Кулон Равнодушия

      Я медленно шел в сторону Выручай-комнаты, где меня уже наверняка дожидался Драко. Впервые в жизни я понял, что такое быть счастливым, каково чувствовать, что ты кому-то нужен просто так, сам по себе, словно величайшая драгоценность в мире. Я понял, что отдаваться кому-то, чувствовать то, что чувствуешь при этом, принимать в себя все, что тебе дают — это до безумия притупляет действительность. Когда ты по-настоящему любишь, ослепляет, заставляет увериться, что так и должно быть. И никакие недостатки возлюбленного не видны, и ты готов сделать для него все, что угодно. Все, даже отдать свою жизнь. Я заслужил этот кусочек счастья, только для себя. И я не хочу ни с кем им делиться. Он мой, я его выстрадал, я умер за него.       Наши отношения с Драко начались внезапно. Просто в один день он подошел ко мне и попросил прощения. У него было грустное и напряженное лицо, словно он над чем-то долго раздумывал и принимал серьезное решение. Он долго мялся, то извиняясь передо мной за все годы учебы, то рассыпаясь в благодарностях за то, что я выгородил его семью от разбирательств в Суде после Победы.       Я не смог не ответить ему улыбкой, первым протянул руку для рукопожатия, первым назвал его по имени, и он ответил мне тем же. Мерлин, как мы дружили! Да мы даже с Роном не проводили вместе столько времени, не напивались настолько, чтобы проснуться на одном диване в обнимку, не смеялись настолько, что глаза светились, да у нас вообще не было этого «настолько» ни с кем другим, кроме Драко Малфоя, моего школьного недруга, соперника, слизеринца, в конце концов. Как итог, мы потянулись друг к другу. Не знаю, почему Он переступил черту, но я просто влюбился, как глупец, постоянно улыбался, бежал на наши встречи галопом, словно взбесившийся гиппогриф. А все остальное отошло на задний план: планы на дальнейшую жизнь (которую я надеялся провести с Малфоем под одним одеялом), учебу (успеваемость в которой скатилась ниже некуда), друзей (которые все чаще стали смотреть на меня с жалостью). Да как они все не понимали, что для меня нет ничего и никого важнее этого белобрысого змея, заставившего меня впервые в жизни почувствовать самое настоящее счастье. Я влюблен по уши, я готов на все ради него, а то, что жужжит мне в ухо Гермиона, предостерегая, я просто пропускаю мимо. Они ошибаются, все ошибаются, Драко любит меня. А то, что время от времени он просит о помощи для восстановления престижа его семьи — так это нормально, это даже правильно, мне не сложно, а ему приятно.       Сегодня у нас состоится последняя встреча перед окончанием школы. Мне немного грустно расставаться с моим домом, но я чувствую, что вместе с Драко я смогу найти для себя нечто большее, нечто, что заставит меня почувствовать дом в любом другом месте. В конечном счете, мой дом там, где Малфой, Драко, мой любимый. Я так несся по коридору, что не заметил, как врезался в кого-то. — Поттер! Тридцать баллов с Гриффиндора. Куда вы несетесь?! — прошипел Снейп, как всегда источая массу яда. Похоже, Нагайна не сильно его отравила, если он продолжал ворчать на всех подряд.       Да, я его спас из Визжащей хижины, когда наш «бой» с Волдемортом закончился, и мы даже поговорили потом. Ну, как поговорили, я попросил прощения, он меня выслушал, почти до конца, а потом выгнал, странно посмотрев на меня при этом, словно я сказал что-то, чего он от меня услышать просто не мог. — Проф… Директор Снейп, простите, — промямлил я как всегда, когда оказывался рядом с этим человеком. Я всегда на него странно реагировал, все по максимуму, либо ненависть, либо, как теперь, восхищение, но никогда — равнодушия. — Я тороплюсь к… — меня перебили, очень грубо, хочется отметить. — К мистеру Малфою, как я думаю? — он смотрел на меня, а у меня возникло чувство, словно этот мужчина сейчас меня придушит — настолько злым было выражение его лица. — Я… — я уже собирался начать оправдываться, когда понял одну вещь. Ее и озвучил прямо Снейпу в лицо. — Это не ваше дело! — Поттер! — директор уже собирался на меня наорать, но в какое-то мгновение его яростное лицо сменилось на сочувствующее. Чему вот только, мне было не понятно. — Поттер, Гарри, — он назвал меня по имени? Это я схожу с ума или он? — Не ходите сейчас. — Профессор Снейп, вам нехорошо? — я решил все-таки удостовериться в психическом состоянии Северуса Снейпа, потому что такого тона, каким он сейчас со мной говорил, я не слышал от него никогда. — Поттер! Выслушайте меня. — Мне пора, профессор, — я решил больше не задерживаться здесь. Пока Снейп в невменяемом состоянии, он на меня странно действовал, а это не есть хорошо.       Поэтому я умчался побыстрее с места нашего с директором столкновения, слыша позади себя его окрик, почти отчаянный. Что же все-таки происходит?       Я уже заворачивал на четвертый этаж, когда увидел Драко, идущего к… нет, не к месту нашей встречи, а в другом направлении. Я не стал его звать, а просто, улыбаясь, последовал за ним. Это весьма романтично, загнать его в какой-нибудь темный уголок. Весь в предвкушении, я, накинув на себя мантию-невидимку, которую всегда носил с собой, последовал за самым дорогим для меня на всем белом свете человеком.       Я уже почти догнал его, когда навстречу Драко вышла Паркинсон, улыбаясь от уха до уха. Я сжал губы от злости, когда увидел ее. Ревность к этой девушке всплывала во мне каждый раз, прорываясь даже сквозь равнодушную маску наигранной уверенности в себе. И все потому, что она была необычайно красивой на моем фоне, она могла очаровывать, и еще, рядом с ней я казался абсолютно в проигрышной позиции. Ну ничего, сейчас Драко ее пошлет, и я продолжу то, что начал. — Драко, — она мило улыбнулась ему, Драко сейчас ее толкнет, как обычно он это делал. Вот сейчас. Ну же! — Панси, — и Драко крепко обнял ее, зарываясь руками в ее длинные волосы, впиваясь в ее рот поцелуем. Только для меня это был поцелуй с горьким чувством предательства. Он изменял мне. — Мой Дракон, — шепнула девушка. — Все будет хорошо. — Я не могу больше его выносить. Если бы не отец! — он с силой сжал кулаки. — Ты не представляешь, как мне больно знать, что вы там… — Панси разрыдалась. — Успокойся, милая. Сегодня последний раз я прикоснусь к этому заморышу, к этому прилипчивому уроду Поттеру. Ты же знаешь, что у меня на него даже реакции нет, если бы не зелья. Кстати, ты принесла? — Да, — девушка с горькими слезами протянула Малфою флакон, который он тут же выпил. — Прости, мне пора, а то этот очкарик что-нибудь заподозрит, и отец не завершит ту чертову сделку. Как же мне противно понимать, что меня используют, противно появляться с ним вместе на приемах в нашем меноре, демонстрируя всем, что я близок с Героем войны, Победителем и бла-бла-бла.       Я стоял там и понимал одну простую вещь, очевидную для всех вокруг, для всех, кроме глупого влюбленного Гарри Поттера. Драко Малфой не любил меня, он использовал меня. Как Дамблдор когда-то, как Джинни, которая также предала меня. И он никогда не полюбил бы меня, не захотел меня так, как я его желал. Трахал меня, а сам думал о том, как бы оказаться в объятиях Панси Паркинсон, идеальной девушки, подходящей ему во всем. Больно! Как же это больно. Подлый возлюбленный, обманщик. Какие слова! Глупые, ненужные, лживые.       Я не стал больше скрываться, скинул мантию и подошел к ним, не желая притворяться, что не слышал, не желая мстить, ничего больше не имело значения. А сердце? Оно ведь мое, правда? Что захочу с ним, то и сделаю.       Они не замечали меня, продолжая крепко обниматься, словно не желая расставаться даже на миг. Я ведь его и винить особо не мог, понимая, что не достоин любви Драко, что сам по себе я никчемный человек, бездарный, самоутверждающийся только за счет глупых выходок. Да я о будущем даже не думал, ветер в голове, гормоны… ниже пояса. А Панси умна, красива, сексуальна – она само совершенство. Только вот чувства, которые пробудил этот парень, слишком глубоко во мне засели, чтобы они могли выветриться просто так. Но ничего, время лечит. — Ты мог бы просто попросить, Драко, — прошептал я, стоя рядом с парочкой и не скрывая свою боль от предательства. — Я бы не отказал, я же чертов герой! — последние слова я прокричал в его ошарашенное лицо. — Поттер, — он тихо назвал меня, и я понял, что глуп, как пробка. Он никогда не называл меня по имени, никогда, даже когда мы были в постели. А я-то принимал это за обычную привычку. А он просто не подпускал меня ближе, чем я был достоин. И в данный момент я понял, зачем Снейп меня остановил, он знал, знал все, все вокруг всё знали. И самое обидное, что мне говорили, да только я слушал, но не слышал. — Почему? Нет, не отвечай, это риторический вопрос. Гадостей в свой адрес я уже наслушался. Поздравляю, вы хорошая пара. Надеюсь, тебя, Паркинсон, он также не обманывает, — и я стал медленно пятиться назад, смотря на них. — Поттер, прости меня, — начал Драко, а Панси удерживала его за плечо, когда он собирался подойти ко мне. Правильно, девочка, мне его извинение сейчас нужно меньше всего. — О, не нужно, «заморыш и прилипчивый урод» все понимает, — сказал я и, резко развернувшись, пошел в сторону гостиной своего факультета. Все кончено, а то, что Люциус не успеет заключить свою крупнейшую, многомиллионную сделку за счет моего присутствия — это своего рода мелкая пакость, которую я могу и хочу себе позволить. — Мне жаль, — это были последние слова, которые я расслышал.       А мне-то как жаль, только вот глупое сердце доводов разума слушать не собиралось, горько сжимаясь и стремительно стуча даже от голоса блондина. Глупая-глупая мышца.       Этим же вечером, не дожидаясь выпускного бала, я исчез из Хогвартса на долгие пять лет, ничего не объясняя, никому ничего не говоря. Просто исчез в один момент. Единственным, кто был в курсе — директор, и то, только потому, что я забирал из его рук свой диплом и документы. Снейп не стал ни о чем спрашивать, а на прощание сжал мою руку чуть сильнее, чем следовало. Только мне было все равно тогда, и все равно сейчас. Потому что тогда я истекал кровью внутри от потери того, за кого неосознанно цеплялся и пытался держаться, блокируя все чувства, а сейчас на моей груди красуется первый созданный мной артефакт, носящий название — «Равнодушие». ***       Первые месяцы я не знал, что мне делать, в мыслях царствовал белобрысый паренек, который украл мое сердце раз и навсегда. И тогда я понял, что легенды о том, что Поттеры однолюбы, весьма правдивы. Малфой не вылезал из моего сердца, из моих мыслей, норовя пробираться в мое распаленное сознание не только ночью, но и днем. Это сводило меня с ума, заставляя все время двигаться с места на место. Именно поэтому полгода спустя после нашего «расставания» я побывал почти во всех странах Европы, ища себя, ища его во всех и каждом, и не находя.       А еще через полгода я встретил ЕГО. Мастера-артефактора Генриха Вольта, который помог мне немного забыться, обучая меня всему, что знал сам, грея мою постель ночами. Жаль, что я не влюбился в него, всего лишь став удовлетворять свои и его сексуальные потребности два раза в неделю, а в остальное время пополняя его лабораторию своими никчемными изделиями в этой отрасли. Как он меня еще не выгнал, я сам не понимаю. Прошло еще десять месяцев, когда у меня стало хоть что-то получаться. И спустя еще год я и создал ЕГО. Мой амулет, который помог мне избавится от чувств к Драко Малфою, просто блокируя любые проявления привязанности, любви, обожания. Я перестал чувствовать эти низменные чувства и сосредоточился на оттачивании мастерства.       И вот сегодня я возвращаюсь назад. И я — мастер-артефактор. Равнодушная скотина, которая никогда больше не сможет любить. Так мне сказал мой последний любовник, кажется? А я проверил свою работу на многих мужчинах и женщинах. Я создал идеальный предмет, который вытравит из моего сердца все чувства.       Я появился на границе Хогвартса, стремительным шагом направляясь ко входу, когда мне навстречу вышел никто иной, как Драко Малфой. Но я ничего к нему не почувствовал. Он для меня никто, просто однокашник. И это хорошо. А я иду к директору, который позвал меня преподавать артефакторику старшим курсам. Кстати, со Снейпом мы переписывались. Его первое письмо я получил спустя два года после моего отъезда, и я ответил. С тех пор и списывались время от времени. Он знал обо мне все, я о нем — почти ничего. Впрочем, мне было неинтересно. — Кто вы, сэр? — спросил белобрысый профессор зелий у меня. — Я к директору по приглашению, — выдал я холодно, не останавливаясь ни на мгновение. Конечно, узнать меня было совершенно невозможно, слишком сильно я изменился после двадцати одного года. Сила во мне разыгралась тогда, меняя мое тело, меняя всего меня. Я стал выше, чем этот блондин, я стал крупнее, чем Рональд. Я отрастил волосы, согласно своему статусу Лорда. Я. Стал. Другим.       Я прошел по известному с детства маршруту и оказался у горгульи. Назвав пароль — свое имя, почему-то, я ступил на лестницу. Спустя некоторое время, я уже стучал в дверь кабинета директора. — Проф… Директор Снейп, — я как всегда оборвал себя, при обращении к нему. — Поттер, — я услышал такой знакомый голос, и сердце отчего-то, гулко сначала, быстрее через мгновение, забилось, почти вырываясь из груди.       Что это? Так не должно быть, я ничего не должен чувствовать. Ни к кому. — Здравствуйте, Северус. — Здравствуй, Гарри. Снейп смотрел на меня, впервые не скрывая своих чувств, и я понял одну очень важную вещь — никакой кулон равнодушия, никакие мои желания не смогут спасти от истинных чувств к тому, кто предназначен мне самой судьбой. К Мордреду бесполезный, как оказалось, амулет, все к Мордреду. — Я скучал, профессор.       Надеюсь, я не разочаруюсь, а если что — у меня есть, что предпринять, но уже более радикальное, я все-таки мастер своего дела, и сердце Северуса Снейпа тоже можно заставить биться чаще, я это знаю, я это чувствую, я это вижу в его глазах, смотрящих на меня с затаенной в них любовью.