whore

«Шлюха» — первое, что пришло в голову Намджуну от увиденного. Он определённо вовремя решил забрать у Хосока свой ноутбук, приехав в общежитие на час раньше. За этот час он бы успел доделать все незаконченные дела в студии и даже заскочить в магазин за какой-нибудь вкусняшкой, но нет, сейчас он стоит, приоткрыв дверь в комнату Хоупа и наблюдает, как тот, не жалея сил, вдалбливает в кровать Чимина. А Пак ведёт себя как заправская проститутка, изящно прогибаясь в спине и издавая умопомрачительные стоны, которые Намджун видел разве что в порнофильмах. После довольно громкого «Кхм-кхм» в помещении царит тишина. Две пары глаз, всё ещё блестящие от возбуждения, испуганно смотрят на Лидера. Ну, Хосок точно напуган, чего не скажешь по Чимину. Пак расслабленно лежит на кровати, профессионально закусив губу. «Блядская шлюха — Пак Чимин» — вторит эхо в голове Кима. Он даже готов поклясться, что видел, как вчера Пак делал минет Юнги, а неделю назад точно был свидетелем того, как остервенело Чонгук вставлял Чимину. Да, кажется, его имели счастье ебать все, кроме Намджуна. Он же Лидер, какой — никакой. Вот именно, никакой. Со спокойным выражением лица Ким просит двух кроликов из страны «Пак может всё» явиться к нему на ковёр. А если быть точным, в небольшую коморку общежития, где Намджун пишет тексты. Когда лидер бантанов закрывает дверь в комнату Хосока, то замечает, как элитная проститутка Чимин поднял ладонь кверху и машет ему на прощание. Думается Намджуну, что на один труп сегодня станет больше. Через семь минут в ту самую, Намджуновскую комнату, осторожно входят два волшебных кролика. Если кролик номер один всё ещё красный и запыхавшийся, боится поднять на лидера взгляд, то кролик номер два — ведёт себя чуть ли не вульгарно, пройдя к единственному свободному стулу, усевшись на него, да ещё и ногу на ногу закинув. Второй кролик — Пак-шлюха-Чимин, который смотрит на Кима с вызовом, но последний этого словно и не замечает, начиная свою нудную лекцию, которую Чимин слышит точно не впервой, а вот Хосок молчит, пропуская через себя мегабайты информации. Намджун начинает уже с привычных строк: «В группе запрещены какие-либо отношения, будь они любовными, или же просто платоническими». Чимин фыркает. «Между участниками группы запрещены отношения в любом виде». Чимин зло смотрит на Намджуна. «Секс — запрещён в любом виде». Лицо Намджуна выражает какое-то победное ликование, потому что после третьей фразы Чимин постоянно уходит, громко хлопая дверью. Хосок было открыл рот, чтобы что-то сказать, но летящий в стену стул Чимина, а затем громкое «Хён, скройся» в сторону Чона заставляют Хоупа выйти, оставив льва с драконом наедине. Льва, хм, или львицу. — Вся злоба от недоёба. Правда, Мон? — Чимин близко. Близко настолько, что Намджун ощущает его дыхание на своей щеке, мурашки табунами покидают планету под названием «Рэп Монстр». Намджуна конкретно задевает тот факт, что Пака ебал каждый, но не он. Да и случая не приводилось. Поэтому Намджун не отвечает на вопрос Чимина, схватив его за волосы на затылке и оттянув чуть назад, чтобы лицо младшего оказалось напротив его самого. Ким подмечает, что парень-то мокрый, и пахнет от него не потом и сексом, а еловой шишечкой. Пак успел принять душ, похвально. Ну, а что? Проститутка с клеймом «Элита» должна заслужить это звание. Намджун ждёт действий Чимина, который, в свою очередь, лишь ухмыляется про себя. Если Ким сидит в своём кресле, то Пак сидит у него между ног и профессионально делает своему лидеру минет, вбирая член почти до основания, играя языком с головкой, а свободной рукой массируя ему, Намджуну, яйца. Намджун должен отметить, что мелкого бы в порноактёры, но в голове у него сейчас ничего нет, кроме губ Пака на его члене. Когда эмоции льют через край и лидер хочет издать стон, который совершенно точно будет похож на вой волка, он оттягивает Чимина за волосы, заставляя приподняться на коленях и ответить на поцелуй. Хотя, какой там поцелуй — лишь ярое покусывание чужих губ, да обмен слюной, и то кое-как. Когда к Намджуну возвращается его хладнокровие — Чимин вновь оказывается в роли шлюхи, которая заглатывает нереально круто. Киму хорошо. Нет, Киму ахуенно от горячего рта Пака, от его умелых движений языком и длинных тёплых пальцев, что неустанно массируют мошонку своего лидера. «Так уж и быть. Прощён. Заслужил». Намджун уж решает, что с мелкого хватит, мол, побаловались и баиньки. Но так решает только Намджун. Пак, понимая, что лидер вот-вот кончит, резко отстраняется от Мона и встаёт на ноги, попутно скидывая со стола какие-то бумажки. Он быстро стягивает с себя влажную футболку и растянутые, явно не Чиминовские шорты. Белья на нём нет, а Мон и не удивляется: зачем шлюхе трусы? Пак усаживается голой задницей прямо на старый потёртый стол Намджуна, который видел многое, а Кима жутко заводит тот вид, что сейчас перед его глазами. Пак, едва прикрыв глаза, лежит с широко раздвинутыми ногами и стонет, надрачивая себе медленно и красиво. Стоны вроде как фальшивые, а вроде как нет. Намджун решает, что Чимин заслужил звания «Элитная», поэтому просто поднимается со своего стула и встаёт между длинных блядских ног. Лидер касается своими чуть припухшими красными губами шеи Пака, чувствуя, как из него вылетает весь воздух с рваным выдохом. Пак стонет, стонет громко и так сексуально, что Намджун почти кончает от одного только звука. Кажется, в блокнотике Чимина с ярким эксцентричным названием «Потрачено» появится ещё одно имечко. Намджун целует в этот раз как-то мягко, с нежностью, что ли. А Чимину оно и не надо: он хочет Лидера резким, наглым и пафосным. «Ал~я, я — Король и не ебёт». Ебёт, а никто и не ебёт. Разве что мозг, да и то редко. А Паку вся эта игра жуть как надоедает, поэтому он решает взять всё в свои, кхм, руки и поскорее закончить. Он поднимается на своих блядских ногах и толкает Намджуна обратно в кресло, располагаясь на его коленях и вырывая первые хриплые стоны, когда член лидера (и когда он успел раздеться полностью?) касается ягодиц танцора. Ким слишком сильно шлёпает Чимина по заднице, где уже наливается кровью отпечаток ладони, а Паку нравится. Нравится быть такой вот горячей блядской штучкой, но Намджун попался в его сети, а значит, что он будет играть по его правилам. Старый, потрёпанный годами стул не выдерживает двух тел и со скрипом чуть оседает. Сидеть на нём дальше — неблагоразумно, поэтому Намджун сползает на пол, утаскивая с собой и младшего. Чимин ликует: вот он, момент истины. Пак снова сползает к члену Кима, разводя его ноги пошире. Большая лидерская ладонь тотчас ложится ему на затылок, приказывая начинать. Кажется, что Намджун не совсем догадывается о новых правилах игры. «Будешь дёргаться — откушу» — вылетает из чуть приоткрытых губ Пака, сопровождаемое ослепительной улыбкой. В его глазах чертята танцуют самбу, Намджун знает, этот ребёнок не шутит. Но весь грёбаный блядский мир рушится, когда ануса Кима касается палец младшего. Намджун резко дёргается, когда палец на одну фалангу входит в него, но тут же осекается, потому что, кажется, шутки про «Откушу» — были вовсе не шутками. Головки эрегированного члена касаются зубами. «Ёбаный Чимин» — вылетает из губ старшего, а Пак улыбается. Ведь так оно и есть. Намджун хочет закончить весь этот бред поскорее, откидывая голову назад и кладя руку на лоб. И кто бы мог подумать, что сейчас, в небольшой комнатке общежития, где царит бардак, заправская шлюха Пак Чимин трахает уже двумя пальцами Великого и Вечного? Намджун не кричит, и даже не стонет, он поминает Пака всеми нехорошими словами, которые он знает, когда пальцы сменяются членом, а боль пронзает тело лидера с такой силой, что из глаз ненароком льются слёзы. Чимин результатом доволен: чеширская улыбка и довольный взгляд. Он не заботится о чувствах Намджуна, о том, что ему больно. Чимину откровенно похуй, но он всё-таки начинает говорить. «В группе запрещены какие-либо отношения, будь они любовными, или же просто платоническими». Чимин видит, как округляются мокрые от слёз глаза Кима. «Между участниками группы запрещены отношения в любом виде». Чимин зло смотрит на Намджуна, всё так же закусив губу и делая новый толчок. «Секс — запрещён в любом виде». Лицо Намджуна выражает абсолютно ничего. Он в растерянности. Пора бы признать своё поражение. Чимин надрачивает Намджуну с каким-то задором, наблюдая за каждой его эмоцией. Видимо, роль пассива в однополых отношениях Киму и не чужда вовсе. Он даже стонет, когда Пак, наконец, берёт нужный угол и мажет по простате. Пусть и единожды. Но Киму и этого хватило. Доставляет. Чимину доставляет размазывать пальцем Намджуновскую сперму по его животу, Чимину доставляет кончить в старшего со своей фирменной блядской ухмылкой. Но Пак выдохся, по нему видно: к чертям сбитое дыхание, затуманенный взгляд и прочая поебень. Чимин ни капли не медлит, поднимаясь с пола и натягивая на себя одежду. Намджун смотрит на младшего как-то ненавистно, но в ответ лишь получает тёплую улыбку: «Как-нибудь повторим, мне надо извиниться перед Хосоком». Лидер лишь бросает краткое «Шлюха» и хочет провалиться сквозь землю, потому что Пак, закусив губу, говорит что-то вроде «Не твоя, вот ты и бесишься» и тихо выходит из комнаты. Намджун понимает, что теперь вряд ли сможет смотреть ему в глаза всё с тем же пафосом. Пафос, естественно, будет. Это как часть жизни Намджуна, но гораздо, гораздо меньше. Даже когда через неделю BTS приедут на какое-то шоу и ведущая задаст едкий вопрос участникам «Если бы остальные члены группы были девушками, то кто бы стал девушкой Рэп Монстра?» все единогласно проголосуют за Чимина, который, в свою очередь, лишь смущённо улыбнётся, Намджун будет сидеть бледнее бледного, потому что эти люди настолько одновременно далеки и близки, что аж плакать хочется. Хотя нет, плакать хочется теперь, когда ладонь Чимина сжимает под столом колено лидера, а сам Пак лукаво лыбится, шепча на ухо старшему: «А я и не против побыть женщиной Намджуна».