Переломный момент

POV Эрик

Я проснулся позднее, чем обычно, от боли. Правая сторона лица сильно ныла, и хотя после того, как Кристин обернула её бинтом и мазью, мне стало легче, но под ним всё очень чесалось. Я приподнялся и оглядел комнату, с большим удивлением заметив, что кровать Кристин аккуратно заправлена. — Кристин? Я позвал её, но мне никто не ответил. Может, она на кухне и не слышит? Я натянул халат, но ни на кухне, ни в ванной никого не обнаружил. Находясь в полном недоумении, я начал искать свою маску. Помнится, вчера я оставил её на тумбочке, но она оказалась пуста. — Доброе утро, Эрик, — послышался позади тихий голос. — Я тебя обыскался! Где тебя носило? — Я была дома, просто не слышала, как ты звал. Кстати, не разбрасывай свои маски по всему дому, иначе потеряешь. Я покраснел, но спорить не стал: — Спасибо, её я тоже искал. — Ты обещал пока не носить маску, — напомнила девушка. — Я и не собирался. Затем я сел работать, обложившись важными бумагами. Кристин приготовила мне вкусный завтрак, и я вдруг понял, что мой желудок теперь может осилить уже половину порции омлета. Когда я переписывал старые бланки, где уже почти стёрлись все чернила, то слышал, как напевала Кристин, убираясь в квартире. Часы пробили четыре часа, и я, отложив перья в ящик стола, пошёл готовиться к вечеру. Я боялся, что переволнуюсь и снова начну грубить Кристин, поэтому закрылся в ванной, переоделся в свой лучший костюм, повозился с запонками и, тяжело вздохнув, остановился около зеркала, принявшись развязывать бинты. Да, вчера, когда Кристин обрабатывала уродливую сторону лица, я заметил, как ей было страшно, но она держалась, и это поразило меня. Она не сбежала и не сморщила лицо от отвращения. Мне было неловко вести такого Ангела, как Кристин, в ресторан для уродов, ведь такая девушка заслуживает гораздо большего. Напоследок побрызгавшись одеколоном, я вышел из ванной и замер. Сердце забилось сильнее, а слова застряли в горле. Кристин уже ждала меня, широко улыбаясь. Её длинные и густые каштановые волосы, струясь, спадали на точёные плечи. Чёрное атласное платье с синим поясом мягко охватывало её и без того безупречную фигуру. Боже… — Кристин, ты так красива… — выдохнул я, не в силах оторвать глаз. Девушка смущённо улыбнулась и подала мне мою трость: — Спасибо, Эрик, ты тоже. Я еле сдержал сарказм, галантно подал ей руку, и мы покинули квартиру. Мне было так неловко идти по дорожке, потому что все оглядывались на нас. Но потом я гордо выпрямил спину и перестал обращать на этих зевак внимание, ведь со мной рука об руку шёл сам Ангел, затмевающий своим светом мою тень. Пока мы шли к ресторану, Кристин завороженно разглядывала огни. Вдруг где-то запустили фейерверки, и она вздрогнула от неожиданности, а потом рассмеялась. Она была словно ребенок. Я улыбнулся, радуясь, что она рядом. А вот и ресторан. Высокий швейцар открыл перед нами стеклянные двери и, поклонившись, пропустил внутрь. Мы подали ему одежду, и в этот момент к нам подскочил чересчур высокий урод в чёрном плаще и с растрёпанными волосами. Я ему доверял больше всех в этом парке, он всегда мне помогал и следил за порядком. Звали его доктор Гэнгл. Его влажные выпученные глаза забегали по Кристин, а потом с благоговением посмотрели на меня. — Добрый вечер, мистер Э.! Мы так рады видеть вас здесь… — он помедлил и добавил: — С девушкой. — Это Кристин, она гостит у меня до весны, — пожал плечами я. Доктор Гэнгл протянул ей руку, которую девушка с улыбкой пожала. — Ну, идём, сэр, я провожу вас к вашему столику. Мы спустились по мраморной лестнице и, под удивлёнными взглядами уродов, прошли к специально отведённому для нас столику прямо у огромного окна в половину стены. Освещение было мягким и приглушённым, через стекло было видно океан, который был так близко, что, казалось, до него можно подать рукой. Летом, когда шумят и бьются о прибрежные камни волны, тут создаётся особая атмосфера покоя и умиротворения. Меня тут никто не видит и не трогает, я остаюсь наедине со своими мыслями. — Я вернусь через пару минут, сэр. Я опомнился, когда доктор почтительно откланялся и убежал. Не провожая его взглядом, я выдвинул для Кристин стул, выслушал благодарности и сел напротив. Девушка разглядывала красивый потолок, искусно расписанный знатными мастерами. Конечно, я отвалил им уйму денег, но это того стоило. — Боже мой, — выдохнула девушка, — как же тут всё красиво. Я смущённо уставился на руки и пробормотал: — Я уверен, в городском ресторане тебе бы понравилось куда больше. — Что? — Кристин приподняла бровь, оторвав взгляд от роскошных картин на стенах. — О чём ты говоришь? Разве может где-нибудь быть красивее, чем тут? Нет, Эрик, ты должен мне пообещать, что мы будем ходить сюда почаще! Обещаешь? — Да хоть каждый день, — скромно улыбнулся я. Девушка просияла, а потом, наконец, обратила внимание на меню и принялась внимательно его просматривать. — Ни в чем себе не отказывай, заказывай, что хочешь. — А ты собираешься ужинать? — Кристин прищурилась. — Разумеется. Спустя пару минут вернулся доктор Гэнгл, он ловким движением вытащил из кармана смокинга блокнот, ручку и спросил: — Вы готовы сделать заказ? — Да, — девушка кивнула, — я буду жареного цыплёнка и картошку. — А вы, мистер Э? — Лосось и шпинат. Доктор кивнул, взял меню и исчез за ширмой. Кристин так и сияла, она широко улыбнулась и вздохнула: — Ты так далеко сидишь… Ах, Эрик, спасибо, что привёл меня сюда! Девушка пододвинула свой стул вплотную к моему и крепко прижалась к моей груди, обвив руки вокруг моей талии, словно ребёнок. Я даже не знал, как реагировать, смущённо похлопал её по спине, но сердце так и колотилось, грозя вырваться из грудной клетки. Как же это, наверное, обыденно для нормальных людей — объятия, для меня же это было так дико и неизведанно, что я весь залился краской от смущения. Затем она отодвинулась и, заметив, что я немного поморщился, спросила: — Что-то не так? — Нет, нет, всё в порядке, просто эти скобы… Ноги быстро затекают. — Ничего, вот придём домой, я нагрею тазик с тёплой водой и разомну твои ноги. Это должно помочь, массаж ещё никому не вредил. А сейчас… может, потанцуем? Я снова покраснел: — Что? Здесь? — Ну же, Эрик, музыканты так красиво играют! Я не успел ничего ответить, как Кристин вытащила меня из-за стола и потащила за ширму, где ужинали другие уроды. Некоторые тоже танцевали и на нас пока особого внимания не обращали. Я нервно сглотнул, стараясь унять дрожь в коленях, аккуратно положил руки Кристин на талию, и мы закружились в танце. Кристин смеялась, дурачилась, но мы так слаженно танцевали. Девушка прильнула ближе, я почувствовал жар её дыхания у себя на щеке и задрожал всем телом. — Эрик, ты здорово танцуешь. Я робко улыбнулся. Господи, я готов был танцевать с ней всю ночь, не обращая внимания на косые взгляды посетителей! .. Но вскоре нам принесли еду, и мы снова вернулись за свой дальний столик. Кристин быстро расправилась со своей порцией, а я всё ковырял вилкой в рыбе. — Тут так вкусно готовят, — улыбнулась Кристин. — Я рад, что тебе понравилось. — Я просто в восторге, попробуй, мясо такое нежное! Она протянула мне свою тарелку, и я, под её пристальным взглядом, отрезал кусочек. Действительно, цыплёнок был что надо. — Можно я попробую кусочек лосося? — спросила девушка, притягивая рыбу ближе к себе. — Боже мой, как же вкусно тут готовят! Спустя полчаса мы расправились с ужином. Я щедро заплатил, помог Кристин надеть пальто, и мы побрели по заснеженному тротуару. Скоро должно было начаться шоу с фейерверками. Эта традиция — праздновать дурацкие праздники в моём парке — сначала ужасно досаждала мне, но теперь я был премного благодарен ей. Никогда ещё я не видел Кристин настолько счастливой. Она будто светилась от восторга и радости, улыбаясь и нетерпеливо подпрыгивая на месте. Зимой парк превращался в сказочное место: посреди площади ставили гигантскую ёлку, украшали её прекрасными гирляндами, и нарядное дерево сверкало и переливалось, вызывая у прохожих и зевак восторженные возгласы. За театром заливали каток, и мы с Кристин, опираясь на бортики, смотрели, как катаются влюблённые пары, держась за руки, как звонко хохочут дети, неуклюже стараясь проехать хоть пару метров и не упасть, как рассекали лезвиями коньков лёд одинокие американцы. Я никогда не знал, что в моём парке кипит такая бурная жизнь. Да и откуда мне было знать, я ведь всё время сидел в своей «пещере». Я улыбнулся, перевёл взгляд на Кристин и заметил, что она погрустнела. — Что-то случилось? — А? — девушка растерянно подняла на меня глаза и покачала головой. - Нет, всё хорошо, просто… просто всё чаще меня посещают мысли о том, как я хочу ребёнка. Хочу водить его на каток, покупать сладости, баловать. Это такое счастье — знать, что кому-то ты нужен, как воздух… Я никогда не испытаю таких чувств, ведь я не могу иметь детей. — Кристин, всё в руках Божьих, ты ни в чём не виновата. — Виновата, Эрик. Рауль за это меня и избивал. Я в ужасе заметил, как её глаза увлажнились, и слёзы вдруг покатились по щекам. Как же это больно — видеть, что она плачет. Бедная Кристин, ей очень тяжело. А я ничем не могу помочь. Я даже не знаю, что делать, когда женщина плачет. Вздохнув, я притянул её поближе и аккуратно обнял. Кристин положила подбородок мне на плечо и шмыгнула носом, продолжая хныкать. — О, Кристин, прошу тебя, только не плачь. Ты не виновата, успокойся, ради Бога… Всё будет хорошо. Но она вдруг судорожно вздохнула и, отстранившись, закрыв лицо руками, зарыдала: — Эрик, что будет хорошо? Моя жизнь такая ничтожная… Мой муж меня ненавидит и избивает, я не могу иметь детей, что в этом хорошего, а? Рано или поздно Рауль забьёт меня до смерти, это ты называешь «хорошо»? Меня никто не любит, я никому не нужна! — Добро пожаловать в мой клуб, — горько усмехнулся я, но тут же отругал себя. Умеешь ты, Эрик, поддержать в трудную минуту, ничего не скажешь. — Прости, — Кристин смутилась и вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Вдруг какая-то девочка подъехала на коньках к бортику, где мы стояли, и начала на меня откровенно глазеть, а точнее — на мою маску. Кристин нахмурилась, взяла меня под руку и прошептала: — Идём отсюда. Мы обошли театр и опустились на скамейку вдали от прогуливающихся людей. Даже отсюда ёлка была видна во всей красе. — Как лицо? Болит? — Немного, — солгал я. На самом деле оно просто разрывалось от боли, но я не хотел портить вечер. — Знаешь, а давай поиграем в игру? — предложила Кристин, откинув назад длинные кудрявые волосы. — Игру? — Да, я буду задавать вопросы, а ты отвечать, и наоборот. То есть, сначала я задам тебе вопрос, потом ты мне. — Зачем? — Чтобы узнать друг друга получше. Я ведь о тебе почти ничего не знаю. Попробуем? — Давай. — Какой у тебя любимый цвет? — Чёрный, — без раздумий ответил я, — а твой? — Красный. Какая твоя любимая книга? — «Фауст», — уж очень эта история напоминала мне мою. Уродливый старик продаёт душу дьяволу за любовь красавицы. — А у тебя? — «Грозовой перевал». — Я заметил, как она вдруг смутилась, опустила глаза и спросила: — Я тут случайно услышала, что… ну… ходят слухи… что ты никогда не… не знал женщин. Это правда? Я резко выпрямился и уставился на неё, подняв брови. Вот так вопрос! Кто распространяет такие грязные слухи? Я и подумать не мог, что обо мне кто-то может судачить за спиной. Какое людям до меня дело? Я был оскорблён до глубины души. — Я не знаю, где ты такое могла услышать, но я всегда ненавидел сплетников. Я старался уйти от ответа, что не укрылось от Кристин, и она, не поднимая глаз, спросила: — Ты никогда не посещал всяких… борделей?.. Только одна такая мысль вызывала у меня рвотные позывы. Да, моё тело тосковало без прикосновений, но до таких порочных мест я не опущусь: — Нет. Давай сменим тему, мне неловко говорить о таких вещах. — Да, конечно, прости. В этот момент раздался хлопок, и над нами вспыхнул сноп ослепляющих огней, затем ещё один, и ещё… Яркие, завораживающие фейерверки осветили ночное зимнее небо. Раньше я бы просто ворчливо задёрнул шторы в своей квартирке, негодуя на людей, которые отвлекают меня от работы своим шумом, но здесь, сидя с Кристин, я вдруг увидел в них особую красоту. Искоса поглядев на девушку, я заметил, как она едва заметно улыбается, а разноцветные огни освещают её лицо. — Как красиво. Ой, Эрик, давай поставим у нас ёлку? Пожалуйста? Я терпеть не мог весь этот дух праздника: шерстяные носки над камином, ёлки, гирлянды у себя дома. Одно дело — поглазеть на всё это на улице, но тащить в дом… Я хотел, было, возразить, но передумал и пожал плечами: — Видно будет. Мы так и сидели, молча любуясь фейерверками, пока часы на башне не пробили девять. Тогда мы отправились домой, решив чуть сократить путь и пройтись переулком. Вскоре я заметил, что Кристин едва заметно дрожит. Недолго думая, я стянул с себя тёплое пальто и накинул ей на плечи. — А ты? — смущённо спросила девушка. Да, мороз стоял страшный, но я потерплю, ей оно сейчас нужнее: — Мне не очень холодно, сейчас меня больше беспокоят ноги. Очень больно. — Может, остановимся? Я был бы этому только рад, потому что ноги подкашивались от усталости, но Кристин замёрзла, а до дома было рукой подать. — Ничего, ещё немного осталось. Я уже хотел, было, идти дальше, но Кристин повернулась ко мне и вздохнула: — Я хочу тебе кое-что сказать. Мы стояли посреди тёмной части парка, окруженные деревьями, скрипевшими под натиском холодного ветра, а счастливые крики празднующих людей были едва слышны вдали. Я озадаченно взглянул на девушку. Луна освещала её бледное лицо, искрилась в волосах и бликами играла в карих глазах. — Я прекрасно провела время. — Я тоже, — мне было интересно, к чему она клонит. Как же холодно! Разве нельзя было это сказать дома, где так тепло и сухо? — Нет, серьёзно, я не ожидала, что так приятно проведу время, — она тщательно подбирала слова, — вопреки всему, у тебя доброе сердце. Десять лет назад я представляла тебя совсем другим. Ну… я… Она страшно волновалась, её глаза бегали по моему лицу, а потом вдруг она встала на носочки, коснулась ладонью моей холодной щеки, и я уже почувствовал тепло её дыхания, когда сзади раздался чей-то грубый голос: — Прогуливаетесь? Не самое лучшее место для романтических прогулок под луной. Мы обернулись и увидели троих мужчин, одетых в лохмотья, они сжимали что-то в руках. И это «что-то» блестело в лунном свете. Ножи. Я выступил вперёд, прикрывая Кристин, которая испуганно вцепилась в мою руку выше локтя. — Нам не нужны неприятности, — как можно сдержаннее сказал я, — мы идём домой. — «Нам не нужны неприятности, мы идём домой», — передразнил один из мужчин и рассмеялся. Его смех был хриплый и прерывистый, словно кашель гиены, у него были жёлтые зубы, а по акценту я с уверенностью мог сказать, что он был ирландцем. — Ах, какая милая леди тут у нас, — гадко улыбнулся один из них и сделал пару шагов в нашем направлении. Я выставил вперёд трость: — Оставьте нас в покое, мы идём домой! — Эта часть парка наша, парень, — сказал самый старший из них, — чтобы пройти, нужно заплатить особую цену. — Я бы не отказался от девчонки. Нет уж, чёрта с два они получат Кристин! Один из мужчин смело пошёл к нам и попытался ухватить девушку за руку и подтащить к себе, но я с силой огрел его тростью. Он выругался и отшатнулся. А потом началось самое ужасное. Они все вместе двинулись на меня, я махал тростью во все стороны, пытаясь отогнать их от себя, словно стаю голодных волков, но я всего лишь калека, поэтому вскоре потерял равновесие и рухнул в сугроб. Кристин вскрикнула, когда один из них крепко схватил её за талию, а другие два склонились надо мной, громко смеясь: — Да ты урод! Один из них с отвращением поднял с земли мою трость и, ткнув ею в мою маску, стянул её с меня. Я почувствовал, как яростно хлестнул ледяной ветер по незащищённой щеке. — Фу, ну и мерзкий же он, — скривился другой, — как он смеет «иметь» такую красивую девушку? Я услышал гневный крик Кристин. Она требовала, чтобы они оставили меня в покое. Ах, Кристин, ей грозит большая опасность, а она за меня воюет. Я попытался встать, но мужчина размахнулся и ударил тростью по моей ноге. Послышался лязг металла, и он озадаченно взглянул на меня, потом приподнял штанину и вскрикнул: — Да он ещё и калека! — Мы предупреждали, что нужно просто заплатить, ты же начал сопротивляться. Теперь будешь за это платить другой ценой! Самый старший из подонков вытащил из-за дерева железную балку и ударил ею по моей ноге. Я почувствовал, как шуруп из скоб наполовину вошёл в моё колено, и завыл от боли, но он снова размахнулся и ударил по другой ноге. Слёзы полились из глаз, я снова вскрикнул, но ничего не мог сделать. — Нет! Нет, не надо! Уйди! Я приподнял голову и увидел, как один из них начал приставать к Кристин. Он потянул вверх её юбку, и девушка билась в его руках, как загнанная в клетку птичка. И этот урод лапал её! Кристин снова закричала, когда мужчина запустил руку ей в волосы и, с силой потянув за них, опустил её на колени. Я зарычал, попытался сесть, но в этот момент стальная балка ударила меня по лицу, и ярко-алая кровь брызнула на белоснежный снег. Я схватился за лицо и упал обратно в сугроб. Вся троица замерла, уставившись на меня, пока один из них не крикнул остальным: — Вы что сделали? Вы ему голову разбили? Я смекнул и схватился за висок, в то время как они начали отступать, паникуя: — Уходим, быстро! Главарь махнул остальным, и они кинулись в тень. Вскоре их голоса уже раздавались далеко отсюда. Кристин громко зарыдала, пальто валялось неподалёку, а платье девушки местами было порвано. Но она бросилась ко мне и упала в сугроб, не обращая внимания на обжигающий холод: — Эрик! О, Эрик! Она помогла мне сесть, оторвала лоскут от подола платья и приложила к ране на щеке. Я попытался встать, но вдруг что-то с ужасным звуком хрустнуло, и я повалился обратно. Боже, что они со мной сделали? Я не мог ходить! — Эрик, осторожнее! Давай, нам нужно домой. Я готов был закричать после каждого шага, ноги горели и разрывались от боли, слёзы катились по щекам. Я не достоин Кристин… Эти ублюдки правы! Я такой ничтожный! Если бы они не испугались моей крови и не убежали, то они бы изнасиловали Кристин у меня на глазах, а я ничего не смог бы сделать! Калека! Когда мы добрались до квартиры, я был безумно истощён, силы покинули меня, и я едва мог дышать. Девушка помогла мне лечь в постель, сбегала на кухню, намочила полотенце и приложила его к моей щеке. Оно тут же пропиталось алой кровью. Кристин что-то говорила, но я не слышал, мои мысли витали далеко отсюда. Что было бы, если бы не появились те уроды? Она бы поцеловала меня? И переросло бы это во что-то большее? .. Я почувствовал, как девушка заворачивает мои штанины. Я не видел, что стало с моими ногами, но знал, что винты от скоб разворотили мне всё колено. Кристин ахнула, прижала руку ко рту и прошептала: — Боже мой! .. Она отшатнулась и побежала в ванную. Я сделал неимоверное усилие, приподнялся на локтях и взглянул на то, что осталось от моих ног. От зрелища, которое предстало передо мной, я потрясённо замер, а потом обессиленно откинулся на подушку. Тёмные круги завертелись перед моими глазами. А потом всё исчезло.