Боль моя

Автор: Oshikko Бета: astaris

*** В компании не то, что крысы не было - все затаились в своих углах, мыши трусливые. А все после первого же созванного совещания после отпуска. Кристофом заменил омегу на ресепшне. Ему там самое место, раз он такой невозмутимый и болтливый. Секретарем взял Симу, все равно в бухгалтерии он сидел по блату и ничего там не понимал, уволить же его рука не поднялась. А Ника к нему в напарники. Омега даже не покраснел, когда я поинтересовался у него при всех про регулярность течки, и не совпадает ли она с течкой Симона. Не хватало мне остаться без секретаря, когда оба потекут в одно время. Друг Филиппа краснел и мялся, привлекая к себе внимание. Начальник охраны скривился и бросил в сторону Ника «шлюха», за что поплатился местом. Теперь Майкл занимает его должность и, кажется, еще больше мне благодарен. - Вызови сантехника, у меня сортир в кабинете забился. Сима покраснел, побледнел, Ник пожал плечами и взялся за телефон. До общего туалета так и не дошел. Застыл, когда нечаянно услышал разговор. После моего удара Филипп красовался зелено-желтым пятном на лице, которое неумело замазывал тональником. - Брось его. - Не могу. - Послушай, это ведь уже не в первый раз, и я уверен, что так будет продолжаться дальше. Нельзя так. Напиши заявление, выбей запрет на приближение. - Я знаю, что это повторится, но не могу. Понимаешь? Не могу. Пусть хоть так, но прикасается. Я люблю его больше жизни, сдохну без него. Это просто невыносимо. Филипп говорил с таким отчаянием, что я поверил. Кончать с жизнью не будет, но увянет. В душе опять что-то перевернулось. За неделю я и сам понял, что безумно по нему соскучился, но разум не желал этого воспринимать. Думал, свихнусь, не знаю, как выдержал. И вот теперь он говорит кому-то такие вещи. Выловлю после работы и удавлю в подворотне, а еще лучше зажму в углу и выебу хорошенько, чтобы знал свое место. - У вас же нет будущего, ты всего лишь его помощник, бета. - Знаю. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Перед глазами резко потемнело. С трудом справился с собой и прошел мимо. Как в тумане, подошел к умывальнику и плеснул себе в лицо холодной воды. Не помогло. «Его помощник» - выжигало дыру в мозгу. Неужели правда меня любит? Меня? И это после всего того, что я с ним сделал? Пару месяцев Филипп меня избегал. Говорил только по делу, близко не подходил, не смотрел. Был непонятной тенью. Я уже хотел допросить того советчика хренового, пока не вспомнил, что сам ведь приказал ему не приближаться. Сам виноват. Одежда тоже изменилась – еще больше на пару размеров, очки другие – толще, уродливее. Но все равно это не мешало альфам к нему клеиться. Сима сдержал обещание, и если появлялся назойливый клиент, я его отлавливал и доступно объяснял, где он будет или не будет, если еще раз приблизится к бете. По отношению к другу омега оказался не таким трусливым и стеснительным. Многие внушались словами, а другие… В любом случае мне нужна была тренировка. Определиться со своими чувствами оказалось куда сложнее. Майкл плюхнулся задом на мой стол. Без понятия, как так получилось, но мы сдружились. Это случилось само собой, совершенно незаметно. Пару раз они с Ником вытаскивали меня на природу. Насильно. Меня! Свежий воздух и чистое озеро понравились до безумия. Вода в этом мире куда чище земной, говорят, из луж пить можно. Я не верю. Смею думать, что странная парочка Мик-Ник - мои первые настоящие друзья в этом мире, несмотря на то, что один из них омега. К счастью, я Ники во время течек не вижу, иначе не знаю, возможно, наша дружба дала бы трещину. Не хочу проверять. - Ники говорит, что от тебя сифонит за километр. Ты и в гон будешь работать? - М? Нет, уже собираюсь. Ник… Чертов омега, мог бы и смолчать. Я-то думаю, чего с утра тело ломит, думал, простуда. Планировал завтра к врачу, но придется сейчас звонить. Сейчас-то, конечно, не по этому поводу. Непорядок, что гон так быстро настал. Неужели из-за того, что таблетки слабые принимаю? - Ага, я вижу. Слышь, чувак, давай бумажки в стол и на больничный. Справимся без тебя. - У-у-у, две профессиональные шлюхи будут заведовать моим отделом. Злобы в моем тоне не было ни грамма, Майкл это понимал, его глаза смеялись. - Сам сказал - профи, так что давай, дуй отсюда, - Мик манерно скривил губы и захлопал ресницами, протягивая ко мне руку. - И, малыш, к доктору, к доктору, или я им стану. Отпихнул от себя его руку. Усмехаясь, демонстративно сложил бумаги в стол. Сейчас даже не коробят его шутливые прикосновения, впрочем, как и Ники. Раньше за такое бы поколотил, поставив на место, а сейчас нравятся такие вот шутливые приколы. Только вот Фил... Засранец, продолжает меня избегать. С одной стороны, я его понимаю, но... бля! Нет, скорее не понимаю придурка очкастого. Выставится на меня своими шикарными глазищами и смотрит, что щенок потерянный, а когда приближаюсь – бежит. Смазливый кусок урода. Стоит о нем подумать, и веселье сразу рукой снимает. Все ловлю себя на мысли, что было бы здорово провести с ним время на берегу озера, под шутливую болтовню парней. Потом утащить его в кусты и отодрать хорошенько, да так, чтобы он сорвал свой сладкий голос, затем упасть в траву и вдыхать его чистый запах вместе с лесным, наблюдая за звездами сквозь верхушки деревьев. Бля-я-я. Ненавижу его. - Попроси Ника отменить встречу на завтра, через пару дней вернусь и проверю, не сожгли ли вы мою фирму к чертям. - Сожжем, дорогой, дотла, до горячих углей и оранжевых искр. – Майки снова захлопал ресницами. - Придурок. Все, я ушел. Майкл усмехнулся и покинул кабинет. Не знаю, как я раньше обходился без них. Хорошие парни, хотя отец настаивал на их увольнении. Образ озера и Фила все не отпускал. Проклятье, надо выбраться на выходные и замутить что-нибудь. Или с парнями, или все же самому. Я подошел к окну и выглянул в ночную темноту. Осенний воздух пропитан разными запахами, в том числе сладкими омежьими. Не знаю, почему я чувствую их как сладкие. Майкл говорит, они разные. От приторных ноток начинает кружиться голова, а член, и без того причиняющий неудобства, готов разорваться на мелкие части. И это тоже ненавижу. Почти так же сильно, как Фила. А может, и больше. Кристоф совсем некультурно уставился в мою сторону. Поражает меня, сколько времени прошло, а все еще надеется затащить в свою постель. Кивнул охраннику на входе и... непонятно как очутился перед дверью дома Филиппа. С того самого вечера с ним вообще не разговаривал. Бета умудрился даже по работе свести беседы до минимума. Постучать не успел, дверь открылась сама, и парень от неожиданности застыл на пороге с мусорным мешком в руке. Не знаю, что он там во мне увидел, но стал пятиться назад. В мозгу билась только одна мысль – поймать и наказать. Филипп даже пискнуть не успел, как я грубо схватил его и повернул лицом к стенке. Бета не сопротивлялся, расслабился насколько возможно и, смирившись, затих. Три дня провел как в бреду. Помню только, что не целовал его, остальное как в тумане. На четвертый день выбрался из кровати, принюхиваясь к спящей макушке. Не понимаю, такое ощущение, что на него вылили тонну одеколона с моим запахом. Его естественный запах пробивался еле слышно. Филипп зашевелился. Из-под одеяла показались золотистые глаза. Первое что пришло на ум: - От тебя мной пахнет. Он покраснел, сильно, даже мочки ушей порозовели, дальше одеяло скрывало. - Знаю. Кофе будешь? Согласно кивнул, и бета выскользнул из теплой постели. Его щеки все еще окрашивал заметный румянец. Он поспешно оделся и скрылся из спальни. А жаль, я бы чуть подольше насладился видом роскошного тела. Когда по дому потянуло готовым кофе, тяжело вздохнул и поднялся. - Почему это произошло? – Я принял горячую чашку, внимательно наблюдая за бетой. Под глазами образовались тени, на шее и запястьях - синяки. Уверен, что они есть по всему телу. Филипп пожал плечами. Даже дома он носит мешковатую одежду. Вот и сейчас непонятная трикотажная кофта невыразительного льняного цвета съехала с плеча. Я поперхнулся напитком. Бета поспешил натянуть одежду на место. На его плече красовалось два лиловых отпечатка зубов. Моих. Причем, где клыки раны значительно глубже. И без того маленькая кухонька уменьшилась до микроскопических размеров. Мне срочно нужно на воздух. Но я никуда не пошел, пытаясь осмыслить происходящее. Мало того, что я окончательно оголубился, мало того, что приперся к нему, так еще и укусил, не помня этого. Из-за своего идиотского порыва связал себя по рукам и ногам. - Собирай вещи, переезжаешь ко мне. - Дамиан Аристархович, послушайте, то, что вы не помните, как это произошло, не обязывает вас… Схватил его за грудки и притянул симпатичную морду к своему лицу. Дурацкие очки совершенно его не портят. Даже сейчас называет по имени отчеству. Мой голос все еще подводил. Звучал хрипло, по чужому. - Ты слышал меня? - Да. - Вот и делай, что велено. Отпустил его и усмехнулся. Янтарные глаза заискрились. Почему-то этого для меня было достаточно, значит, поступил правильно. Через день после великого переселения – Филу я отвел гостевую комнату - заявился мой папаша и выебал мне мозг тем, что я безответственная тварь, которую угораздило связаться с второсортным бетой, когда вокруг полно прекрасных омег, готовых родить без проблем. - Фил, кофе приготовь. Он попытался возмутиться, пришлось пнуть его в очередной раз, чтобы подчинился. Начинаю думать, что ему нравится, когда его бьют. Стало неприятно, что отец так отзывается о бете. Право его унижать принадлежит только мне. Разговор с отцом вышел трудным. Он не понимал меня, я его. Ни проклинать, ни требовать бросить Фила он не стал, просто ушел. Собственно, метка говорила обо всем. - Дамиан Аристархович… - Заткнись, и называй меня уже по имени. И да, с работы тебе придется уйти. Филипп отказался. В итоге поругался еще и с ним. В первый раз бета по-настоящему начал отстаивать свои права. Заткнуться и сдаться пришлось мне, уж слишком он меня удивил. Уверен, если бы не отец, вымотавший все нервы, то поспорил бы дольше. И если бы не мое трусливое желание завалить, прижать его к себе, всего такого теплого, горячего, ожившего после спора. Я тупо сбежал. Как последний трус. Как будто вовсе не альфа, а какая-то шавка подзаборная. А ночью я пришел к нему, просто так, взял, завалился в его постель и прижал к себе. Отец не прав. Детей я захочу еще не скоро, а когда захочу, мы решим проблему. В конце концов, бета может выносить ребенка. Филипп судорожно вздохнул и расслабился, но все равно я чувствовал его настороженность. Странно, уже говорю «мы». Его страх передо мной понятен. Я подлый, мерзкий, мелкий ублюдок. В этот гон тоже не отличился, но хотя бы лечить начал его своевременно. Сердце под моими пальцами билось слишком часто. Впервые за все время скованно поцеловал его в спину. Бета всхлипнул и повернулся ко мне лицом. Даже в темноте спальни видны на щеках блестящие мокрые дорожки. За окном, где-то там, остался прежний мир, но тьму и боль я перенес и сюда. Осторожно вытер его слезы и слегка поцеловал солоноватые губы. Зря раньше этого не делал. В груди сладко защемило, а голос подвел и мое «прости» получилось сдавленно хриплым. Целовать его оказалось сущим удовольствием, несмотря на слезы и сопли. В этот вечер у нас ничего не было, просто прижимал к себе рыдающее, содрогающееся тело. Надеюсь, все еще можно исправить. Отец не прав, со временем все у нас наладится. По бывшим друзьям из прошлого мира знаю, что процесс адаптации друг к другу может занять продолжительное время, есть какие-то возрастные кризисы. Но, бля, никогда не думал, что Фил будет настолько сильно прогибаться под меня. Иногда хотелось просто взять его и встряхнуть, а еще лучше хорошенько отлупить. Но сдерживался, даже к психологу записался, на курсы по сдерживанию гнева. Не удавалось. На работе особенно бесил. Все же стоило мне тогда настоять. Проклятые альфы следили за ним, что хищники голодные, вызывая во мне бурное желание разодрать всех в клочья. Даже те слухи про избиение и увольнение менеджера не помогали. Со временем Филипп перестал прятаться за мешковатыми костюмами, сменил уродские очки на изящные, в золотистой оправе, что вкупе с его очаровательными глазами давали невообразимый эффект. Я же жутко бесился и ревновал. Хотелось посадить его в квартиру на цепь и держать там, подальше ото всех. Если бы был обычного, среднего, роста, думаю, этой проблемы не было бы. Не давала покоя мысль, что нас все сравнивают. Никак не мог отделаться от ощущения, что такая недоросль, как я, ему не подходит. Я даже в ювелирку сходил за кольцом, и мы тихо расписались. Но и бумажка о браке меня не успокоила. На каждой семейной встрече, отец тихо посмеивался, глядя на нас. Зато родители Филиппа не могли нарадоваться, что породнились с моим отцом и заполучили такого влиятельного человека не только в партнеры по бизнесу, но и в родственники. И это меня тоже злило. Последней каплей стало отцовское «я же говорил, что он тебе не пара». Если бы в это время Фил не улыбался мило какому-то высокому альфе, если бы не гладил своими пальчиками пиджак того урода, я бы стерпел. Вот значит, почему он так преобразился, а я тоже хорош дурак, не заметил на нем чужого запаха. Дома разразился настоящий скандал, с битьем посуды и последующей дракой. Бесило, что он даже не оправдывался. Ненавижу его. Очнулся я только тогда, когда понял, что Фил лежит на полу весь в крови и соплях. Слова сказать не мог, тихо всхлипывал. Его жалкий вид вызвал лишь отвращение. Я просто ушел из собственной квартиры. Нет, разбиваться на машине в мои планы не входило. Бродил по городу, как очумелый, мыслей никаких не было, только сожаление от предательства дорогого мне человека. И злость на себя, что ничего не заметил. Ближе к рассвету взял такси, только вот переступить порог не смог. Мялся, думал о том, что такого он мне точно не простит. Уперся лбом в стену, опустив руки. Я полный мудак. Не нужно было, не нужно было на нем срываться! В конце концов, он же просто бета, можно было пойти к тому альфе и очертить границы. Че-е-ерт, отец прав. Филиппу лучше держаться от меня подальше. Зло ударил рукой по двери. И как в гребаной сказке, она открылась. Жаркий, слишком громкий чужой голос опять возвел перед глазами красную пелену. - Дами, стой. Всего два коротких слова остановили от того, чтобы не разбить альфью рожу о стену. Не иначе, ярость сыграла. Что-то мне подсказывает, что такого альфу в обычном моем состоянии не просто заломать и уткнуть лицом куда бы то ни было. Дами? Не Дамиан Аристархович? Дами? Дами?! Я медленно обернулся. Сердце болезненно екнуло. Что же я натворил?! Господи! Прекрасное лицо синюшное, опухшее, вместо левого глаза щелочка, губы разбиты в хлам. Сидит, качается, держится за бок. После этого нежное «Дами»? После того как отпустил альфу, он меня бить не стал. Только поправил свой идеальный пиджак на идеальном теле с идеальным ростом. - Я так понимаю, «ООБ» опять отменяется? Фил отрицательно мотнул головой, сильнее цепляясь рукой за диван. Понятно. - Отвези его в больницу. Здоровый глаз широко распахнулся, из разбитых губ сорвался только вздох. Думаю, если бы он мог, то запротестовал бы. - Вы ебанутые больные ублюдки, точно. Вам надо сесть и поговорить. Слушай, - альфа дернул меня за плечо и повернул к себе, словно я кукла какая-то. Как первое время в армии делали парни, схватил меня за подбородок и заставил смотреть себе в глаза. Ненавижу это ощущение. Как будто снова будут пытаться поцеловать, как будто снова будут гладить по лицу и шептать в ухо «какая милашка, отсоси за паек». Первое время… пока не научился давать отпор, пока после не стал лучшим из всех в рукопашке. Этот альфа отпустил сразу, когда убедился в зрительном контакте, отойдя на пару шагов назад, уставился в окно. - Если ты страдаешь какими-то комплексами, тебе не стоит за это срываться на других. Не знаю почему, но больной на всю голову брат считает тебя идеальным. Не знаю, зачем ему понадобилась провальная во всех смыслах идея проверки, если даже за километр от тебя несет угрозой, стоит только посмотреть в его сторону чуть не так, как надо. Я не собираюсь вас тут мирить или еще что, и уж тем более не мне писать в «ООБ», но настоятельно советую вам сесть и поговорить. Альфа чему-то там кивнул и подхватил на руки Фила. Я же стоял как громом пораженный. Брата? Он его брат? Проверка? На что? На вшивость? Как в каком-то второсортном фильме, выключил везде свет и собрал все вещи, на которых осталась кровь Филиппа, вышел из дома. Я с особым садизмом разодрал на полоски подаренный на новоселье отцом меховый ковёр и сжег на площадке перед домом. Сжег простыни, покрывало, разбил вдребезги табуретку и тоже отправил в огонь - пострадало все, на что упала хоть капля его крови. А потом просто стоял и долго-долго смотрел на тлеющие угли. Очнулся от транса, когда ветром подняло пепел. Надо узнать, в какую больницу отвезли моего бету, послать ему цветы, извиниться. Забрать все его вещи из дома и, наконец, поселить у себя в комнате. Только для начала кое-что сделать… Выписали моего мальчика через месяц. Просился домой он раньше, я приказал не отпускать его, оплатил вип-палату, подкупил персонал, попросил одолжение у врача взамен на маленькую услугу - устроить его сыночка-омегу в свой отдел. Пустяк. Одним тупым омегой больше, одним меньше, разницы уже не играет. Пока Фил отдыхал, набирался сил и разума под неустанным надзором своего брата Рафаэля, я пригласил команду мастеров. Теперь гостевая стала полноценной детской комнатой с отдельным входом в нашу. Когда-нибудь моему мальчику захочется ребеночка, и пусть к этому времени комната будет готова. Кухня, в которой пострадал бета, тоже была переделана, дизайнеры заверили, что ему понравится. Не знаю, мне уже нравится, чем-то напоминает его кухню в том старом домике на две семьи, под старину. Никаких стальных безликих расцветок, как раньше, все по-домашнему милое и уютное. Блядь, я даже за день до его выписки собственноручно надул шары и расписал плакаты. Перед выходом хотел все сорвать и выбросить. Не успел, позвонил Рафаэль и попросил спуститься. Решили забрать Фила вместе. Альфа, наверное, хотел убедиться, что я не прибью его на пороге больницы. Я не верил, что мой супруг - господи, как странно-то звучит! - простил меня, он не верил, что нужен мне. Раф только головой качал и почти вертел пальцем у виска. Дорога заняла слишком мало времени, я месяц не видел Фила, мы только много "эсэмэсили", я посылал записки ему в букетах, но ни разу за это время не позвонили друг другу, ни разу я не приехал. Было стыдно перед ним. Теперь надо было выйти из авто, пройти под арку и забрать моего парня. Ничего сложного. Только вот сердце колотилось, как бешеное, а ладони потели. Фил сидел на лавочке с небольшой сумкой рядом. Волосы завязаны в хвост. Ему идет. Руки в карманах куртки, мыском ботинка что-то пытается начертить на серой плитке. Нос покраснел, как и кончики ушей. Он замер, когда я подошел слишком близко. Слишком медленно поднял голову и слепо сощурился. Солнце било ему прямо в глаза, делая его еще светлее и бледнее. Дрожащими пальцами провел по холодной щеке. - Бестолочь, шапка где? Он просто улыбнулся и пожал плечами. Наверняка в сумке, точно помню, что передавал через Рафа. Я не сдержался - поцеловал его пухлые, ледяные губы. Он, может, и ненавидит меня, презирает, но он нужен мне, любым. Едва отстранившись, прислонился к его лбу и обнял одной рукой за шею. Все еще вижу его разбитым и покалеченным, даже этот поцелуй показался с привкусом крови. - Скажи еще раз. - Дами? - Да. Филипп достал руки из карманов и обнял меня. Крепко. Так, что хрустнули кости. Посыпал первый в этом году снег. Холодные снежинки красиво улеглись на его мягких волосах, я зарылся в них носом. От него все еще пахнет мной, немного больницей и лекарствами. - Я больше не буду так делать. Брат говорил, я не должен был так поступать. Прости. - Глупый. Это я должен извиняться. - Погладил его по волосам и подхватил сумку. – Поехали домой. Бета радостно пискнул, подскочил и поцеловал меня в губы. Сам. Первый раз за все время. Он испуганно замер, глаза удивленно расширились. - Можно. Теперь можно все. Мой мальчик смущенно улыбнулся и крепче сжал мою ладонь. Мой. Только мой. Лучше удавлюсь, чем еще раз подниму на него руку или причиню боль. И Раф мне в этом поможет. А сейчас дома ждут Майкл с Ником, накрытый стол в гостиной и, если он позволит, безумно ласковая ночь в мягкой постели, где я буду доказывать своему парню, что могу быть не только мудаком и придурком, где буду вымаливать прощение и купаться в ответном чувстве нежности и любви.