Скрытое в ночи

Полумрак комнаты и звенящую в ней тишину нарушает едва слышимый всхлип. Пламя свечи начинает дёргаться от пронесшегося потока воздуха. Практически все пространство комнаты занимает огромная кровать, на которой, широко раскинув ноги в стороны, мечется парень. Влажные пальцы блестят от бликов свечи, но не долго. Проникая глубже внутрь разгоряченного тела, они теряются там, заставляя бежать по телу сотни мурашек. Юноша, добавив третий палец, двигает ими с чпокающим звуком, слегка постанывая. Руку, тянущуюся к члену, ловко перехватывают и кладут в неё продолговатый предмет. От осознания того, что это такое, парень давится своим вздохом и, закашлявшись, проводит языком по пересохшим губам. — Давай… — тихий шёпот, вновь гонит волну мурашек. Перехватив удобнее стеклянный предмет, мальчишка резко вынимает из себя пальцы и разочарованно стонет. Собрав указательным пальцем капли вытекающей смазки и смазав головку стеклянного члена, подросток резко вводит в себя игрушку. Сморщившись и расслабившись, парень проталкивает вибратор до конца. — Глупый… — Всё тот же спокойный голос долетает до мальчишки сквозь морок. И он начинает резче орудовать игрушкой, понимая, что готов сделать всё ради обладателя этого шикарного и сексуального голоса. Увлёкшись, парень не сразу замечает, что по его телу уже вовсю хозяйничают чужие руки. — Де… — договорить не дают — целуют. Глубоко и нежно. Чужое возбуждение упирается в пах. Партнёр трется и сам надсадно стонет. Игрушка с хлюпающим звуком покидает растянутое нутро, и парень протестующе стонет. — Стайлз, повернись на живот. Мгновение и юноша уже приподнятыми бедрами, вжимается в разгоряченную грудь любовника. Негромкий рык и Стайлз, выгибаясь, стонет. Чужой язык проникает в раскрытый сфинктер и начинает вылизывать изнутри. Когда оргазм уже маячит на периферии белыми пятнами, чужая ладонь пережимает член у основания. Голос сорван, стонать нет сил. Огромная бархатная головка входит легко, раскрывая мышцы, и выбивая жалкий скулёж. Ритмично двигаясь и ударяя по простате, мужчина доводит подростка до точки невозврата через какие-то жалкие минуты. Не выходя, продолжает двигаться, наслаждаясь давлением все равно узких мышц и дрожью в чужом теле. Стайлз полубессознательно поддается тазом назад и начинает двигаться в одном ритме с альфой. Кончая в который раз уже на сухую, Стайлз засыпает прямо на ковре, где они с Дереком устроили последний заход. Хейл, блаженно улыбаясь, перебирает слипшиеся от пота волосы своего омеги и думает, что всё же его волк не ошибся в выборе пары. Стайлз принадлежал, и всегда будет принадлежать лишь ему.