Сестра

– И вот тогда мы втайне от родителей решили съездить в Париж, – на повышенных тонах вещала Кристина, сидя на кровати спиной к Пчёлкину, – а ведь мне было всего лишь семнадцать! Виктор Пчёлкин, облокотившийся о косяк двери, понимающе хмыкнул. Это была уже третья история, и с каждой следующей градус надрыва в ее голосе повышался. Витя буквально чувствовал напряжение, исходившее от девушки, оставшейся наедине с молодым человеком в своем собственном номере. Нет, слушать истории о ней было, конечно, интересно: ее юность совершенно не походила на его, – но что-то все время отвлекало. То выбившийся из малюсенького хвостика на затылке локон светлых волос, который хотелось погладить пальцами, то мелькнувшая в вырезе теплого свитера грудь, когда она, нервно взмахнув руками, упустила расческу и наклонилась, чтобы поднять ее. Пчёлкин все же подошел, опустился на кровать позади Кристины и накрыл ладонями ее предплечья. Прикосновение через толстую вязаную ткань было, разумеется, не таким чувственным, как прикосновение к голой коже, но Крис все равно тут же замолчала, притихла и вжала голову в плечи. Она была будто бы деревянная, и Виктор привлек ее к себе для нарочито осторожного поцелуя. Потом отстранился, рассматривая потемневшими от желания глазами ее губы, которые она судорожно облизала. Молодой человек, конечно, не мог этого знать, но опыта у Кристины было очень мало. Гораздо меньше, чем у ее сверстниц из России. Только однажды, пару лет назад, она занималась любовью со своим однокурсником по имени Генри. Секс вышел неловким и нелепым, так что Кристина, едва они закончили, сбежала из его дома, не объяснившись, и всю следующую неделю просидела в своей комнате на втором этаже, отказываясь выходить на улицу и отвечать на телефонные звонки. Впрочем, Виктор совершенно не походил на неуверенного в себе неопытного Генри. Пчёлкин был на пару лет старше девушки, но ей казалось, будто бы минимум на пять, настолько привычно он чувствовал себя в интимной обстановке. Его губы все же нашли этот злосчастный локон на ее шее и нежно прижали, целуя. Мужчина переместил свои ладони выше, массируя ее плечи. Затем он потянул ее свитер вверх, и Крис повиновалась, поднимая руки, позволяя себя раздеть. Впрочем, все это время она судорожно и тяжело дышала, не говоря ни слова. Виктор не мог видеть выражения ее лица, и его это действительно нервировало. Он развернул ее к себе лицом, заставляя забраться на постель с ногами. Руки Крис тут же взлетели, закрывая грудь. – Нет-нет, – пробормотал Пчёлкин, – нет, так не пойдет. Дай мне посмотреть… ну? – Виктор обхватил ее запястья и развел руки в разные стороны, глядя на девушку с такой страстью, что Кристина даже передумала сопротивляться. Он, не отрывая взгляда от ее груди, живо начал расстегивать пуговицы на собственной рубашке, а после плюнул и стащил ее через голову, вырывая оставшиеся с корнем. Кристина, до этого смущенно смотревшая в куда-то сторону, теперь украдкой бросала на раздевающегося Пчёлкина любопытные взгляды. Один из этих взглядов мужчина и поймал, усмехнувшись в ответ. Кристина вспыхнула, но окончательно засмущаться Виктор ей не дал, вовлекая в поцелуй и опуская спиной на постель. Тонкий спортивный бюстгальтер он буквально стащил с нее перед тем, как накрыть собой. Его стремительные, порывистые движения заставляли девушку захлебываться в своих ощущениях, не давая сосредоточиться и прочувствовать происходящее. Вот его грудь коснулась ее, и он скользнул обжигающим поцелуем по ее шее, вжимаясь пахом куда-то ей в живот, стремясь облегчить собственное возбуждение. Кристина только ойкнула, ощутив, какой он твердый. – Ну что ты какая, – прошептал Виктор ей на ухо, обжигая коротким поцелуем. Затем он резко отстранился и, подцепив резинку ее штанов руками, рывком стащил их вместе с трусиками. Кристина судорожно вздохнула. – Витя?! Но он не ответил, только скользнул губами по ее животу и ниже, приникая языком к чувствительному месту. Кристина ощутила, наконец, как в животе становится горячо. Она не могла понять, что возбуждает ее больше: горячие, сильные движения его языка или сами властные, настойчивые действия. Он будто бы знал, чего хочет от ее тела и своего собственного, и уж точно знал, как этого добиться. – Витя, – пробормотала она, чувствуя, как в голове начинает шуметь, – ой… Пчёлкин не успел услышать, что именно «ой», потому что в этот самый момент она достигла пика: задохнулась всхлипом, попытавшись свести бедра, и удовлетворённо застонала на выдохе. Не дав ей сполна насладиться собственной негой, Витя оставил последний поцелуй у нее между ног и чуть отстранился, трясущимися руками расстегивая ремень на брюках, потом стащил их, а затем и белье, пожирая жадным взглядом обнаженную расслабленную девушку перед ним. Оружие с глухим стуком упало куда-то на пол, но Пчёлкин, ведомый возбуждением, не обратил на это внимания. Он порадовался тому, что в затуманенную вожделением голову пришла мысль удовлетворить ее страсть прежде, чем свою собственную. Сейчас его совершенно точно не хватит на нежности, а Кристина расслабилась уже настолько, что почти перестала смущаться. Она даже с ленивой расслабленной улыбкой проследила за тем, как он надевает презерватив и, совсем уж бесстыдно разведя бедра, приняла его в свои объятия. Виктор сильно толкнулся в нее и сдавленно, сквозь зубы, застонал, ощущая узость ее тела. Крис тихонечко выдохнула ему куда-то в плечо и, поерзав, еще больше развела бедра. Ее пальчики слишком сильно сдавливали его шею, но сейчас Виктор был этому рад: хотелось чувствовать тепло ее тела буквально везде. Пчёлкин толкнулся ей навстречу, потом еще раз, и еще, понимая, что делает это слишком грубо, но сдерживаться не было никаких сил. Кристина чувствовала, что он делает это слишком активно и быстро, не давая ей сосредоточиться на собственных ощущениях и понять, насколько ей все это приятно. А вот ему совершенно точно было приятно. Наслаждение было буквально написано на его лице, когда он, что-то невнятно шепча, настойчиво толкался в нее, периодически кусая губы и осматривая жадным взглядом потемневших глаз ее лицо. Чувства мужчины были настолько очевидны, что Кристина поневоле начала поддаваться его возбуждению: сама не заметила вновь зародившуюся тяжесть в низу живота, и только немного удивилась тому, что тоненькие короткие постанывания принадлежат ей. А когда Пчёлкин, наконец, насытившись, бурно кончил, по инерции несколько раз толкнувшись в нее, девушка смогла только разочарованно всхлипнуть, мечтая продлить желанные трения. Витя, еще не совсем отойдя после сильного оргазма, издал низкий смешок, не особенно стремясь выпускать ее из объятий. – Я знаю, знаю, – нежно прошептал он ей, касаясь губами ее чувствительного ушка, – ты не успела за мной. Дай мне минут двадцать, и мы повторим. И они, конечно, повторили. Виктор увлек ее к себе на колени, справедливо полагая, что смена позы пойдет только на пользу, но вот только ее возбуждение трансформировалось во что-то странное. Казалось, вот-вот она готова была кончить, все время находилась на грани. В конце концов, рвано двигаясь на нем, она захныкала от нетерпения. – Витя, я не могу… – Конечно, можешь, – уверенно возразил Пчёлкин, тяжело дыша, помогая ей насаживаться как можно глубже. – Смотри, какая ты отзывчивая. Он скользнул руками по ее телу вверх, мягко нажимая, и Кристина подавилась очередным стоном. Ей теперь казалось, будто бы все ее тело превратилось в одну эрогенную точку, чувствительное даже к малейшим ласкам. Виктор слышал, как она шепчет что-то еще, невнятно, по-английски, и из всего этого лепета он мог разобрать только свое собственное имя, которое она все время повторяла. Она сосредоточенно двигалась на нем, будто бы все остальное, кроме ее ощущений, потеряло смысл. И вот, наконец, он увидел, как черты ее лица исказились, и сильнее подался ей бедрами навстречу, ощущая, что ее мышцы мягкой пульсацией сжимают его. После второго оргазма Виктор, уткнувшийся лбом ей в шею, ощущал постыдную слабость во всем теле. Двигаться совершенно не хотелось…