Прочь из моей головы, Чарльз.

В этот вечер Леншерр предлагает устроить очередную партию в шахматы. Уже после первой их игры Эрик заставил Чарльза дать клятву, что он не будет рыться у Эрика в мозгах. Профессор на удивление быстро согласился, но Леншерр все равно каждый раз ловил его за жульничеством. Но сегодня все не так. Эрик не чувствует обычного копошения в своей голове, да и Чарльз теряет фигуру за фигурой, рассеяно постукивая костяшками пальцев об стол. Наконец, Леншерру это надоедает, и он смахивает все шахматы с доски. Фигурки с деревянным стуком падают на пол. Чарльз недоумевающе смотрит на друга. - Ксавьер, с тобой играть неинтересно! – сердито оправдывается Эрик, но поднимать рассыпанное не собирается. Пусть лежат. - Что ты задумал? – кажется, Ксавьера совершенно не интересуют шахматы. Кажется, он даже не слышал, что сказал ему Леншерр. Он пристально смотрит Эрику в глаза, но в мысли не лезет. Эрик рад этому. Наконец, у него появляется личное пространство. Свободное от кучи снующих повсюду мутантов и Чарльза. Неделю назад они снова говорили на эту тему. Извечная проблема – Ксавьер вторгся в голову Леншерра и разворошил старые военные воспоминания. Надо признаться, Эрик изрядно психанул. Он с силой толкнул ученого, так, что тот ударился спиной об стену и задохнулся, судорожно пытаясь глотнуть воздуха. Эрик же в это время нос к носу, схватив Чарльза за отворот рубашки, высказал ему все, что о нем думает. Позже Ксавьер пришел к нему в комнату и долго извинялся, пообещав, что такого больше не повторится. Остывший к тому времени Эрик ласково обозвал друга порядочным мудаком, и они крепко обнялись. - Я ничего не задумываю, - Эрик пожимает плечами и старается говорить как можно беспечнее. Но Чарльз неплохой психолог и сразу ловит друга на лжи. - Скажи честно, Эрик, - Чарльз перегибается через стол, - ты все еще хочешь убить Шоу? Эрик отрицательно мотает головой и видит, Чарльз понимает, что он говорит неправду. Эрик все еще хочет убить Шоу. И он снова радуется их договору с профессором. Если бы Ксавьер залез к нему в мозги, он бы увидел, какой Леншерр маньяк. Эрик не раз представлял себе, как он будет пытать Шоу, медленно, мучительно, долго не давая ему умереть. Но, пожалуй, гуманному Чарльзу это знать не обязательно. - И как ты намереваешься это сделать? – Чарльз еще ближе наклоняется к Эрику. Эрик видит в черных зрачках свое отражение. Он молчит. Конечно, у него уже есть тайный план. Как обмануть Мистера Доброту и его армию людей с особенными хромосомами и смыться с корабля во время операции. И тайный план на то и тайный, чтобы не делиться им с теми, кого с помощью него надо будет обвести вокруг пальца. Если, конечно, кое-кто не забудет об уговоре. Ксавьер закатывает глаза и откидывается на спинку кресла. Эрик облегченно выдыхает, поднимается из кресла и садится на корточки, чтобы собрать валяющиеся шахматы. И тут он понимает, что в своей черепушке он явно не один. Бл*ть! Эрик резко выпрямляется и разворачивается к Ксавьеру. Этот сукин сын приставил свои проклятые пальцы к виску и вылупился на него, разворашивая все мысли, все воспоминания, все секреты в поисках плана, который может помешать сохранить этому чертовому ублюдку Шоу жизнь. «Мы же договаривались!» - яростно думает Эрик. Он знает, что Чарльз его слышит. «Прости. Мне жаль, что пришлось нарушить уговор. Но ты и сам прекрасно знаешь, мы не можем поступить по-твоему». Печальная улыбка на лице Ксавьера. Чарльз встает и медленно подходит к Леншерру. Эрику хочется накинуться на него, пригвоздить к полу, поднять, черт возьми, своими способностями ближайшую машину и сбросить ее на голову профессора. Весь свой отрезок жизни, начиная со смерти матери и заканчивая этим моментом, он живет ради того, чтобы всадить Шоу ту монету в середину лба. И этот умник сейчас все испортит. Эрик в отчаянии ищет решение, и вдруг оно словно ниоткуда приходит к нему в голову. Мысли можно закрыть более сильными мыслями, если их выпустить наружу. Эрик блокирует доступ к некоторым своим мечтам, желаниям, снам. Он научился этому после того, как Чарльз увидел в его голове одно не очень приятное для Леншерра воспоминание. Это было еще до войны, когда над Леншерром часто издевались старшие ребята. Эрик просто затолкал эти и другие мысли глубже в мозг. Ксавьер обычно смотрел только на поверхностные воспоминания, а в более отдаленные не лез. Но сегодня – исключение. И поэтому Эрик надеется, что его тайные чувства окажутся сильнее желания убить Шоу. Эрик знает, что Ксавьер все увидит. Он, скрепя сердце, представляет себе Чарльза. Чарльза в наполовину расстегнутой рубашке с растрепанными волосами и ярко-красными губами. Настоящий Чарльз недоуменно приподнимает брови и останавливается. А Эрик все больше распаляется. Теперь в представленной им картине появляется и он сам. Без футболки, в одних джинсах, он подходит к воображаемому Чарльзу, и, запустив руку в волосы, еще сильнее взъерошивает их и притягивает Ксавьера к себе. Воображаемый поцелуй получается страстным. Эрик крепко зажмуривается. Он столько времени боялся, что профессор случайно наткнется на эти мысли в его голове, а теперь сам все вываливает ему. Настоящий Ксавьер нервно сглатывает и начинает кашлять. Воображаемый же, не прерывая поцелуя, усаживается к воображаемому Эрику на колени и водит руками по его голой спине. Тот Эрик быстро расстегивает рубашку Ксавьера до конца, путаясь в пуговицах, и отрывается от его губ, начиная целовать шею, ключицы, плечи. Мысленный Чарльз приоткрывает красные губы и негромко стонет. «Прекрати» - дрожащий голос настоящего Чарльза врывается в мозг Эрика, руша представленную Леншерром картину. Леншерр усмехается и мысленно повторяет ту фразу, что сказал ему в первый день их знакомства. «Прочь из моей головы, Чарльз». И, не дожидаясь ответа, упрямо додумывает ситуацию до конца. Леншерр, освободив Ксавьера от рубашки, укладывает его на кровать; тот тем временем расстегивает его штаны. Воображаемый Эрик беззастенчиво лапает воображаемого Чарльза за задницу, и на этом моменте настоящий Ксавьер не выдерживает, краснеет и вылетает из комнаты, хлопнув дверью. Леншерр садится в кресло. Эрику стыдно. Эрику по-настоящему стыдно. Эрик понимает, что не сможет больше смотреть ученому в глаза. Да он даже находиться с ним в одной комнате не сможет! И все же Эрику чертовски приятно вспоминать ошарашенное лицо друга, с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами. Честно говоря, он еле сдерживался, чтобы не воплотить воображаемое в жизнь. И еще он заметил одну вещь. Когда Чарльз Ксавьер возбуждается, у него краснеют губы. Эрик прикрывает глаза и слышит, как хлопает дверь. В ту же минуту чьи-то шершавые ладони берут его лицо, и чьи-то теплые губы накрывают его рот. Эрик успевает заметить полузакрытые голубые глаза, а затем у него кружится голова. Леншерр теряет равновесие и падает на спинку кресла. Чарльз, не собирающийся отпускать его, приземляется к нему на колени и, разомкнув горячим языком губы, жадно целует. Эрик запускает руки под свитер Ксавьера и прижимает его к себе. Чарльз отрывается от Леншерра и крепко обнимает его, утыкаясь носом в шею, вдыхая его запах. - Знаешь, - слова щекочут ухо, – если честно, мне понравилось то, что ты мне показал. Ксавьер дотрагивается рукой до волос Эрика и перебирает их, слегка касаясь кончиками пальцев его головы. - Почему ты убежал? – улыбается Леншерр. - Я испугался, - признается Чарльз. – Это было довольно неожиданно. Эрик молчит и еще сильнее сжимает своего профессора в объятиях. Сейчас ему уже не очень хочется убивать Шоу. По крайней мере, он готов подождать, если потребуется. Наверное, надо будет навестить Ксавьера перед сном.