Моя диета

Солнечные лучи беспощадно щекочут нос, заставляя комок на кровати шевелиться, укрывая голову одеялом. Белые пряди небрежно разбросаны по подушке, а голая щиколотка свисает с постели. Комната дышит свежим утренним воздухом, пропуская ветер сквозь приоткрытое окно. Белоснежная простынь сбилась где-то в ногах, подушка зажата меж коленями. — Хен, просыпайся, — раздался мягкий и высокий голос. Не задерживаясь в дверном проёме, незваный гость уселся прямо на ноги старшему, который не подавал признаков жизни. Его настойчиво вытаскивали с царства Морфея, загребущими руками стаскивая тёплое одеяло. — Чимин-а, — протянул такой бархатный голос, сломленный хрипотой. Словно снег, что хрустит под ногами. Младший сегодня специально проснулся раньше, дабы разбудить Шугу и сделать ему приятно. Но этот хен портил всю малину, закрывая свои глаза и утыкаясь лицом в подушку. Пак не вставал с ног блондина, только наоборот налег сверху. Тёплое дыхание укрывало волнами ухо Юнги. Однако, последний всё так же продолжал сопеть. — Я уже встал, — нехотя промямлил старший, когда губы Чимина сомкнулись на хрящике, а зубы слегка коснулись кожи, вызывая порцию приятных мурашек. Младший вовсе был недоволен тем, что хен говорит одно, а действует по другому. Шуга вяло поднял одну руку, жестом прося уйти. Бледное запястье незамедлительно попало в захват смуглой ладошки, переплетая пальцы. — Хен, хен, хен, — в перерыве слов красноволосый покрывал короткими поцелуями тело за ухом, отчего короткий волос Юнги щекотал нос, — вставай, иначе скину. — Почему ты такой надоедливый? — блондин лениво принял сидячее положение, попутно скидывая Чимина с себя. Глубоко вздохнул, задерживая дыхание на считанные секунды, а после шумно выдохнул. Уголок губ был влажным, а на подушке красовалось едва заметное пятнышко. Глаза после сна опухли, а на голове творился хаос. Младший не смог удержаться от такого милого зрелища, стискивая сонного хена в объятиях. Коварный Юнги приподнял пальцами низ футболки Чимина, немедля укладывая свои ладони на тёплой спине, а после мазнул губами по губам Пака, но поцеловать себя не давал, уворачиваясь. Словно дразнил. И когда донсэн наконец уложил их обратно на кровать, одной рукой сжимая щёки Юнги, поцелуй был просто неизбежен. Чимин не закрывал глаза в отличие от хена, и от него не ускользнуло то, что последний намеревается поспать ещё чуток. — Ты уже бесишь, пошли на кухню, — но голос не выражал недовольства, а мимолётные поцелуи всё ещё терзали плотно зажатые губы Юнги. Пак удобнее уселся на блондине, устраивая свою пятую точку чуть ниже живота старшего. — Дай поспать ещё минутку, — с закрытыми глазами прошепелявил Мин. Но у Чимина другие планы на эту минуту, в которые никак не вписывает сон. Младший приподнял подбородок Шуги пальцами, поворачивая голову блондина немного в бок, а сам припал губами к бледной шее. Зубы оттягивали нежную кожу, словно вырывали резкие вдохи с лёгких Мина. А когда кончик языка коснулся кадыка, Шуга открыл глаза, отпихивая от себя младшего. Последний всегда так делал перед засосом. А у них камбэк - нельзя. — Хватит, — прокряхтел уже полностью проснувшийся Юнги, брыкаясь под красноволосым. Однако, Пак вообще не думал отпускать хена, только сильнее сжимая того в объятиях одной рукой, вторая всё ещё держала подбородок, а губы прямо-таки упивались в шею. Шуга попытался ногами отбиться от этой пиявки, но сделал только себе хуже, потому что младший только недовольно начал елозить. — Минута прошла, — довольно сообщил Чимин, отрываясь от Юнги, у которого грудная клетка заметно опускалась и вновь поднималась, а в глазах такая гамма эмоций, что просто словами не описать. И самая явная из них - смущение. Старший наконец спихнул полностью с себя красноволосого, вставая с кровати. Он взял полотенце и сменное белье на нижней полке шкафа, а после вышел из комнаты, всё ещё кидая обиженный взгляд на Пака. Даже в законный выходной отдохнуть не дают. — Хен, жду тебя на кухне, — громче сказал Чимин, услышав хлопок двери ванной комнаты. Красноволосый ровно кинул одеяло, считая это за застеленную кровать. На кухне громко жужжал блендер, а запах фруктов смешивался в прекрасную гамму, витая по комнатам. Сейчас все спали, а сладкий аромат щекотал кончики носов, наполняя сны красками и счастливым концом. — Разбудишь всех, — мужские руки обвили тело Чимина, а футболка на спине начинала становится влажной от мокрого тела, что нагло пристроилось сзади. — Ай, противно, — недовольно прошипел Пак, дергая плечом. А Юнги не спешил отстранятся, только сильнее сцепил свои руки и подарил невесомый поцелуй в макушку младшего. — Ты только что назвал меня противным, — Мин устроил свой подбородок на плече донсэна, наблюдая за действиями ЧимЧима. Тонкие пальцы с аккуратным маникюром бережно освобождали кусочки арбуза от косточек. Дыня уже нарезана кубиками и лежит на дне блендера вместе с мороженым и молоком. Довольно странное соединение, но недостаточно для Пака. Когда всё взбилось, образуя приятный нежно-розовый цвет, коктейль разливается по стаканам, образуя пенку. Прозрачные стенки стекла за считанные секунды окрашиваются в воздушный цвет. — Странный вкус, — пробует старший, смакуя очередным кулинарным бликом младшего, — но мне нравится. С чего вдруг такое смешивание? — Я знаю, что ты сидишь на диете, — начал Чимин, разворачиваясь к хену, — а нам как раз принесли арбуз и дыню. Обидно, если не попробуешь, а так и полезно и вкусно. — Да уж, — улыбнулся Юнги, делая очередной глоток. Он промолчал, что мог бы и по отдельности смешать эти фрукты, и вовсе не добавлять калорийное мороженое и нелюбимое молоко. — И как, помогает? — красноволосый крутил в руках свой стакан, не решаясь выпить содержимое, — Диета твоя. — За десять дней уже шесть килограмм потерял, — довольно сказал Шуга, расплываясь в улыбке. Огромное достижение, как считал старший. Он тренирует силу воли, а с этим и становится терпеливее. Но только по отношению к еде. Чимин в этот промежуток не входит, а жаль. — Зачем на такую жестокую садится? Ты только пьёшь, но не ешь. Так организм не получает всех витаминов, — стакан опускается на твёрдую поверхность стола. Нет, всё-таки свои "шедевры" Чимин пробовать не решается. — Мне нравится это чувство. Ощущение пустоты внутри, когда бабочки хотят вылететь с клетки, но могут лишь стонать от боли. Легкое головокружение и сонливость - это очень приятно, — стенки стакана покрылись остатком коктейля, стекло коснулось стола. Юнги склонил голову набок, приближаясь к губам младшего, — а когда я смотрюсь в зеркало, то думаю, что выгляжу отпадно. И именно за этим люди и худеют : чтобы нравиться себе, чтобы другие хотели. Зрачок и радужка сливаются воедино, образуя черный омут, взгляд скользит по красным волосам, а после встречается с глазами, что так ясно улыбаются. — У тебя неплохо получается выдавать себя за крутого, Юнги, — Чимин обхватил лицо старшего руками, чуть сплюснув щеки, — хен. — Ой, заткнись, — рэпер недовольно бурчит, но его ворчание прерывает поцелуй. И в некоторое время надоедают детские касания, хочется большего. Но и тут Шуге не дают быть инициатором; язык младшего скользит по нижней губе, а после проникает внутрь, словно захватывает территорию. Мин плотно сжимает глаза, мысленно отругав себя за мысли о чем-то большем, так как Пак неимоверно хорошо целуется. А хен не хочет уступать, но всяческие попытки инициативы перехватываются. Старший недовольно мычит, когда они меняются местами, и теперь он вынужден руками сзади упираться в кухонную тумбу. Чимин слишком затягивается, не обращая внимание на действия хена, и целует более жадно, не дав нормально вдохнуть. И кажется, для Юнги такая функция как дыхание через нос отказывает. Мин под напором Пака наклоняется назад, пребывая не в самом удобном положении. Руки Чимина скользят по полотенцу, что непонятно каким образом всё ещё находится на бедрах хена, и одним движением убирают ненужную тряпку. — Ну ты замуровался, — наконец прерывает поцелуй донсэн, возвращая блондина в исходное положение, чтобы тот не потянул себе поясницу в неудобной позе. Рука младшего находится на черных боксёрах Юнги, поглаживая резинку трусов. — Йа, Пак Чимин, — восклицает Шуга, а после едва не вскрикивает, когда его усаживают на тумбу, а после смотрят так невинно, — Совсем страх потерял? — Я тебя не боюсь, — младший приближается ближе, ладошками скользя по бедрам блондина, а после медленно раздвигает колени Шуги. Мин хочет свести ноги, но не успевает, как Пак размещается меж них, а руки ложатся на внутреннюю сторону бедер. И это безумно стыдно, как считает Юнги, — Ты такой худой, хен. Прекращай свои диеты. Блондин поджимает губы, а после смотрит из-под челки. — А знаешь, те ощущение не стоят и рядом, когда я с тобой. Не знаю как объяснить, словно ты выкачиваешь с меня все килограммы, а те бабочки прямо-таки режут стенки живота изнутри, — начинает Шуга, слегка шепелявя, — и стонут вовсе не от боли. — Я читал, что можно терять калории во время поцелуя, — сообщает Чимин, проводя одной рукой по животу Мина. Красные пряди спадают на глаза, но даже это не мешает лицезреть смущение старшего. И всё-равно, если они делали вещи похуже, — и не только него. Проверим? Пак улыбается так, что остаются только маленькие щелочки, а белоснежный оскал ослепляет. И Юнги зависает. Откровенно и надолго. Они делали что-то серьёзнее чмоков, но они не занимались любовью. И на самом деле старшего ещё штормит от поцелуев, Мин не раз слышал шутки по этому поводу, но сейчас он на самом деле обдумывает. А Чимин не хочет, чтобы его Шуга волновался или переживал. Младший любит спокойного хена, на крайний случай возбужденного. — Давай не сейчас, — всё-таки вырывается с уст Юнги. И он хочет слезть с тумбы, потому что смущение перекрывает всё. — Нет, нет, — Пак удерживает на месте старшего. Если тот сейчас уйдёт - они никогда не продвинуться дальше. ЧимЧим замечает испуг блондина, — Господи, я тебя не насиловать буду, в самом-то деле. Хорошо, мы сделаем это в другой раз, только не убегай. Чтобы не пугать ещё больше, Чимин убирает руку с бедра, перекладывая её на колено Юнги. — Подожди ещё немного, ладно? — словно извиняется Шуга, ладонями обхватывая шею донсэна. — Когда мы наконец займёмся сексом, — от Пака не ускользнуло то, как рэпер напряженно сглотнул. Младший смотрел в глаза хену, — я заставлю тебя почувствовать какого это, когда так откровенно дразнят, но не дают. А после покажу, — Чимин погладил большим пальцем коленку Мина, — как изнываю по тебе. И чем дальше ты откладываешь, тем сильнее моё желание, но меньше сдержанность. — Считай, что ты навсегда останешься девственником, — выпалил Юнги, которого не слабо так напугали слова донсэна. — Не останусь, — и эта фраза не менее пугающая. Конечно, не останется, вокруг много и девушек, и парней, которые в разы привлекательнее Шуги. И как-то бабочки поутихли, словно медленно подыхают там в животе. И это всего-то за несколько секунд? — Ну так валяй, — и вновь попытка спрыгнуть с тумбы, но уже обвенчалась успехом. Юнги цокнул языком, направляясь будить остальных. И чего он ожидал-то, собственно? — Хен, подожди, ты не так всё понял, — Чимин резко дернул на себя Шугу, не дав и двух шагов ступить. Младший прижал всем своим телом блондина к тумбе, руками проводя по ребрам, — не делай вид, что тебя задели мои слова. Ты не такая истеричка. — Ага, я реалист, только иногда эта реальность жутко бесит, — старший и сам не заметил, как стоит ему посмотреть ЧимЧиму в глаза и он начинает остывать. Подобно воде, что быстро закипает, а когда в неё добавляешь другие ингредиенты, успокаивается. — Я имел ввиду, что ты всегда крепко спишь, поэтому девственником я точно не останусь, — младший нагло, но так по наивному улыбнулся, даря легкий поцелуй хену, — и ты тоже. И кажется, что у мелкого фетиш на кухонные тумбы, ибо он возвращает Мина в прежнее положение, не разрывая поцелуя. А после ингредиенты кипят вместе с водой, создавая вкусное блюдо. — Нет, честно, ты сидеть не сможешь, — донсэн утыкается лбом в плечо хена, едва сдерживая себя. Слова выходят как-то с одышкой, но чистый голос мягко льётся с губ. И была бы воля Пака - на самом деле завалил Юнги, но чертов камбэк дышит в затылок. — Зато похудею, — Юнги улыбается, одной рукой опираясь о твёрдую поверхность, а второй тормоша волосы Чимина. — Ну хен, не дразни, — едва не хнычет мелкий. Шуга хмыкает, выпуская смешинку, но замолкает, когда ладонь Пака скользит немного вверх, а губы вновь настойчиво целуют. Кажется, несколько сотен килокалорий они точно потеряли. Рэпер опрометчиво раздвигает колени, чтобы красноволосый удобнее устроился меж них, и младший не избегает возможности провести руками по внутренней стороне бедер, слегка сжимая пальцы. Мягкую кожу так и хочется расплавить под ладонями. А после прикусывает язык Чимина, который начал скрести указательным пальцем по ткани боксёров. Шуга хватает его за запястье, когда ловкая рука едва не проникает под трусы. — Стой, — единственное, что смог выдавить из себя Шуга, пока отворачивался от настойчивых поцелуев. — Помолчи, — чуть не взмолился Пак, стискивая Юнги в объятиях. Кажется, вот-вот и всё полетит в тартарары. Младший ещё крепче обнимает хена, сжимая ладони в кулаки и жмурит глаза. Горячее дыхание обжигает ухо Шуги, а в голове мысли смешиваются воедино. ЧимЧим спускает Шугу с тумбы, но не отходит, он ещё не остыл. А старший это отлично чувствует, но обнимает в ответ. В какой-то степени хен тоже виноват, что Чимин терпит. — Чимин-а, успокойся, — рэпер чувствует себя марионеткой в руках красноволосого, когда тот руками съезжает по спине вниз, ладонями поглаживая задницу Мина. — Хен, пожалуйста, пошли в ванну, — Пак закусывает собственную губу, и не замечает, как трется о старшего бедрами. Последний тяжело дышит и ему всё ещё страшно, но коротко кивает. Чимин все время тренируется, а Шуга сидит на диетах. Кажется, так задумано было с самого начала, чтобы старший не убегал, а красноволосый догонял и не отпускал. Так же и сейчас, Пак не отпускает, когда подхватывает старшего под колени, заставляя обвить талию ногами. И это тоже безумно смущает, особенно ощущение стояка донсэна. Когда кабинка ванны с грохотом открывается, трясущаяся рука вокалиста поворачивает кран, открывая воду. Он прижимает хена к кафельной стене, оттягивая нижнюю губу зубами, пока холодные капли скатываются с плеч. А когда они немного успокаиваются, сидят в ванне мокрые и холодные, Чимин тяжело вздыхает. Ещё бы чуть-чуть, ещё бы Юнги не ломался. — Когда-нибудь, мой язык доведёт тебя до Гонконга*, — улыбается блондин, словно издевается. — Просто убей меня, — воет Чимин, роняя голову на руки, зарываясь пальцами в волосы. Парни сидят ещё немного, такие мокрые и улыбаются. Блондинистая макушка медленно приближается, касаясь красных волос, а на кухонной тумбе лежат сочная дыня, а поверх арбуз, что пускает сок. И это неимоверно сладкая пара. — Чье полотенце валяется? — раздаётся бодрый голос Хоупа с кухни, заставляя Пака и Шугу переглянуться меж собой, а после тихо засмеяться.