Once in a Christmas day

Я шёл по широкой аллее Лондона в поисках магазина подарков. Скоро Рождество, а я не купил ровным счётом ничего. Как назло все магазины закрыты на обед или совсем не работают в преддверии праздников. Благо, погода располагала к долгой прогулке: тепло, солнечно и лишь иногда мелкими хлопьями падал снег. Я хожу по городу уже полдня и почти ничего не купил, из чего можно сделать вывод, что в выборе подарков я полный дуб. В общем-то так было всегда и это одна из причин, почему я не очень люблю праздники. По дороге мне встречалось много людей и я, будучи слишком мечтательным, заострял внимание на ком-то и размышлял кем бы мог быть этот человек или куда он идет. Не знаю, сколько бы я мог так бродить, если бы не услышал неподалеку громкие всхлипы и болезненные стоны. Я неуверенно пошел к источнику звука и, увидев откуда они исходят, просто обомлел: двое огромных альф зажимают в одной из подворотен маленького омежку. Они меня не заметили и лишь продолжили бить и раздевать бедного. Как дикие животные, они словно делили только что пойманную добычу. Омежка скулил от боли и страха, и, могу поклясться, у меня от этих звуков сердце разорвалось. И тут я понял в чем дело. До меня донесся приятный, да что там, просто сногсшибательный чуть сладковатый запах. Во мне проснулись животные инстинкты альфы, и я ринулся в самый эпицентр боя. Хотя нет, боем это не назовешь, омежка всё же был один и сделать ничего не смог против напора альф. Крикнув «Эй, не честно — двое на одного маленького», я бросился сначала на одного, ударив его головой о стену, от чего он тут же отключился. А вот со вторым было сложнее. Он то успел меня заметить и приготовиться к драке. Надо сказать, я сам не очень хрупкий, но, по сравнению с этим шкафом, я просто щенок. Что ж, это не помешало мне ударить его сначала по лицу, а затем в живот. «Шкаф» скукожился и согнулся пополам. Я крикнул омеге, что тот может уходить. Хотя изначально, повелеваемый инстинктами, я шел в драку, чтобы забрать его себе. Пока я отвлекся, мой «шкаф» уже оклемался и врезал мне кулаком в нос. За этим ударом последовал удар в живот, по рёбрам и в конце пинки по бокам. О господи! Я и не думал, что когда-нибудь скажу это, но у меня пронеслась вся жизнь перед глазами. Я думал, что умру прямо там, в глухой подворотне, на снегу. Погибну смертью храброго. И я уже был уверен, что это конец и я умер, потому что удары вдруг прекратились и я отключился. Дальше, как по сценарию, я должен был увидеть свет в конце тоннеля, пойти к нему и обрести вечный покой. Но вместо этого я почувствовал, как на мою голову опускается чья-то мягкая рука и нежно гладит волосы. А затем я учуял этот запах. Его запах. Понемногу я стал приходить в себя. Я с трудом разлепил один глаз, затем второй и уже смог различить силуэт, склонившийся надо мной. Как же больно. Что с моим телом? Почему я не чувствую ног? Хочется взвыть от боли, но не могу: сил совсем нет. — Потерпи, пожалуйста, милый! Сейчас они приедут и заберут тебя в больницу. Всё будет хорошо, только держись, пожалуйста! Не умирай! — Говорил силуэт беспокойным и напуганным голосом, все еще поглаживая меня по голове. Смешной какой. А еще он восхитительно пах. Я начал кашлять. Кашлять кровью. Мда, неприятное зрелище. На некогда белом снегу появились очередные красные пятна. Где-то сзади я услышал сирену скорой помощи, и к нам подбежали врачи с носилками, подхватывая меня за руки и ноги. Вот черт, мне и так больно, а они так неаккуратно таскают меня! Рядом бежал напуганный омежка. Я только сейчас увидел, что он кудрявый. Поэтому, когда мы поместились в машину и мне вкололи обезболивающее, я протянул руку и дотронулся до его кудрей. Мягкие. Я провел рукой ниже по лицу и очертил его скулы. Он лишь прильнул к моей руке и прикрыл глаза. И опять этот запах. Боже. Я заметил странный взгляд врача на моего омегу и мысленно растерзал его всеми возможными способами. Машина остановилась и меня вывезли на носилках с парковки и занесли в больницу. Последнее, что я помню — белые стены и сладковатый запах вокруг. Его запах. *** «Господибожепочемувсетакболитоткудаэтотдурацкицзвукигдеявообще» Пронеслось у меня в голове, незадолго до того, как я очнулся. Давайте договоримся сразу, про противный писк и боль во всем теле я больше ныть не буду, хоть это и невозможно игнорировать. Однако, я нашел силы открыть глаза и… тут же их закрыл. Дело в том, что моя голова была повернута на подушке в правую сторону, и я никак не ожидал, открыв глаза, увидеть там еще парочку. Прекрасную пару зеленых глаз, которые с нетерпением смотрели прямо в душу. Пожалуй, я попытаюсь заглянуть в них еще разок. Я снова разлепил глаза и увидел, что прекрасное существо рядом улыбается мне широкой милой улыбкой. Если бы я мог останавливать время, я бы застыл именно в этот момент, когда пара зеленых глаз встречается с голубыми и происходит то самое чудо, которое зовут любовью. Кудрявый мальчик потянулся ко мне ближе и прикоснулся своими губами к моим. Я тут же понял что к чему и поцеловал его, сразу получив ответ. А затем еще и еще. Хорошо, это второй момент, который мне хотелось бы продлить навечно. И я так и сделаю. Я сделаю так, чтобы это чудо всегда было рядом со мной, нагло лезло целоваться и улыбалось этой прекрасной улыбкой. Когда мы наконец оторвались друг от друга, я прокашлялся и хриплым голосом проговорил: — Луи. Луи Томлинсон. Я собираюсь просыпаться с тобой по утрам и целовать тебя каждый день, каждую минуту, поэтому мы должны знать имена друг друга. Он снова улыбнулся. Прелесть. — Гарри Стайлс. Я собираюсь стать твоим омегой. Поэтому я должен заботиться о тебе. — Сказал кудрявый и поцеловал меня в нос. *** В день выписки я чувствовал какое-то волнение с самого утра. Скоро должен был прийти Гарри и помочь мне перевезти вещи. За ту неделю, что я в больнице, мы хорошо узнали друг друга. И, должен сказать, я ни разу не пожалел в выборе омеги. Мой Гарольд — самый лучший из всех. Однако не обошлось и без хмурых мыслей. Ведь Гарри мог ухаживать за мной все это время только потому что я его спас. Это не значит, что после моей выписки у нас есть будущее. Не успел я закончить свою мысль, как в палату влетел мой малыш с цветами и объятиями. — Как настроение, милый? — Спросил он слишком уж бодро. — Неплохо, но волнуюсь немного, — я поставил цветы в вазу и усадил Гарри к себе на колени. — Почему? — Не знаю… Ты был со мной все время, что я лежал здесь и будешь ли ты рядом, когда я вернусь домой? Просто я подумал, вдруг ты расцениваешь это как благодарность за спасение? — Что? Ты серьезно сейчас? Луи, когда я говорил, что хочу стать твоим омегой, я говорил это серьезно. И я правда не брошу тебя. — Правда-правда? — Правда-правда. — Спасибо, маленький. — Я обнял его крепче и поцеловал в макушку. Просидев так пару минут, я вдруг озвучил мысль, что давно засела в моей голове: — Хаззи, ты бы хотел переехать ко мне? — Посмотрите на мастера ставить в неловкие положения. — Ты серьезно? — Если хочешь, конечно! Извини, если напугал и это поспешное решение… — Да нет, чего ты? Я согласен. — Он смущенно улыбнулся и опустил глаза. — Правда? Мой малыш! — Я поднял его и закружил по палате, не забывая целовать. — КХМ, КХМ! Молодые люди! — Послышался женский голос сзади. Кажется, медсестра принесла мне бумаги на выписку. Я отпустил Гарри и подписал все. Выходя из больницы, я почувствовал себя по-настоящему счастливым. Я знал, что этот год будет прекрасным, потому как с кем его встретишь, с тем его и проведешь. А перспектива провести его с Гарри меня очень радовала.