Gomenasai

      Робкий солнечный свет постепенно просачивался меж поваленных небоскрёбов, озаряя усыпанное мёртвыми телами поле боя. Ещё до начала восхода солнца отряд Демонической Армии Японии окружил седьмого прародителя и его приспешников. Бой оказался не только затяжным, но и кровопролитным в равной степени для обеих сторон. Против полсотни солдат шансы десяти вампиров на победу были весьма малы, ведь именно эффект внезапности и окружающая их обстановка совсем не играли кровососам на руку. Медленно и ощутимо отряд Лунного Демона добивался поставленной цели, убирая одного противника за другим и совсем не обращая внимания на значительные потери в своих рядах. Свежий утренний воздух уже отчётливо пропах людской кровью, когда на глазах тела вампиров обращались в чернильный пепел, молниеносно разносимый по округе резвым ветром. Два часа сражений вскоре обещали увенчаться успехом, ведь момент уничтожения аристократа был близок, и люди уже ощущали сладкий вкус победы. Они успели потерять многих, и лишь оставшаяся четверть ещё твёрдо стояла на ногах, собирая свои оставшиеся силы для тотального удара по столь живучей вампирской четвёрке.       Слухи о мощи этого вампира в гневе не лгали. Пусть в бою Ферид был редок, но его ловкость и внушительная сила не знали границ, отчего ни один солдат поначалу не имел возможности даже приблизиться к нему. Однако даже загнанная в угол жертва не способна продержаться долго и вскоре ощутимо начнёт терять свою бдительность. Удары клинков со стороны людей становились всё более внезапными, и с каждым разом они жалили аристократа точнее и сильнее по самым многочисленным точкам. Пусть эта атака и отняла жизни половины солдат, но только благодаря их жертвам левая рука Батори теперь бессильно висела под накидкой, а по рукаву белого кителя десятками ручейков стекала свежая кровь. Яд проклятья уже уверенно блуждал по его венам, отчего регенерация значительно замедлилась, и седьмой прародитель не имел другого выбора, кроме как сражаться одной рукой.       Рядом с лицом со свистом пронеслось острие клинка, рассекающее тонкую кожу на виске вместе с чернильной лентой в волосах, отсекая пару серебристых прядей вместе с ней. Ещё одно мгновение, и губы аристократа обнажили острые клыки в порыве ярости, когда рука машинально наносит свой роковой удар в ответ на подобную наглость. Приглушённый вскрик коснулся чуткого слуха Батори, но на победную ухмылку попросту не хватает сил. За часы непрекращающегося боя он значительно ослаб, поэтому вампир лишь молча выдрал из мёртвого тела окровавленный меч, стараясь крепче встать на подкашивающиеся ноги. Без малейшей эмоции аристократ перешагнул через женское тело с короткими русыми волосами, неосознанно задевая концом оружия поверженного противника. Сил не осталось даже на то, чтобы убрать свой меч в ножны, поэтому Ферид ослаблено поволок его по земле, мутным взором осматривая немое поле боя.       Звон клинков полностью затих, оставив лишь умирающие хрипы поверженных воинов, чьи голоса постепенно растворялись в тишине. Отряд Лунного Демона был полностью повержен, так и не сумев справиться со своей основной задачей. Кровь застилала глаза, и Ферид небрежно стёр её тыльной стороной ладони со своего лица, поймав алым взором фигурку любимого слуги. Микаэль бессильно упирался руками об воткнутый в землю меч, стараясь удержать об него равновесие и не пасть на землю, словно поверженный солдат. Тяжело вдыхая мёртвый воздух, он пытался отдышаться и унять ненавистную дрожь, чтобы убраться с этого проклятого места как можно скорей.       От одного лишь вида светловолосого паренька Батори слабо улыбнулся, не удержав лёгкой усмешки. Понимать, что юноша жив и цел, было прекрасно, отчего сердце забилось в груди более умеренно и спокойно. Так и не отрывая своего взора от хрупкой фигуры, аристократ пробегался по плавным изгибам потрёпанной ткани на его спине, которая укрывала собой изнеможённое и уставшее тело. Можно было подумать, что он проверял паренька на наличие каких-либо серьёзных ран, но это было лишь частичной правдой. В лучах встающего солнца блеск пшеничных волос был изумителен, и Ферид безотрывно вглядывался в эту потрясающую картину, наслаждался ею. Казалось бы, главным лучом во всём этом мраке было далеко не это запоздалое солнце, совсем не столь желанная победа и поверженные людишки. Вовсе нет, только не для Батори. Ещё четыре года назад он понял, что этот робкий луч в душе Микаэля освещает одну-единственную дорогу в окутавшем его мраке. Пусть с каждым днём этот свет и угасал, а Микаэль терял смысл своего существования, но для аристократа это сияние было столь ярким, как и тогда.       Потерявшись в своих грёзах, Ферид резко вздрогнул, когда поймал на себе пусть и уставший, но грозный взгляд небесных глаз. Предсказуемость поведения юноши умиляла, отчего аристократ не сдержал едкого смешка и слегка ухмыльнулся. Выпуская из пальцев окровавленную рукоятку меча, он не оставил столь чудесный взор без ответа. Медленно приподняв свою правую руку на уровень плеча, старший вампир слабо помахал Микаэлю, сверкая лёгкой улыбкой на исцарапанном лице. Светловолосый слуга лишь раздражённо цокнул языком и отвернулся, больше не имея ни малейшего желания смотреть в глаза этому идиоту и комику. Упираясь обеими руками о своё оружие, полукровка неторопливо встал на ноги более крепко, выпрямляя свою спину и оглядывая окрестности ледяными глазами. Остаться живым после произошедшего казалось нереальным, поэтому мальчишка лишь устало выдохнул воздух из груди, благодаря про себя судьбу за такую удачу.       Стоять на дрожащих ногах было тяжело, что и побудило паренька вскоре бессильно рухнуть на колени рядом со своим мечом, облокачиваясь об его лезвие спиной. Он устало поднял свою голову, наслаждаясь, как он думал ранее, своим последним в жизни рассветом. Окрашенные в золотисто-фиолетовые цвета облака без малейшей спешки плыли по светлеющему небу вдаль и скрывались за поваленными небоскрёбами. Когда же они на мгновение открывали дорогу солнечным лучам, те сразу же прорывались сквозь разбитые стёкла высоток, отражая яркий свет всевозможными цветами. Крохотные стекляшки были подобны разбросанному по земле золоту, и их вид приводил в самый настоящий восторг юного вампира. Однако усталость брала своё, а веки беспомощно тяжелели и укрывали собой васильковые глаза, больше не позволяя своему владельцу наслаждаться этой красотой.       Ферид прекрасно понимал столь расслабленное состояние своего оруженосца, он бы и сам не отказался прилечь рядом с ним, чтобы отвлечься от бесконечных сражений. Хотелось отбросить все мысли и лишь преследовать взглядом эти наполненные золотом облака. Смотреть, как они уплывают вдаль, в тот мир, где война ещё не успела забрать столько сотен жизней. Плотнее закутывая раненую руку в перепачканную кровью накидку, аристократ вновь перевёл свой взгляд на юношу. Наблюдая за его уставшим дыханием и таким умиротворением на ещё детском лице, он не удержал нежной улыбки. Сереброволосый вампир решил дать ему ещё пару минут, чтобы позволить парню привести в порядок мысли после изматывающего боя. Этого времени старшему вампиру было достаточно, чтобы досконально запомнить этот восхитительный рассвет в своей памяти. За столь долгую жизнь Батори уже изрядно забыл, что значит красота, однако сейчас он в полной мере вспомнил значение этого слова. На душе было легко и спокойно от одного только вида золотистого рассвета, который постепенно возвращал силы своим неописуемым великолепием и яркими красками.       Вслушиваясь в лёгкий звон перекатывающихся по земле осколков стекла, седьмой прародитель умиротворённо вздохнул, прикрывая уставшие алые очи. Пусть зрелище и было захватывающим, но задерживаться здесь дольше нужного ему не хотелось. Он только плавно шагнул вперёд, как чуткий слух мгновенно уловил чужое передвижение. Сердце пропустило удар, когда Ферид раскрыл свои глаза и заметил облачённую в чёрные одежды фигуру всего в десятке метров от Микаэля. Единственная выжившая с длинными прямыми волосами уже выбрала свою цель и без единой эмоции на лице была готова пустить свои кунаи в полукровку. Ещё в тот раз эта девчонка была близка, чтобы задеть своим оружием светловолосого парня, но на этот раз её жертва была неподвижна, а удар обещал стать смертельным. Одно лишь осознание этого факта полностью отключило все мысли в сознании аристократа. Голова была абсолютно пуста, а тело вмиг позабыло об усталости, когда ноги сами понесли господина к своему оруженосцу, не имея ни малейшей идеи о дальнейших действиях.       Чувство реальности было потеряно для старшего вампира, ведь мир словно остановился по велению щелчка пальцев, и наполненные золотом облака остановили своё путешествие. Только через мгновение ветер аккуратно повёл их дальше, а по земле рассыпалась десятками капель свежая кровь. Единственное, что вернуло Ферида из прострации, была боль. Прожигающая насквозь нестерпимая боль от десятка острейших кинжалов, которые глубоко погрязли в его спине, пронзив стройную фигуру насквозь. Его взгляд не сразу сумел сфокусироваться и пасть на землю, где вжатый в свой меч юноша наблюдал происходящую картину. Вцепившиеся в землю пальцы неистово дрожали, как и само тело паренька, когда он был словно прикован к месту этими же кунаи. С плотно стиснутыми зубами он смотрел, как наконечники острого оружия выпирали из груди аристократа, а капли крови неторопливо капали на землю к его ногам. Микаэль был потрясён не столько внезапным нападением, сколько возникшей перед его глазами окровавленной фигурой господина. От одного лишь его вида неописуемый шок в полной мере отображался на бледном лице юноши, который с непонимающими и испуганными глазами наблюдал эту картину.       Проанализировав ситуацию, в которую попал, Ферид горько усмехнулся сквозь боль. Людишки... С такой скоростью и лёгкостью эти создания обучаются новому, создают более мощное и смертоносное оружие, перенимают приёмы врагов и используют их для своих же побед. Она с самого начала не планировала убивать мальчишку. Оруженосец был всего-навсего обычной приманкой для более крупной добычи. Прошло столько времени, а эта девчонка запомнила, что в прошлом бою аристократ загородил этого ребёнка собой от катаны подполковника. Только если в тот раз такой ход был внезапным, то в этом бою Шигуре заранее предвидела действия своего противника. Желание защитить своего слугу – вот главная уязвимая точка этого вампира, который казался непобедимым столько столетий. Один обыкновенный полукровка, ради которого он не побоялся подставить свою спину под тысячи разящих ударов. Единственное существо, которое он защитил ценой своей жизни, без раздумий расплатившись со Смертью самим собой.       Пусть его финал и был предрешён, а ноги неистово дрожали, Ферид упрямо держался ровно, словно из последних сил желая загораживать парнишку от возникшего противника. Теперь, когда кости были брошены, он будет держаться до последнего. Он сделает свою жертву не напрасной, чтобы хоть Микаэль сумел бежать с поле боя живым. Этот бой аристократ проиграл, когда отчётливо ощутил, как яд проклятья с новой силой прошёлся по каждому из десяти клинков. Финальная волна раздирающей боли пронзила тело одним махом, заставляя вампира раскрыть рот в приступе хриплого и ослабшего вопля. В глазах всё резко помутнело, и последнее, что сумело почувствовать умирающее тело, был резкий удар, когда все кунаи разом отступили вместе со своей обладательницей.       С облегчённым выдохом Ферид осознал, что теперь Микаэлю ничто не угрожает вернуться в Сангвинэм в полной сохранности. Теперь на его пути уже не будет ни одной преграды, ни одного человека или же вампира. Он вернётся в свою ненавистную подземную обитель и продолжит свои наивные поиски младшего братца. Королева не станет печалиться из-за гибели ненавистного подхалима. Ей достаточно того, что любимейший мальчик на побегушках теперь будет полностью принадлежать только ей. Фракция седьмого прародителя распадётся, и все мечты о захвате власти исчезнут вместе с ней. Батори был уверен, что Кроули-кун не продолжит его дело, просто струсит и начнёт уверенно добиваться влияния Куруру Цепеш. Так пройдут года, и имя седьмого прародителя вскоре бесследно сотрётся из истории и памяти всех вампиров, канув в небытие.       Погружённый в свои обрывки прошлого и настоящего, Ферид бессильно рухнул на колени, когда во рту начал с новой яркостью ощущаться терпкий привкус крови. Окончательно измотанный организм уже не чувствовал, как сила проклятья не спеша выжигает вампира изнутри. Его тело было подобно тонкому листку пергамента, который медленно парил над язычками пламени в разожженном камине. Каждая из десяти глубоких ран пускала по коже тонкие трещины, поблескивающие рыже-бордовым блеском в солнечных лучах. В мгновение ока они собирались поразить каждый кусочек седьмого прародителя, рассыпав того в невесомый пепел, который сразу же подхватит шальной ветер.       Как бы то ни было странно, но мысли о скорой кончине принесли в душу невероятное облегчение и спокойствие. Он, наконец, избавится от этой невыносимой скуки, от этого вечного непонимания и постоянного одиночества. Теперь вокруг него не будет холодных и безжизненных стен собственного особняка, не будет лиц этих безмозглых кровососов. Не будет ничего, лишь только пустота станет его новым и вечным домом. Батори столько лет, столько столетий мечтал очутиться в этом изумительном месте. Вечная жизнь стала для него мучительной пыткой, которой всё не было конца и края. Однако именно благодаря любимому слуге он получил билет в эту обитель, в этот бескрайний и пустой рай, в который мечтают попасть лишь сумасшедшие глупцы. Именно к ним приравнивал себя Ферид, считая свою персону той самой белой вороной, которая комично выделяется на фоне остальных. Нет ничего плохого в том, чтобы быть уникальным, только если эта черта не отгораживает тебя от остального мира настолько, что ты перестаёшь быть его составляющей. Эту идею Батори понял уже давно и осознал, что время будет идти своим чередом даже без его присутствия.       Полностью погружённый в свои мысли он был готов закрыть свои глаза, как они невольно замерли на лице юноши рядом с ним. От Микаэля мужчину отделяли лишь пара десятков сантиметров, когда васильковые глаза безотрывно смотрели на своего спасителя. Сейчас аристократ не читал в них той злобы и ненависти, которую они изображали все эти четыре года. В эту секунду его взгляд переполняло искреннее непонимание и глубокая пустота, которая покоилась в глубине суженных зрачков. Мальчишка увидел своего господина совсем под другим углом, совсем с другой стороны, пусть это и было в самый последний раз. Поверить в произошедшее было невозможно, и Микаэль упорно отказывался соглашаться с тем, что вечно издевающийся и подшучивающий над ним вампир способен пойти на такое. Причинить столько боли и страданий за столько лет, а после так уверенно пожертвовать собой без достойных на это причин. Именно это никак не думало укладываться в мыслях парня, и он продолжал так упорно искать ответ в потухающих рубиновых глазах.       Столь непрерывный зрительный контакт побудил Ферида мягко улыбнуться и дрожащей рукой потянуться к лицу светловолосого юноши. Сирота резко моргнул и чуть отстранился, когда щека почувствовала холод длинных пальцев на коже. Не отрывая своих полуприкрытых глаз от оруженосца, аристократ ласково провёл подушечками пальцев по бархатной щеке. Ещё никогда Батори не видел Мику столь близко, отчего почти ощущал его горячее дыхание на своём лице, из-за которого чувствовал себя по-прежнему живым. Наслаждаясь своими последними секундами, он неосознанно переместил обессиленную ладонь на светлые волосы, так неуверенно запуская в них свои онемевшие пальцы. Пусть тело и таяло на глазах, но вампир сумел блекло почувствовать этот потрясающий шёлк под своей рукой, который завораживающе блестел в лучах встающего солнца. Восхищённый этой красотой господин даже и не заметил, как горло наполнилось кровью, которая тоненькими ручейками пустилась стекать по остренькому подбородку. Его время подходило к концу, и Ферид всеми силами хотел запечатлеть этот момент в своей памяти настолько ярко, насколько это было возможно.       Уже не чувствуя часть своего тела, аристократ вспомнил о незаконченном деле, о таком глупом и бессмысленном желании, об обычной прихоти. С оставшимися силами он чуть подался вперёд, сокращая расстояние между двумя лицами так неожиданно, что юный слуга вздрогнул. С ещё большим непониманием вглядываясь в измученные, но счастливые рубиновые глаза, Микаэль не мог даже пошевелиться. Словно парализованный этим взглядом он не решался даже моргнуть или разорвать столь необычный для него контакт со своим господином. Казалось бы, Батори пытался что-то произнести, донести до парнишки те слова, которые его горло было не в состоянии прохрипеть вслух. Эта ноша терзала его на протяжении всех четырёх лет, и покинуть этот мир, не избавившись от неё, Ферид просто не мог. Предчувствуя свой последний миг, мужчина соприкоснулся своим кончиком носа с остреньким носиком мальчишки, побудив того в недоумении раскрыть небесные глаза. На столь предсказуемую реакцию господин подарил ему свою последнюю мягкую улыбку на окровавленных губах, прежде чем бессильно податься ближе.       Предсмертный взор неимоверной тяжестью давил на парнишку, отчего он плотно зажмурился, так искренне веря, что этот сон сейчас прекратится. Ему не хотелось ни принимать смерть своего господина, ни позволять ему так пристально смотреть себе в глаза. Абсолютно разные противоречия раздирали Микаэля на две стороны, смешивая все его многочисленные чувства к аристократу в мечущейся душе. Старые раны так и не сумели окончательно зажить, но только сейчас он увидел Ферида совсем с другой стороны. Со стороны совсем незнакомой и такой непонятной юношескому сознанию. Парень был согласен утихомирить свою ненависть и взглянуть на этого вампира под новым углом, изучить его скрытые помыслы, попытаться понять этого эксцентричного чудака и попросту дать ему второй шанс. Однако было уже поздно идти на такую щедрость, когда вторая сущность раскрылась в самый последний момент, и изменить что-либо было теперь невозможно.       От своих размышлений его оторвал хриплый и почти беззвучный шёпот, который заставил сердце паренька сжаться от ужаса. Ранее бархатный и шутливый голос теперь был полностью пропитан смертью, отчего по коже Микаэля пронеслась волна мурашек. В тишине Ферид произнёс одно-единственное слово прямо в губы своего оруженосца, едва касаясь их своими ледяными губами. Он намеренно сказал это на родном языке мальчика, на котором тот говорил в своём забытом детстве. Прекрасная пора была разрушена каждым кровососом восемь лет назад, и Батори прекрасно это понимал. Это слово он словно пытался произнести от лица каждого вампира, который более или менее превратил годы юноши в самый страшный кошмар. Однако в большей мере он говорил его от себя, ведь именно себя аристократ видел тем самым чудовищем, которое беспощадно гасило этот яркий свет в душе мальчишки. Меньше всего ему хотелось избавить Микаэля от этого света, от этой надежды и веры, благодаря которой парень продолжал идти вперёд. Искренне веря, что без его присутствия полукровка перестанет тонуть во мраке, Ферид слабо улыбнулся и выдохнул последний глоток кислорода из своих лёгких.       Продолжая держать свои глаза плотно закрытыми, Микаэль не сумел в полной мере осмыслить слово господина. Прошедшая по телу мелкая дрожь выбросила все мысли из головы, и он затаил своё дыхание. Мальчик только сумел почувствовать, как невесомый пепельный поцелуй едва коснулся его кожи, прежде чем бесследно исчезнуть, оставив на губах почти неразличимый привкус чужой крови. От этого прикосновения он резко распахнул свои глаза, едва успев застать растворившийся в воздухе алый блеск очей. Мутным взором смотря вперёд, юноша так безрезультатно старался разглядеть лицо седьмого прародителя, но рядом с ним теперь никого не было. Всё казалось нелепой галлюцинацией, поэтому юноша упрямо помотал головой, пытаясь отвлечься от этого видения. Он уже отчётливо слышал, как за его спиной смеётся ненавистный наставник и невинно проводит своими пальцами по его плечу, сразу же получая за это по рукам. Слух уже отчётливо различал это едкое хихиканье, и мальчик был готов обернуться, но взгляд неосознанно пал на колени. Микаэль не сразу сумел сфокусироваться и обнаружить поблёскивающий на солнце пепел, рассыпанный вокруг него. Сомнения вмиг исчезли, когда финальной деталью этой картины был полуразвязанный бант, так доверчиво покоящийся в его дрожащих руках.       На протяжении нескольких минут парень неподвижно вглядывался в оставленный Батори подарок, когда оставшаяся часть одежды аристократа разорванными лоскутами лежала у его ног. Потрёпанная лента робко колыхалась в перепачканных от крови ладонях, совсем не желая покидать их и улетать вслед за пеплом своего господина. Юноша только-только начал отходить от пережитого недоумения и лишь неуверенно сжал пыльный бант своими пальцами. Полностью погружённый в свои мысли Микаэль задумчиво смахивал остатки блестящего пепла с его краёв и неспешно расправлял их. Он не мог понять, для чего делает это с украшением своего господина, но эти действия позволяли парнишке отвлечься от той глубокой пустоты, которая распирала его изнутри. Произнесённое слово крепко засело в голове, и все мысли без остановки крутились вокруг него. Он осмысливал эту просьбу, пытался понять её истинную причину. Если бы Ферид только знал, что эта старая рана уже не так сильна, и юноша давно взял всю вину на себя, совсем не виня этого вампира за содеянное. Те убийства стали обычным шрамом для мальчишки, но седьмой прародитель, похоже, совсем и не догадывался об этом.       Хьякуя даже не ощутил, как мгновенно пронеслась четверть часа, прежде чем он встал на ноги и оставил шелковую ленту на земле. Не желая задерживаться в этом проклятом месте, оруженосец тяжело вздохнул и непоколебимо перешагнул через порванные лоскутья одежды. Размеренным и спокойным шагом Микаэль пошёл в направлении встающего солнца, сдерживая столь навязчивое желание обернуться. Сейчас ему хотелось отбросить все мысли и оставить их вместе с поступком Ферида среди безжизненных трупов многочисленных солдат. С началом этой войны мальчик стал относиться к смерти намного проще, поэтому гибель седьмого прародителя постепенно переставала давить на него столь яро. Всё же его наставнику было далеко до любимого брата, отчего и чувства к нему были намного слабее. Как бы Батори ни старался, но стать для парнишки новой семьёй он бы никогда не смог, не сумел бы заменить ему Юичиро и избавить мальчишку от постоянного одиночества. Микаэль хотел так думать, хотел заставить себя поверить в эти помыслы, но сердце упрямо шептало, что всё это самая обычная ложь.       Едва эта мысль коснулась его сознания, как ноги непроизвольно остановились. Солнечные лучи упрямо слепили глаза, которые блекло сверкали от крохотных каплей на густых ресницах. Этот бой был слишком изматывающим для молодого слуги, и ему не терпелось добраться до первой разрушенной станции метро в Сибуэ. Передвигаться под солнцем было небезопасно как для его вампирской сущности, так и по причине быть замеченным вражескими полками. Пусть желание забыть об этом месте было достаточно сильным, но Микаэль не мог уйти так сразу. Неосознанно закусив губу, юноша медлил и не решался посмотреть в прошлое ещё раз. Все те воспоминания состояли из неизбежных потерь и разочарований, не несли абсолютно ничего хорошего. Они лишь отчётливее запирали парнишку в стенах одиночества наедине со своими страхами и мраком. Исчезновение господина принесло ему только одно – тишину, которая была так непривычна для слуха юноши. Теперь он больше никогда не услышит этих ненавистных издёвок, дурацких шуточек и несносного смеха. Никогда. Голос господина остался только в его памяти, закреплённый одним-единственным словом, которое безжизненно слетело с ледяных губ в качестве финального прощания.       Тяжело вдохнув пропитанный смертью воздух, Микаэль неосознанно закутался в свой порванный плащ, стискивая его края тонкими пальцами. Робко и так потерянно он обернулся через плечо и поднял свой васильковый взор на поле боя. Его внимание совсем не привлекали алые пятна на треснувшем асфальте наряду со сложенным оружием поверженных солдат. Взгляд не пал на разорванные белые плащи своих собратьев, чьи тела уже давно подхватил утренний ветер и унёс к золотым облакам наверху. Среди бесчисленных трупов и развалин юноша мгновенно нашёл свою цель, которая казалась такой броской на этом фоне. Это был самый обычный пыльный бант, покоящийся на окровавленном белом кителе и кожаных ботфортах под ним. Слабый ветер плавно развевал разорванные лоскутья одежды Батори, постепенно засыпая их крошечными стекольными осколками. Картина казалась слишком невзрачной и обычной, но Микаэль различал в ней только одно. Длинные концы алой ленты мягко колыхались на ветру, так отчётливо напоминая юноше тот жест, который он наблюдал до кончины своего господина. Одинокий бант, словно свой господин, слабо махал ему вслед и улыбался этой широкой улыбкой. Юноша прекрасно понимал это и различал в этих действиях вечно оптимистичного и несколько дурного аристократа. Этого несносного наставника, который так любил раздражать всех своим невыносимым присутствием и глупыми шуточками. От этих воспоминаний губы едва дрогнули от улыбки, и последнее, что нарушило тишину, было только одно кроткое слово.       Прощай.