Третий глаз

      — Яу! Осторожнее, деувочка, — почти прокричал странного вида мужчина, определить пол которого можно было не сразу.       Он касался ее предплечий, дабы поймать ее, так, что она даже, по-началу, не почувствовала этого. Мужчина вернул ее, находящуюся все еще в состоянии шока, в положение стоя. Момока обратила внимание на вид спасителя: высокий, худощавый, черные короткие волосы, с прямой короткой челкой, в широких полосатых синих шортах, розовой длинной накидке с длинными рукавами, пуантах, на лице тонны яркого макияжа, особенно туши для ресниц, и еще некоторые подобные детали, но она их не успела рассмотреть, так как кто-то крикнул ему:       — Что за чудак! — донеслось с лавки — это был смеющийся Шанкс, появившийся из неоткуда, ведь он, Зоро и еще несколько учеников уже не заходили в комнату смеха, и после комнаты их уже не было.       Сразу последовал смех, который Момока узнает где угодно — это был звонкий смех Луффи:       — Ты кто? Айда с нами гулять по парку развлечений? — после чего все засмеялись.       — Зовите меняу Бон-чан, — заявил тот, и представляясь, словно показывая себя во всей красе, стал кружиться как балерина, вознеся руки над головой, — я б с радостьяу, да работаяу, — остановившись, сказал он и рукой указал на портреты, находящиеся за пять метров от всех.       — О, так Вы художник? Занимательно. Н-но как Вы смогли ее поймать? — заговорила Кейко.       — Я видел, как он в два эпичных, широких, балерунских прыжка подлетел к Момоке, — увлеченно рассказывал Акира.       Бон-чан весь сиял, услашав о себе. Затем, будто вспомнив, что он художник, обратился к толпе:       — А не хотите ли вы быть нарисованы мной?       Все переполошились, кто-то не доверял этому чуду с весьма специфичным акцентом и экзотичным видочком, а кому-то это показалось интересной затеей. Рин и Луффи одновременно вскочили, но переглянулись и Луффи уступил двойняшке. Она весело побежала к рабочему месту мужчины и уселась на стул за холстом, подпрыгивая на нем в нетерпении.       — Ах, мороженое же растает! — наконец пришла в себя рыжая и стала раздавать мороженое и напитки.       Некоторые, включая безразличного зеленоволосого, отказались, в итоге осталось одно мороженое.       — Рин, ты будешь? — треся упаковкой над головой кричала шатенка.       По лицу девушки, можно было спокойно сказать, что ей тяжело отказаться от него, и она мучается делая выбор, но ее взгляд упал на Шанкса, который не отказывался от мороженого и пытался разговорить Зоро, коего Момока так же не замечала до сих пор. Кейко улыбнулась и произнесла:       — Я поняла. Эй, хочешь? — она протянула рожок красноволосому, и тот радостно согласился.       Рин засияла от счастья, а Момока и Кейко усмехнулись.       Все, а именно Момока, Кейко, Луффи, Акира, Шанкс, Санджи в том числе, даже все время молчавшие Хэнкок и Зоро наблюдали за процессом. Их не заставили долго ждать. Балерун показал рисунок девушке, но она была скорее удивлена, чем обрадована. Оставив на лавке дремлющего Зоро, друзья побежали смотреть, чем так поражена и озадачена Рин. Встав за спиной блондинки и увидев нарисованное, Момока была поражена не менее, но в то же время было такое ощущение, что она почти могла найти этому объяснение. На холсте была изображена, можно сказать, другая девушка с зелеными короткими волосами, задорным лицом, широкой улыбкой, в яркой футболочке с морской звездой. А когда рыжая, да и все подбежавшие опускали глаза ниже, то заметили, что картина оканчивается на половине хвоста в чешуе. Тишину нарушил Луффи:       — Это кто? — задал он вопрос, который звучал в голове у всех, кроме самого художника, который по-видимому понимал, что делает.       — Она, — непринужденно ответил тот, кивая в сторону Рин.       — Но это совсем другая… девушка, — проговорил Акира, сказав последнее слово с нескрываемым сомнением.       — Я художник, я так вижу, — спокойно говорил мужчина в пуантах.       Рыжеволосая невольно посмотрела ему в глаза, которые прятались в длинных с тушью ресницах, ей показалось интересным его «художественное вИдение». Она взглянула на блондинку, сидящую в непонимании, в последний раз сравнивая ее с девушкой на холсте. Появилось предчувствие, что вот-вот появится очередное видение, вы сможете понять это чувство, вспомнив, как перед чихом ощущаете щикотливое чувство в носу. Но видение не настало, этому способствовало резкое обращение того мужчины к Кейко, резкость которого в какой-то степени напугала рыжую:       — Мисс, можно яу и Вас запечатлею?       Шатенка замялась в недоверии, косясь на рисунок с Рин.       — Да не ломайся ты, посмотрим на другую «тебя», — подтрунивал Шанкс, хихикая.       Она вздохнула и поменялась местами с блондинкой. Все гурьбой побежали на противоположную сторону — за спину Бон-чана, чтобы смотреть как проходит сие действие, которое продвигалось на удивление быстро. Итогом была очередная, не совсем похожая на хозяйку образа, девушка: брюнетка с заколотыми сзади недлинными волосами, аккуратные очки с красной оправой, милая и мягкая внешность, не смотря на строгое выражение лица, белая, что-то вроде морской, накидка, цветная рубашка под накидкой и катана в руке.       — Хм, большая грудь — это все, что ее роднит с нашей Кейко-тян, — задумчиво произнесла Момока, подшучивая, что сопровождалось смехом остальных.       — Что насчет зрения, так оно у меня действительно не лучшее, — сказала девушка.       — Разве? — хором проговорила большая часть друзей.       — Я ношу линзы каждый день, — был ответ.       — А почему мы об этом до сих пор не знали? — взыскательно спрашивала ее подруга.       — Нууу…, а к чему вам эта информация? — задала она риторический вопрос, чем успокоила одноклассников.       Автор причудливых, а точнее несоответствующих истинному виду позирующих, уже приставал к Акире:       — Соглашайся, абсолютно бесплатно, мне не сложно, яу.       — Ну уж нет, спасибо конечно, но мне почему-то не очень хочется смотреть на незнакомых мне людей, — вертелся брюнет, подчеркнув «почему-то».       Любопытство как никогда распирало Луффи, и ему удалось уговорить упорного парня. Теперь Акира сидел на стуле, с лицом явно недовольного клиента и ожидал конца услуги.       — Яу! Готово! — он так неожиданно воскликнул, что парень подпрыгнул на табуретке, — гляди, — гордясь своим творением он протянул его брюнету.       — Это что еще за… жираф? — пробубнил он, негодуя.       — А почему именно жираф? — поинтересовалась рыжая, не отрывая глаз от портрета.       — Первая проскользнувшая мысль… — отвечал тот, также не отрывая глаз от изображения, — ну самая-самая первая мысль была — это «что с носом?», — проговорил парень тыкая в холст пальцем.       — Нос, как нос, — обижено проронил мужчина.       — А мне нравится! — заявил второй брюнет, и его поддержали сестра и красноволосый.       Момока даже и не знала как реагировать на нарисованного парня немного в профиле, в бейсболке, оранжевой ветровке, с круглыми, как у щелкунчика глазами и самое необычное — с длинным квадратным носом! Акира и Бон-чан продолжали спорить, а рыжая, смотря на эти художества, словно была уже где-то далеко от их ругани.       — Постойте-ка, а зарисуйте и меня, — будто что-то замышляя говорила она.       Все насторожились, а когда художник с радостью согласился, стали напряженно наблюдать. Появлялись первые штрихи на полотне, очертания, затем пошли уверенные линии, и все изумленно уставились на наброски, которые верно приближались к конечному портрету.       — Что? Но почему? — промолвила шатенка.       — Что не так? — испуганно спросила девушка, с кого брали черты.       — В том то и дело, что все так, ну практически, — произнес Акира, а после смутился и густо покраснел.       «Мне не нравится их реакция…» — подумала рыжеволосая, но вскоре получила свое изображение.       Как ни странно, но она из всех нарисованных была самой собой: все то же лицо, рыжие, волнистые, длинные волосы, которые она поправляет рукой, а на руке браслеты, на одном из них три стеклянных шара и немного взъерошенная челка, однако, автор все же внес очередную свою новую лепту, а именно откровенный наряд нарисованной рыжей красавицы — зеленый верх бикини, который поддерживал далеко не маленькие груди, коих пока Момока не имела.       — Спасибо Вам за работу, — сказала девушка, делая паузы, и с недоверием смотря на картину непризнанного художника.       — Всегда пожалуйста, яу! — ответил тот и снова начал крутиться, как балерина на заведенной шкатулке.       Его начали просить и остальные, чтобы он и их нарисовал, им особо не приходилось его уговаривать, он с радостью принимал заказы. Остальные выходили вполне адекватно. Шанксу нравились три вертикальных шрама на левом глазу; Луффи все так же широко, светло улыбался, он был в соломенной шляпе и красной распахнутой рубашке, под глазом виднелся маленький шов, а на груди огромный шрам похожего на Х; даже Зоро не обделил вниманием: он был спящим, и все, что отличало его в реальности от его на холсте — это линия поперек глаза; Хэнкок же, посерьезнев, наотрез отказался, даже Луффи не удалось его уломать.       — Ого, уже близитсяу закат, — заметил балерун.       — И вправду… — подтвердила Кейко, — направляемся к выходу.       С ней согласились. Каждый получил по картине. Кейко, незаметно попросила его о портрете с зеленоволосым, ссылаясь на то, что он спит, и она ему позже передаст. Друзья уже двинулись к воротам, Момока же немного задержалась у этого странного, но забавного мужчины.       — А Вы не уходите?       — Яу, еще немного побуду здесь и начну собиратсяу, — ответил он.       — Спасибо, за то, что поймали, — улыбаясь сказала девушка.       — Не за что, яу.       — Скажите, а почему…       — Момока, ты чего? — донеслись голоса одноклассников.       — Я вас догоню, — крикнула рыжая им вслед.       — Ну смотри сама, мы медленнее тогда пойдем, — последовал голос Кейко.       — Так о чем я? Ах, да, почему же вы так нас изобразили?       — Как это «так», яу? — отвечая вопросом на вопрос, он не притворялся.       — Мы выглядели иначе, не находите? — она начинала терять терпение.       — Деувочка, поверь мне на слово, яу, вы ВСЕГДА так и выглядели, — говорил он, не переставая описывать круги.       Момока стояла, хлопала глазами и никак не могла вникнуть в сказанное им. Но вдруг она перестала удивляться и спросила:       — А вы точно всех из нас нарисовали? Я имею в виду среди нас не было блондина? — задавая вопрос, она боялась не получить положительный ответ, ведь если этот мужчина что-то знал, он бы мог ей помочь с Санджи.       — Яу, я не всех зарисовал? Если хочешь, зови его, яу сделаю свое дело.       Момока взглянула на рядом парящего блондина, который недавно появился, встретила его вопросительный взгляд и вновь обратилась к художнику:       — Да, нет, спасибо за все, но он уже ушел…