Сестра

Кристина, не удержавшись, громко всхлипнула и еще раз нажала на звонок. Последние пять минут она его и не отпускала, хотя уже было понятно, что в сто тридцать пятой квартире никого нет. Несколько раз ударив кулаком в дверь и ободрав костяшки пальцев, девушка немного успокоилась. Она торопливо залезла в сумку и достала клочок бумаги, лежавший там с незапамятных времен, и огрызок карандаша. Не факт, конечно, что Саша вернется скоро, но уходить, не дав ему совсем никакой информации, – просто самоубийство. А так хоть шанс будет. Кое-как засунув клочок бумаги в дверь, девушка бегом спустилась назад к такси. Надо было торопиться – нельзя, нельзя просто так сидеть и ждать ее супруга, кем бы он ни был. А так хоть она сможет отдать им камеру и немного протянуть время, объяснив, что записи того разговора у нее нет и быть не может. Думать о том, что могут сделать потерявшие терпение отморозки с Олей, не хотелось. Запрыгнув на заднее сиденье, Крис, задыхаясь, проговорила: – Дорогу в Измайлово знаете? Там пустырь должен быть, если не доезжать. – Знаю, красавица, – степенно откликнулся водитель, поглядывая на странную пассажирку в зеркало заднего вида, – и дорогу, и пустырь тот знаю. Но не поеду я туда, и тебе не советую. Место там такое… нехорошее, и месяца не проходит, чтобы пару трупов не нашли. – Довезите, докуда сможете. Таксист философски пожал плечами и завел мотор. Крис откинулась назад и закрыла глаза – думать не хотелось, ничего не хотелось. Камера была надежно спрятана в сумке, но девушка постоянно проверяла ее. Было безумно страшно, и поэтому, когда водитель притормозил и оглянулся на нее – мол, не поеду дальше, и не проси, – Крис вздрогнула. Она только бросила крупную купюру на переднее сиденье: горло свело судорогой ужаса, так что даже вежливо попрощаться она не смогла. Машину девушка проводила взглядом, будто бы последнюю надежду, но все равно, решительно ступая, намеренно громко топая, направилась вдоль лесопарковой зоны к месту встречи – она заранее посмотрела по карте, куда придется идти: отсюда всего лишь километра два-три, зато по рыхлому снегу. Идти было тяжело, Кристина все время черпала голенищами низких, не предназначенных для таких прогулок ботинок снег, который вскоре превратится в воду. Ну, если успеет, конечно. Казалось бы, совсем еще недавно главной ее проблемой был выбор обуви на день, и вот теперь она идет к бандитам, настоящим головорезам, чтобы… что? Помешать им? Задержать до приезда Саши? Да может тот Саша только вечером домой и вернется. Но нельзя бросать сестру. Нельзя. И, покрепче сжав замерзшей рукой хлипкий, держащийся на одних соплях ремешок сумки, Кристина прибавила шагу: она уже слышала мужские голоса вдалеке и готова была руку дать на отсечение, что это они. Значит, можно срезать через лес – так будет быстрее. И действительно, выбравшись из кустов на свободное пространство, она тут же оказалась под прицелом двух пистолетов. А дальше – у сгрудившихся машин – рядом с одним из мордоворотов, тоже под прицелом, стояла Оля, заплаканная и напуганная, но живая и, кажется, невредимая. Всего трое мужчин, зато вооружены до зубов. Явно не общаться сюда приехали. Месяца не проходит, чтобы пару трупов не нашли. Ну, может, и в этот раз… найдут. – Принесла? – сурово рявкнул знакомый браток так, что обе девушки вздрогнули. Похоже, среди троих он был за главного. Чуть переведя дух, Крис срывающимся голосом принялась объяснять: – Тут… произошла какая-то ошибка! У нас нет того, что вы ищете! – Не принесла?! – еще более сурово, и направил пистолет ей в лицо. – Да кончай их к чертовой матери обеих, – посоветовал один из братков, бросив окурок на землю. Выглядел он, действительно, как человек, которому не терпелось с кем-нибудь покончить, он маниакально следил за каждым движением Кристины, будто бы ища повод применить оружие. – Погоди, – осадил его главный, – запись заберу, тогда и… Глядя прямо в дуло, она поторопилась сказать: – Я принесла камеру! Но… – Давай, – перебил он ее. Девушка замолчала и, добыв необходимое – тот маниакальный бандит дернулся, когда она потянулась к сумке, даже едва не выстрелил, – протянула ему камеру. Мужчина перехватил ее одной рукой – похоже, он знал, как обращаться с ней, потому что сразу же нашел, как воспроизвести видео. Обостренными чувствами Кристина воспринимала разговоры, свидетельницей и участницей которых она была – и которые теперь еле слышно доносились из динамика камеры, – слышала, как где-то вдалеке шумят шинами автомобили, проносясь мимо, ведь жизнь продолжается, и, кажется, даже слышала, как хрипло и тяжело дышит Оля. Время, казалось, тянулось медленно, или наоборот, неслось галопом, отсчитывая последние минуты их с Ольгой жизней. А вот где-то там автомобиль остановился – наверное, люди решают, куда ехать дальше. Кристина думала об этом, чтобы не думать о себе самой. А сумку все-таки надо было починить. Но уже поздно – именно сейчас ее ручка треснула, и Кристина от неожиданности выпустила ее, растерянно глядя, как высыпаются в снег ее вещи. – Ох, что же это… – пробормотала она. – Надо собрать быстрее… И, не обращая внимания на головорезов, потянулась вниз. И только это ее и спасло, потому что один из братков – тот самый, который нервно следил за поисками камеры, – нервно матюгнулся и несколько раз выстрелил. Целился в корпус. В левую часть. Но попал всего лишь в плечо, и Кристина ощутила обжигающую боль, прокатившуюся сверху вниз, после чего рука будто бы онемела. Из-за недостатка воздуха в легких она даже не смогла вскрикнуть, только задушено захрипела и бессильно опустилась на колени, отстраненно фиксируя выражение ужаса на лице Оли. Но это, казалось, спровоцировало целый каскад событий. Кто-то смутно знакомым голосом выкрикнул приказ, и будто бы со всех сторон зазвучали выстрелы. Оля как подкошенная рухнула вниз и уткнулась лицом в снег, закрывая голову руками, Кристина подумала, что и ей стоило бы пригнуться, но сил на это не было – будто бы ставший ватным мозг отказывался отдавать команды телу. Выстрелы закончились также внезапно, как и начались, и Крис тупо уставилась на рухнувшее рядом с ней тело бандита – чего это он? Вот и камеру выронил… – Оленька! – знакомый мужской силуэт – где же Кристина могла видеть этого мужчину? – склонился над женским. – Оля, ты цела? Ты цела? А сама Крис ощутила, как где-то слева рядом с ней присел другой мужчина, тяжело и нервно дышащий. Она перевела на него взгляд и моргнула, пытаясь сфокусироваться, заметив только светлую челку, упавшую на лоб. Неудобно, наверное, ему бы в парикмахерскую заглянуть не помешало. – Твою мать, твою мать, твою мать… – пробормотал он. – Саня! – прокричал мужчина срывающимся голосом. – Саня, она ранена! – Да не ори ты! – откликнулся Саша Белов, отряхивающий Олю – напуганную, но действительно невредимую. – Сейчас в больницу поедем, – пробормотал мужчина ей на ухо, зачем-то снимая с самого себя пальто и укутывая Кристину в него. Это был один их тех импульсивных нелогичных порывов, которые свойственны людям в стрессовой ситуации. – Сейчас… – и сноровисто поднял ее на руки, чудом не потревожив раненное плечо. – Витя, – прохрипела Кристина – она вспомнила, как его зовут. – Витя, там мои вещи, документы… камера тоже. – Сейчас соберем, – скороговоркой сообщил подошедший Саша и махнул кому-то в сторону. – Фил, отвези их, ей-богу, а то он не в себе, еще глупостей наделает. – Пчёла, слышал? Садись. Кристина слушала эти диалоги, отстраненно ощущая, как аккуратно ее помещают в машину. Хлопнули двери, и авто рвануло с места, а ее саму окутал запах знакомого мужского парфюма. Вернулись и другие чувства: она почувствовала, что плечо дико болит. А еще – что мужские руки бережно удерживают ее в одном положении. – Витя, мне больно, – сообщила она тихо, утыкаясь лицом ему в рубашку, стараясь не закричать, и услышала, как мужчина прерывисто с присвистом выдохнул. Пчёлкин видел, как быстро пропитывается кровью светлая ткань его пальто – дорогой вещи, которую он сам когда-то любовно выбирал. А сейчас он готов был отдать все эти тряпки, лишь бы никогда не услышать о том, что ей больно. В голову лезли какие-то глупо-пафосные мысли о том, что лучше бы он сам оказался на ее месте, но Витя их отогнал: в конце концов, он не герой мыльной оперы. – Потерпи. Ладно? – попросил он, наклоняясь низко, к ее лицу. Кристина почувствовала, как его сухие, обветренные губы касаются ее щеки, подбородка, затем ее губ, но не нашла в себе сил на ответ. – Фил, у тебя есть чем перевязать? – коротко поинтересовался Пчёлкин, на мгновение отвлекаясь от нее. – Да мы быстрее доедем, – откликнулся Валера, глядя вперед. – Наша больница тут в двух шагах, дороги свободны. – Как же меня в больнице без паспорта оформят? – только и спросила Крис. И провалилась в спасительный обморок.