Свидетельница. Бал убийц

Злоба. Ярость. Это мешало ей воспринимать предстоящее событие спокойно. Хотелось со всей силы ударить кулаком по стене, почувствовать любую боль, способную ослепить не только девушку, но и её чувства. Но вместо этого она неподвижно стояла у зеркала, с ненавистью глядя на своё отражение. Трудно было сказать, кто казался жутче — реальная Ева или та, что по ту сторона зазеркалья. Они обе стоили друг друга. Зелёные глаза, казалось, вот-вот сменят цвет на бушующее пламя, сжигавшее её изнутри, а плотно поджатые губы порой вздрагивали от приступов новой порции неконтролируемой злости, граничащей с безумством. Она никогда не думала, что будет находиться в его доме, отведённом под штаб для его мерзких преступников. Таких же, как и он сам. В виде ощущения безысходности и собственной глупости их грехи проникают даже в её комнату, отличавшуюся ото всех более светлой атмосферой — Реддл всё ещё помнил о ненависти Евы к слишком мрачным оттенкам. Она клянётся чем угодно, что, как только у него не останется средств для удерживания её тут, выдаст его министерству, расскажет всем о его тайнах, которые наверняка не знают даже пожиратели смерти. О, эти опьянённые своим могуществом над слабыми пожиратели… Когда до них наконец дойдёт, что любимейший повелитель использует абсолютно всех только до определённого момента? На месте преступников Франк бы давно захотела отступить от этой тропы. Какой смысл пытаться поработить грязнокровок и магглов, если они сами являются мелкими куклами с ниточками? Зелёная, под цвет её глаз атласная ткань блестит при свете одинокой свечи, поставленной на туалетном столе. Когда она только пришла сюда, здесь было полным полно света, но, желая сделать всё назло Тому, Ева демонстративно потушила при помощи магии множество крошечных огоньков и вытащила из так кстати открытой полки новую свечу. Это было глупо, но экс-когтевранка всем сердцем не хотела что-либо принимать от него, включая эту комнату, это… платье. Зачем ему это нужно? Неужели снова стало скучно? Ей придётся надеть его. Сколько бы она не оттягивала момент и не убивала бы мысленно разными способами Тома, в жизни которые ни за что бы не исполнила, от грядущего не уйти. Нет, конечно, её никто не держал здесь при помощи физической силы: ни замков, ни защитной магии, ни решёток на окнах — даже волшебную палочку Том Редддл не удосужился отобрать, полагаясь на её неспособность причинить ему вред. И он был прав, когда так пренебрежительно отнёсся к мерам безопасности. Они оба знают, что Ева останется здесь и будет вынуждена подчиняться ему до тех пор, пока Том сам не решит отпустить или убить её, если она сама что-нибудь не придумает. Но, даже пользуясь знаниями, что ей дала работа мракоборца, экс-когтевранка всё равно оставалась ни с чем. Снова. Хотя был один надёжный способ прекратить эту череду неудач. Самоубийство. Но хватит ли у неё на это духу? Его любезно предоставленная вещь для бала убийц как нельзя отлично подошла девушке. Вот только Ева никогда бы не стала по собственной воле надевать платье, в котором спина и плечи практически полностью открыты. Уж точно не для него. Выпрямившись, ключицы стали заметнее, и Ева тоскливо и как-то вяло покрутилась наблюдая за тем, как подол легко поднимается и создаёт эффект грациозности и элегантности. К такому образу полагается и подходящая причёска. Она села на стул и опёрлась руками о стол, прищурено смотря в зеркало. Может быть, стоит попробовать не ставить ему даже самые мелкие палки в колёса, а… не мешать? Хотя, зная Тома, он сразу поймёт её задумку. — Вижу, ты оставила свою идею пойти голой на бал? — после нескольких вежливых стуков, Том открыл дверь и, не переступая порога, внимательно оглядел Еву. — Как видишь. Он выглядит довольным. И красивым. Чёрт, неужели в его планы входило подкупление девушки при помощи очарования и харизмы? Она уже далеко не студентка. Прокручивая в голове свои предыдущие недовольные возгласы в его сторону, Ева и правда вспомнила, как, не думая, бросилась словами о наготе. Ну, а мистер Реддл, разумеется, не упустил шанса зацепить её. Он ничего не говорил, очевидно, предоставив дальнейшее развитие разговора ей. — И что дальше? — с досадой спросила Ева, обхватив себя руками, будто таким образом скрывая себя от его тёмных глаз. Ей кажется, или спустя столько лет их цвет действительно был больше не таким насыщенным, а, скорее, грязным? — Мы будем вести светскую беседу, как в романах, или ты уже наконец отведёшь меня к… — она старалась не замечать его ироничный смешок, — …ко всем, и тем самым я поскорее отмучаюсь и смогу спокойно переодеться в свою одежду? — Цвет Слизерина тебе очень к лицу, Ева, — как бы между прочим заметил мужчина и обернулся к зеркалу во весь рост у шкафа. — Посмотри, разве мы не являемся двумя разными видами прекрасного? Ева, не зная, как реагировать на его слова, молча поравнялась с ним и взглянула в отражение: всё было, как обычно. Полный аристократичности Том в парадной, явно очень дорогой чёрной мантии и она, с забранными назад волосами, косящаяся на него с лёгким отчуждением. Иногда ей казалось, будто со школьных лет некоторые вещи остались навеки с ней. Например, это невольное любование красотой мужчины. Он практически не постарел, а только сильнее возмужал. Похоже, ему был чужд период, когда на лице проступают морщины, служившие, как следствие, напоминанием о трудных порах в жизни. Интересно, он вообще за эти десять лет испытывал хоть крупицу тревоги или отчаяния? — Ты говоришь о физической или о духовной красоте, Том? — язвительно выдала девушка, со злорадством увидев на его лице первую за этот день эмоцию — раздражение. Конечно, кто любит, когда уже придуманную в уме речь оскверняют глупыми намёками? — Обо всём, — резко ответил тот, выдохнув чуть шумнее, чем обычно. — Хотя различия между нами не так глобальны, как тебе кажется на первый взгляд. — Да что ты? — Я покажу тебе. Чуть позже. А сейчас пойдём же вниз, — он подал ей руку, но Франк не жаждала принимать её, а только отступила назад. Потому Реддл решил поторопить: — Нас наверняка уже заждались. К тому же ещё два гостя будут тебе благодарны за хоть несколько часов отсутствия гордости. Услышав последние слова, Ева чересчур резко послушалась и вложила свою ладонь в его, тут же почувствовав лёгкую прохладу. Сама она тоже была холодной, вероятно, из-за нервов, но Том уже по жизни не отличался теплотой ни в обращение, ни в температуре тела. — Я делаю это только ради Натали и Кристофера, — зло шепнула ему девушка, когда они спускались по лестнице. — О, не сомневаюсь, — его ничуть не задели слова Евы. Он был невозмутим в своей обычной манере. А потом начался ад. Правда, только для неё. Ибо Том был в своей тарелке, тогда как Ева мечтала о той ненавистной комнате, из которой они парами минутами ранее ушли. Взгляды пожирателей смерти не были полны дружелюбия по отношению к экс-когтевранке. Она могла увидеть только презрение, недоверие и звериную похоть у особенно обезумевших от убийств волшебников. Франк было бы легче, если бы попадалось больше знакомых лиц. Но судьба в который раз словно проверяла её на прочность, и вид всех этих чистокровных или просто со связями людей вызывал в ней неприятную дрожь. — Забудь о них. Тебе следует беспокоиться о том, какое впечатление на этом балу ты произведешь на меня, Ева. — На секунду девушка почувствовала, как его губы соприкоснулись с её щекой, и возникло ощущение, как если бы на неё вылили ведро с ледяной водой. Но это было, скорее, приятное ощущение, нежели отвратное. — Иначе что? Ты будешь снова пытать мою подругу и моего… моего… — Кого же? — искренне спросил Том, остановившись напротив неё в центре зала. Неподалёку вышло ещё несколько пар, тоже готовящихся к танцу. — Кто же для тебя Кристофер Хейтон, Ева? Ещё каких-то десять жалких лет назад ты ненавидела его всей душой и почти умоляла меня не заставлять тебя подыгрывать ему. Ох, снова этот момент, когда хочется сквозь землю провалиться от собственного безмолвия. Ей нужно было срочно выйти из неудобного положения сухой. — Всё меняется, Том. — Мысленно она порадовалась своему сухому тону, как если бы говорила это незнакомцу. Хотя так и должно быть — наследник Слизерина более не является для неё кем-то большим, чем враг. Он чужд ей. Да… — Между прочим, если бы не твоё столь скорое вмешательство, мы бы на этой неделе уже поженились. Убедительно? Или стоило постараться сильнее? Знакомая музыка вальса неспешно разлилась по залу, напоминавшему больше музей из-за своей роскошности, нежели жилое помещение. Лишние разговоры стихли, и большая часть пожирателей смерти с выжиданием и тайным восхищением перевели свои взгляды на главного виновника этого торжества — Тома Марволо Реддла. Уж сомневаться не стоит, не будь Ева сейчас с ним в паре, они бы с радостью растерзали её без зазрений совести. Ева не боялась опозориться, потому что мнение преступников значило для неё не больше, чем насекомых. Но, всё же, в груди присутствовало лёгкое чувство, сопровождаемое покалыванием. Когда Реддл другой рукой обнял её за талию, а затем дразняще прикоснулся к оголённому участку кожи, экс-когтевранка представила, как они танцевали на последнем вечере у Слизнорта, послужившим началом катастрофы. От множеств кружений по залу платья девушек трепыхались и создавали лёгкое дуновение ветра. Но Ева не чувствовала ни холода, ни жара. Она вообще не понимала, что чувствовала. Картина была нечёткой, а временами смешивалась с воспоминаниями прошлого, с тем незабываемым мгновением танца с ним. По какой-то причине девушка всё чаще забывала про своё отношение к нынешнему Тому Реддлу, и её держал уже просто Том, не из прошлого, не из будущего и не из настоящего. Был ещё определённый промежуток времени, не относящийся ни к чему. Только этих нескольких сладких минут, наполненных его прикосновениями, невольными вздохами и глубокими взглядами. Ева даже не понимала, что смотрит на него, не отрываясь, уже слишком долго. Однако разве не в этом заключается успех танца? Ведь оба двигались без намёка на неловкость, неуклюжесть и закрытость. Напротив, именно сейчас он мог спросить у неё что угодно, и она, не раздумывая, сказала бы правду. — Зачем тебе Кристофер, Ева? — на пониженном тоне, то ли от взаимных эмоций, то ли от опасения быть услышанным, задал вопрос мужчина. В его ещё больше потемневших глазах можно было увидеть собственное отражение заворожённого лица. — Зачем тебе Кристофер, когда есть я? И действительно, зачем? Неужели танцы с ним приносили ей столько впечатлений, сколько с Томом? — Я люблю его, — медленно и неуверенно произнесла она, чувствуя, какие эти слова невкусные и неправильные. Было в них что-то отталкивающее её саму. — Я… люблю его. Тишина. Музыка уже несколько секунд замедляла свой ход, пока наконец не стихла. Их танец закончился, как и чувство податливости в Еве. — Я люблю его, Том. — Она уже не выглядела неуверенным запутавшимся человеком. Взгляд её был полон решимости. — Я уже говорила, что всё изменилось. Лёгкий шум голосов не помешал наследнику Слизерина продолжать стоять с ней среди эпицентра людей, уходивших за закусками и приходивших меняться партнёрами. Если бы они были совершенно одни, экс-когтевранка, наверное, стала бы опасаться за его действия. Хотя разве остановят его собственные сторонники, задумай он что-то неладное? — Идём, — резко сказал Том и, наконец убрав руку с её спины, потянул её вперёд, сквозь пожирателей смерти, которые то почтительно кланялись своему повелителю, то пускали ненавистные взгляды на его спутницу, когда Реддл проходил мимо. Друэлла! Или всё же не она? — Том… — пытаясь остановить его, Ева сделала только хуже — мужчина уже буквально тащил её через зал непонятно куда. Девушке оставалось только оглядываться вслед и виновато смотреть на тоже заметившую её Розье. За весь бал только от неё и можно было дождаться тёплой улыбки. Они остановились только когда вышли обратно к лестнице. — Я могу идти? — удивлённо вскинув брови, поинтересовалась Франк, на что получила грубый ответ: — Я этого не говорил. — Ну, тогда что ещё? — с долей усталости она опёрлась рукой о перилла. Перспектива быть в зале до окончания бала абсолютно не радовала. Уж лучше бы он отправил её в темницу к Натали, которая и вовсе не причастна в желании Реддла настроить Еву против собственных взглядов. — Пора прекратить эту игру. — И я так думаю. Делать вид, что для меня честь находиться рядом с этими пожирателями, рядом с тобой… — О, не обольщайся, — на секунду он сменил равнодушие на усмешку. — Я не об этом, душа моя. Знаешь ли, прекратить игру следует именно тебе. Признаться в том, что, как говорят люди, «тьма» тебе по вкусу, нет ничего постыдного. Для меня нет. Опять. Когда же он поймёт, что ей хочется только одного: чтобы её оставили в покое. В те вечера после их встречи во время битвы с пожирателями Ева не раз глядела в окно, выискивая любые намёки на приход Тома. За ней. Но она делала это чисто из предосторожности. А как могло быть иначе?.. — То, что я убила ту слизеринку — ничего не значит. — Она подбирала слова осторожно, втайне надеясь на то, что он одумается и отпустит и её, и Криса с Натали. — Я была ещё слишком мала, воспринимала всё близко к сердцу. Ты сам говорил мне об этом. Я до сих пор корю себя за свои ошибки, но разве они не созданы для того, чтобы на них учиться и стремиться быть лучше? — Ошибки? А что если то не было ошибкой, Ева? — Нет. Не надо, пожалуйста. Пусть всё будет так, как в наш последний разговор, — девушка пристально посмотрела на него и, подумав, прикоснулась к его руке, а затем сжала: — Мы не пересекались, мы не мешали друг другу, мы шли разными дорогами. Мы оба отвергли друг друга. И сейчас я не стану лишь из твоей скуки вновь потакать тебе. Она ожидала от него новых попыток переубедить её в обратном. Но Том не оправдал ожидания Евы и рассмеялся. Так, как смеются, когда собеседник ненароком унизил сам себя. — Так вот в чём проблема, — ещё раз хмыкнув, мужчина наклонился к ней, что теперь их лица были на одном уровне, — Из-за того, что я дал тебе ещё один шанс на лучшее будущее, ты возомнила, что причина тому — любовь? Какая забавная глупая детская надежда. — Я вовсе не… Не думала об этом! — возмущённо воскликнула Ева, ощущая свою уязвимость. — Ты ошибаешься. Но он лишь продолжал смеяться, тем самым сначала злив её, а позже вызывая смущение. Если бы не слабое освещение, Том смог бы заодно посмеяться и над её румянцем. — Хватит! — что-то внутри неё щёлкнуло, и Франк, наплевав на возможные последствия, шагнула к нему как можно ближе и с силой впилась в губы Реддла. Не останавливаясь, она будто пыталась передать ему свою злость, которая до того не желала покидать её вот уже несколько дней с момента заточения её близких. В какой-то момент Ева поняла, что её старания доказать своё превосходство ответны. Тома хоть и застали врасплох, но он всегда умел брать ситуацию в свои руки. От соприкосновения их языков девушка ощутила волну давно забытого чувства, настолько дорогого и манящего, что, только собрав остатки воли, Еве удалось прикоснуться к его груди, ещё секунду насладиться вкусом губ наследника Слизерина, а уже только потом оттолкнуть. — Я же говорю, — сбивчивое дыхание не создавало убедительный эффект, но она решила твёрдо закончить всё здесь и сейчас: — Я ни на что не надеюсь, потому что у меня нет для этого причин. Я не люблю тебя. И почему и в этот раз слова не выглядели правильными? Что она делает не так? В голове всё выглядело идеально, но… только с точки зрения хладного спокойствия. Он не стал задерживать её, когда Ева, не желая более глядеть на него, почти бегом ринулась по лестнице в свою комнату. Ей хотелось сию же секунду принять ванну. Снять с себя это чёртово платье, смыть с себя его прикосновения, все остатки чувств. Она не такая, как он, как пожиратели. Все они наслаждаются любым проявлением запретных ощущений. Ева не чувствовала себя легче, проводя рукой по набранной горячей воде и создавая рябь. Потому что она солгала ему.