвинувшись ближе, нутром почуяла, что сейчас начнется все самое интересное.