colors.

             Стены комнаты Люка преображались с каждым днем, расцветая яркими красками. Но что-то новое присутствовало в этом помещении. Легкий шлейф аромата Майкла, громкий смех, что до сих пор будто блуждает эхом здесь и солнечная улыбка на вишневых губах.              Двое юношей приобрели новые чувства, которые приятно осели внутри. Люк чаще смеялся звонким смехом, и маленькие морщинки образовались в уголках глаз. Майкл научился ценить человека, который находится рядом и этим человеком оказался Люк. Зеленоглазый юноша часто раздумывал над тем, что было бы, если бы его светловолосый мальчишка прекратил своё увлечение и перестал оставлять помятые портреты для него. Он определенно бы ощущал себя ужасно и, кажется, что всё превратилось бы в черное и белое, а голубоглазый парень счастливо одаривал его приятными цветами, дабы его существование не утратило краски. И когда Майкл касался кончиками пальцев своего образа на бумаге, его кожа невесомо впитывала оттенки. Он был восхищен.              Люк неловкий юноша с неуклюжими движениями и глупым заиканием при волнении. Думал ли он о том, что когда-нибудь сможет прикасаться к предмету своего вдохновения? Определенно нет. Он всего лишь мечтал о нескольких взглядах в его сторону, чтобы лучше рассмотреть радужку глаз Майкла и передать бушующие эмоции, что утопали в изумрудном цвете.Сейчас он с восторгом может смотреть в зеленую листву глаз парня. И даже в эти моменты ему трудно поверить, что кто-то может любить его, но в его груди каждый раз зажигаются голубые огоньки, предавая его улыбке более яркого свечения и Люк думает, что все его часы, что были проведены ночью в одиночестве, не были напрасны.              — Люки, — тихо смеется Майкл, когда замечает, что парень снова отвлекся от рисунка.              — Прости, — широко улыбается голубоглазый, оставляя размытые дорожки акварельной краски.              Майкл сидел у большого окна на мягком ковре, перебирая бледными пальцами струны гитары и извлекая приятную мелодию, что казалась Люку теплой и солнечной. Он всегда знал, что голос зеленоглазого юноши был для него самым красивым и когда Майкл в очередной раз притащил с собой гитару, парень осознал, что сегодняшний день пройдет в очаровательной атмосфере.              — Я написал еще пару песен, думаю, они понравятся тебе, — широко улыбается Майкл.              Его пальцы ловко и быстро перебирают листы потрепанного блокнота, с текстами песен и маленькими зарисовками Люка, потому что блондин был слишком вдохновлен и желал приукрасить эти стихи иллюстрациями.              — Не волнуйся, — тихо говорит блондин и на его губах расцветает маленькая улыбка.              Тонкие пальцы голубоглазого парня продолжают уверенно сжимать кисть. Сегодня он рисует их вместе. Майкл был так очарован этой идеей, что совсем неустанно уговаривал Люка, наконец, изобразить их вместе. И тот согласился с заливистым смехом и цветущими цветами внутри, что пленили своим медовым запахом и шелковыми лепестками укрывали бледную грудь парня.              Пастельно-розовые и небесно-голубые оттенки разливались на бумаге, переплетаясь вместе. Люк любил каждый цвет, но эти два значили для него больше чем какой-либо другой. Эти цвета объединяли юношей и, кажется, что изящно гармонировали вместе.              Майкл тихо напевал новую песню, улыбаясь и иногда бросая робкие взгляды Люку, что был настолько увлечён созданной атмосферой. Казалось дождь, что шел за окном стучал в ритм песне и движениям пальцев Люка.              Краски разливались на бумаге, голос Майкла становился громче и капли дождя смиренно играли в свою игру, иногда оказываясь на бледной коже черноволосого юноши через открытое окно. Тот неприятно морщился от холодного прикосновения, но продолжал свою звонкую игру, с каждым разом громче ударяя по струнам. На шее пульсировала вена, фиолетовым разливом под кожей.              Люк каждый раз поднимал взгляд и понимал, что в Майкле собрались все его любимые оттенки. А их совместный портрет стал новой картиной, что скоро увенчает одну из этих стен.Юноши с улыбкой будут изучать её.              И черно-белый портрет Майкла непослушно шелестел на подоконнике. Синие капли дождя размывали силуэт парня и постепенно он терялся, оставляя только аккуратные очертание чарующих глаз и изящного контура губ.              Цвета всегда будут укрывать их тела, и они достаточно глубоко утонули в этом море, не пытаясь всплыть.